ЛитМир - Электронная Библиотека

– Хорошо, я вам помогу. Но ничего подписывать не буду.

– Маша, вся эта бухгалтерия меня не касается. Главное дело – надо срочно выявить врагов.

– Если что-то будет, сразу к вам идти?

– Только если это не будет вызывать подозрений. На людях вы должны все так же демонстративно меня ненавидеть. Если что-то будет срочное, то проще найти Саньку. То есть лейтенанта Артемьева, и с ним переговорить.

Она улыбнулась. Видимо, Артемьев, несмотря на свой статус бойца спецотряда НКВД, сумел покуролесить и раззнакомиться со всеми.

– Да уж ваш подчиненный тут отметился…

Потом, выдержав паузу, она как-то нерешительно спросила:

– Товарищ майор государственной безопасности, можно вопрос?

На ее лице появились странная нерешительность и любопытство, которые так контрастировали с ее недавним презрением и упорством, что я волей-неволей улыбнулся.

– Пожалуйста.

– А это правда, что вы из моряков?

– Кто именно?

– Ну, вы и лейтенант Артемьев.

Я еще шире улыбнулся. Вот Санька балаболка, хотя все сделал правильно. Проверять никто не будет, а подтвердить свое морское прошлое Артемьев смог с блеском.

– В принципе, правда. У каждого в вещах тельник припасен – это святое.

Она выразительно посмотрела мне в глаза, как бы выясняя – правду я сказал или нет. В моем воображении включился и загудел большой, фигуристый и весьма привлекательный детектор лжи, и единственное, что я смог сделать, так это ухмыльнуться и спросить:

– Маша, хотите анекдот на эту тему?

И вот тут, о чудо – она чуть кокетливо улыбнулась. Ну точно, действует моя методика – сломал стереотип, и меня сразу записали в категорию интересных мужчин.

– Ну, если он приличный.

– Однозначно. Командир части вызывает начальника штаба и спрашивает: «Товарищ капитан, вы когда-нибудь с детектором лжи работали?» – «Естественно, товарищ полковник, я на одном из них женат…»

Она улыбнулась, показав, что смысл термина «детектор лжи» она поняла.

После ее ухода в палату снова вошел Санька, плотно закрыл за собой дверь и коротко спросил:

– Ну как, командир, вербанул девочку?

– По ходу – да. Во всяком случае, непонятный интерес она отследит.

– Дело, вот только и у меня новости есть.

– Что-то интересное?

– Ага. Тут какой-то морской летун к сестричкам подкатывал, про нас расспрашивал.

– Так грубо и непрофессионально засветился?

– Скорее всего, им нужна точная информация о нас, чтоб что-то предпринять. Лебедева-то еще не нашли, значит, игра еще продолжается. Так что, командир, ход за нами.

Я задумчиво ковылял по палате, продумывая варианты возможного развития событий.

– Санька, это может быть подстава, чтоб вывести на ложный след.

– Не спорю, но за такой короткий промежуток времени отработать многоходовку, да на неподготовленной территории, очень трудно. Одна попытка захвата базы чего стоит – тупо до безобразия.

– Согласен. Тогда аккуратно, без шума выдергиваешь медсестричку и сюда на допрос. Будем словесный портрет составлять. Жаль, ноута нет, а то бы быстренько фоторобот сделали.

– Командир, а местных привлекать будем?

– Только для оперативного сопровождения. Информацией не разбрасываться. Наших извести, чтоб готовы были, и вызови сюда начальника охраны, нужна срочно связь с Судоплатовым и все это по-серьезному перетереть.

Через минуту в палате стоял капитан-лейтенант, которого прикрепили для нашей охраны. Двухдневная щетина, помятый китель и ППД за спиной создавали необычную картину, скорее даже стереотипную. Но я вовремя себя остановил, прекрасно помня, что большинство моряков ушли в морскую пехоту, и первый штурм Севастополя отбивался в основном краснофлотцами. Это уже потом перебросили войска из осажденной Одессы, а сейчас они составляли главную силу обороняющихся. Каплей молча стоял, ожидая распоряжений. Я попытался хоть что-то прочитать в его глазах, но тут был не тот случай – перед нами предстал «мистер невозмутимость».

«Ну и ладно, будем работать с тем, что есть».

– Товарищ капитан-лейтенант…

– Говоров, капитан-лейтенант Говоров, товарищ майор госбезопасности.

