ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Будь одержим или будь как все. Как ставить большие финансовые цели и быстро достигать их
Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию
Энцо Феррари. Биография
Популярная риторика
Данбар
Прекрасная помощница для чудовища
Лекарство от нервов. Как перестать волноваться и получить удовольствие от жизни
Лес Мифаго. Лавондисс
Тайная жизнь мозга. Как наш мозг думает, чувствует и принимает решения

Потом подумал, что, наверное, и так все видели, когда он шел от шатра Элл-Маха. Да и какая разница…

* * *

«И решил Ом-Канл, что чудо даровано ему горою с тем, чтобы уйдя от своих соплеменников, посвятил он остаток жизни своей отшельничеству и стал наследником того, кто помог ему советом. Ом-Канл ушел из селения.

Легенды рассказывают, что свет Цветка, поселившийся в его груди, наделил Ом-Канла бессмертием. С тех пор он живет высоко-высоко, в одной из далеких пещер, куда не под силу взлететь и орлам-царям. Однако если когда-нибудь кому-то на самом деле потребуется помощь, которую не в силах оказать никто другой, — просителю удается отыскать пристанище Ом-Канла Светоносного. И тот всегда помогает страждущему, какой бы немыслимой ни казалась помощь, граничащая порою с чудом».

* * *

Дальнейшее я помню плохо. Йут-Лад закончил рассказывать легенду как раз к тому моменту, когда носилки опустили. Я огляделся: мы находились на каменистой площадке. Больше я ничего не заметил, поскольку действие джакки уже стало почти незаметным. А вот боль наоборот, проступала в моем сознании, словно светокарта во время проявления.

Я стиснул зубы — скорее по привычке, нежели по расчету. И так было ясно, что после этой истории ни о каких полевых исследованиях речи быть не может. Койка, потом кабинет с пыльными стеллажами, на которых покоятся необработанные материалы чужих экспедиций. И которые волей-неволей придется обрабатывать тебе, ибо ни на что другое ты не способен. Вряд ли кто-нибудь из не-экспедиционщиков в состоянии понять всю катастрофичность для меня подобных перемен…

Словом, не было уже никакой нужды делать вид, что я настолько же вынослив и нечувствителен к боли, как ятру. Я поступил так, повторяю, по привычке… и еще, пожалуй, потому что для меня кое-что значило мнение этих людей.

Постепенно я начал проваливаться в некую пустоту, в беспамятство — и дальнейшее помню фрагментами, слишком уж разрозненными, чтобы составить по ним сколько-нибудь цельную картину случившегося.

Помню какие-то слова невдалеке от себя, хотя кто, с кем и о чем говорил — я не разобрал. Темнело — но опять-таки, я не знаю, на самом деле или это отказывали мои глаза. Ночь… она прошла незаметно, растянувшись в невообразимо подобные друг на друга минуты, состоявшие из боли и попыток эту боль обуздать. К сожалению, листьев джакки больше у ятру с собой не было.

Перед восходом меня передвинули к краю площадки так, чтобы я видел тот участок горных вершин, где должно взойти солнце. Рядом со мною опустились на колени ятру. Когда же солнце выплыло на небо, нестерпимо яркое, почему-то напомнившее мне мою овеществленную боль, — все вокруг пришли в движение. Горцы перенесли меня в центр площадки, и надо мною склонилось чье-то лицо. С запозданием я узнал его. Это был Дэ, тот юноша, который косвенно был виновен в том, что я сорвался с «гусеницы». Вместе с тем вполне объяснимо, что я не сразу узнал его: Дэ словно постарел на несколько десятков лет, глубокие морщины прорезали кожу его лица… и еще кое-что помешало мне тогда, отвлекло внимание. Свечение. Оно исходило откуда-то из Дэ, из области его грудной клетки. Я подумал, что брежу, что рассказ Йут-Лада вызвал во мне эти видения.

Потом я потерял сознание.

Очнувшись же, обнаружил себя снова на носилках — но на сей раз мы двигались вниз, в селение. И снова предположения, одно диковинней другого, одолевали меня. Потому что стоило мне приподняться на локте и поглядеть на свою ногу — и я мог удостовериться: она не просто не болела, но и вообще выглядела так, как будто никогда не было того перелома. (Впоследствии я имел возможность убедиться, что перелом все-таки не являлся плодом моего воспаленного воображения. Все-таки кость срослась плохо, и я до сих пор хромаю — что не совсем приятно, но значительно лучше тех перспектив, которые открывались передо мною прежде).