– Откуда вас сняли?

– С Северной стороны. Откомандированы в ваше распоряжение.

– Связь с комиссаром третьего ранга Судоплатовым есть?

– Только с дежурным по горуправлению НКВД, а там соединят.

– Хорошо… Скажите, вы местный? Ну, в смысле севастопольский?

– Никак нет. Месяц как из Туапсе перебросили.

– Понятно. Можете идти.

«Плохо. Местный был бы лучше, но с другой стороны, Судоплатов выбрал охрану вполне логично».

Говоров удивленно пожал плечами, но, ничего не сказав, вышел из палаты. Тут же нарисовался Санька и, чуть округлив глаза, коротко доложил:

– Товарищ майор, привел…

– Давай.

Медсестрой оказалась молоденькая, невысокого роста девчушка, с россыпью веснушек на лице. Нам, привыкшим к стандартам красоты и гламура двадцать первого века, она показалась невыразительной, но после минуты разговора очарование чистой молодости и почти детской непосредственности полностью изменили мое мнение. Все время я пытался понять, что в ней есть такого, что выделяет среди многих девушек, женщин, которых мы встречали в прошлом, и как-то на ум пришло слово «настоящие». Не все, конечно, в этом времени и своих стерв хватало. Но стойкая ассоциация из нашего времени вертелась в голове: как с картриджами для принтеров – есть настоящие, фирменные, а есть лицензионные – дешевые и низкокачественные. В своем времени я насмотрелся на таких, лицензионных, выпущенных в больших количествах дешевых подделок. Не все, конечно, но с каждым годом после развала Союза, после победного шествия демократии и самостийности, лицензионного в нашей тогдашней жизни становилось все больше и больше, с непомерными запросами и амбициями.

Девочка присела напротив меня, как раз на том самом месте, где несколько минут назад сидела Воронова. Видно было, что она сильно смущается и боится, отчего нервно сжала кулачки и уставилась взглядом на пол.

– А вот бояться не надо. Как вас зовут?

Она подняла голову, стрельнула глазами и тихо ответила:

– Маша.

– О как, прям как вашу Воронову. Две Маши за один день, это много, но все равно имя красивое.

Она что-то неразборчиво пробормотала, но вела себя уже спокойнее.

– Вот что, Маша, как мне доложил лейтенант Артемьев, тут на наш счет сегодня кое-кто интересовался. Это правда?

– Да.

– Кто был, что спрашивал?

Она немного замешкалась, собираясь с мыслями.

– Маша, да вы не бойтесь. Просто интересно, кто тут у нас такой любопытный.

– Это был морской летчик, старший лейтенант. Высокий такой, чернявый. Все шутил.

– Что спрашивал?

– Про раненых, которых с Инкермана привезли…

– В какой форме это было сказано?

– Ну, что там у него друг был и вроде как его сюда привезли.

– Фамилию называл?

– Ивакян. Точно запомнила, потому что фамилия необычная.

– Что вы ему ответили?

– Что такого нет, и его не привозили.

– Он еще чем-то интересовался?

– Да. Спрашивал про гостей из Москвы и майора НКВД Зимина.

– Маша, ты с фамилией не ошиблась?

– Да нет, товарищ майор государственной безопасности, у меня память хорошая.

– Хорошо, спасибо, Маша. Только вот что, ты пока работай и из госпиталя никуда не уходи. Сейчас должны приехать следователи, и они с тобой более основательно пообщаются. Ты, главное, ничего не бойся и ни в коем случае никому ничего не говори.

Дождавшись, когда девушка вышла из палаты, я кивнул в сторону двери и коротко бросил:

– Санька, распорядись, чтоб девчонку охраняли до приезда Судоплатова.

Пока Санька ходил общаться с Говоровым, я пытался анализировать ситуацию. Как-то все глупо выглядело, нелогично, и это вводило в ступор.

– Ну что скажешь, командир?

– Да глупость какая-то. Все, кто был в теме, знают меня как Кречетова, а тут снова фамилия Зимина выплывает, да еще и в привязке с Ивакяном. Такое впечатление, что люди, которые работают против нас, либо находятся в серьезном временном цейтноте и ограниченно информированы, значит, они не так уж сильно близки к новому управлению, либо этот кто-то полностью в теме и работает очень грамотно и умышленно нас выводит на ложный путь.

29
{"b":"189623","o":1}