Итак, чудо, несомненно, произошло. Но — не мог же я действительно поверить в то, что меня вылечил легендарный Ом-Канл! Моему сознанию и так пришлось нелегко, ибо сложно примириться с самой вероятностью подобных целительских способностей. Но еще и с бессмертием?!

Я предположил, что случившееся объясняется намного проще. Скажем, Дэ, переживавший по поводу моей травмы и своей, пусть и косвенной, вины, усилием воли вызвал в себе состояние Светоносного. Правда, морщины на его лице… ну, допустим, это — побочный результат обладания даром Светоносного.

Я взглянул на Дэ — юноша сейчас не светился, и лицо его было, как и прежде, без тех ужасных морщин.

…В конце концов я спросил у Йут-Лада, что же произошло тогда на той площадке. Он насмешливо улыбнулся и поинтересовался, а что я думаю по этому поводу. Выслушав идею насчет Дэ, он кивнул: «Ты почти угадал. Только это был не Дэ. Это был его старший дядя. Когда-то давно он почувствовал необходимость уйти — и ушел. Иногда мы навещаем его, но не слишком часто. И изредка он помогает нам».

«Почему он ушел?» «Он заслужил покой. И хотя долго не желал использовать свое право, в конце концов предпочел сделать это. Так правильнее всего».

«Это из-за свечения?» Йут-Лад удивленно посмотрел на меня: «Причем тут свечение?» Больше разговаривать на данную тему Йут-Лад не захотел, отмалчивались и другие участники…

Вот и все, что мне удалось узнать об этом странном обычае. Вне сомнения, мы имеем дело с феноменом, который еще дожидается своего пытливого исследователя.

(Соверин Трониг, «Наша жизнь среди ятру». — С. 156–158)

* * *

Лэ-Тонд пришел спустя месяц. К тому времени прежний отшельник уже скончался, и Ом-Канл похоронил старика, как тот и просил, — столкнув с края площадки в пропасть. Тело разрушило покой туманных волн там, внизу, а потом скрылось за ними.

С тех пор — и до самого прихода наставника — Ом-Канл жил один. Вначале было сложно. Свечение горело на его груди и не давало покоя ни днем, ни ночью, ни во сне, ни наяву. Особенно наяву.

Потом свечение начало меркнуть. Сперва он испугался, но рассудив, пришел к выводу, что ничего страшного в этом нет. Даже наоборот — вскоре Ом-Канл спал уже без мучений и мог нормально двигаться, не беспокоясь о том, что неосторожный шаг или слишком резкий поворот головы причинят ему боль. Наконец однажды оно вообще исчезло, не оставив после себя ничего — кожа на том месте, где когда-то проступал сияющий силуэт Цветка, теперь была такой же, как и прежде.

Ом-Канл приспособился к жизни отшельника и даже находил в ней определенные преимущества. Покойный старик успел многое объяснить молодому ятру: показал несколько источников с чистой водой, места сбора кореньев и плодов; Ом-Канл к тому же отыскал несколько звериных троп, поскольку от мяса он отказываться не собирался.

Единственное, что беспокоило — уйма свободного времени. Что с ним делать, Ом-Канл не знал. Он наполнил погреб-ледник запасами мяса, которых хватило бы на несколько лет вперед. Он насобирал и насушил кореньев — и развесил их в месте, недоступном для здешней колонии мышей. Наконец он заготовил впрок хворост… Дальше-то что?!

Но тут как раз явился Лэ-Тонд. В первый момент Ом-Канл испугался. Вдруг в селении снова случилась какая-нибудь беда и им там очень нужен он, вернее, его дар исцелять?! А дара-то и нет…

— Хорошо живешь, — проронил Лэ-Тонд, оглядев пещеру. Он выслушал рассказ о последних днях отшельника и кивнул, жестом давая понять, что Ом-Канл все сделал как следует.

— И что дальше? — спросил наставник.

Молодой ятру растерялся. Он и сам задумывался над этим — и ни разу не смог отыскать сколько-нибудь вразумительного ответа.

— Сбиваешься с ритма, — невозмутимо заметил Лэ-Тонд. — Плохо. Я так и не научил тебя контролировать собственное дыхание.

— Прости, наставник.

— Так что же ты намерен делать дальше — теперь, когда след от Цветка уже не мешает тебе думать?

Этой фразы Ом-Канл не понял. Но ответил:

— Буду жить здесь. Здесь. Сперва я думал отправиться в какое-нибудь другое селение, но потом… потом…

5
{"b":"1895","o":1}