ЛитМир - Электронная Библиотека

Тодт сделал паузу, из-под опущенных век наблюдая за своими собеседниками, которые старались сохранить невозмутимость, но создавшаяся в этой комнате нервная атмосфера не сильно способствовала этому.

Адмирал Канарис показательно спокойно спросил:

— И что же?

— Вот смотрите, у вас указано, что под Фастовом пришельцы применили зенитный реактивный снаряд, который, судя по траектории полета, имел автономную систему самонаведения без использования оператора. Вы, адмирал, кажется, сами были свидетелем.

— Да, тут я с вами согласен. Но к чему это?

— Аналогичные системы были использованы русскими при обороне Севастополя, только они устанавливали эти реактивные снаряды на фанерных самолетах и с легкостью сбивали наших асов.

Канарис усмехнулся.

— Да, я в курсе, но, по нашим данным, больше ничего подобного не применялось, вероятно, у пришельцев закончились запасы.

Голос подал молчавший до этого Крупп:

— Вы хоть один образец получили?

— Нет, самонаводящиеся реактивные снаряды всегда применялись над территорией, контролируемой русскими, и всегда обломки тщательно собирались сотрудниками НКВД.

Тодт усмехнулся, краем глаза наблюдая за Круппом, с которым у него в последнее время складывались весьма непростые отношения.

— А вы еще встречались с похожими системами автоматизации в вооружении пришельцев?

Канарис, который с некоторых пор резко изменил свое мнение об альянсе с Англией и САСШ, особенно после нападения Японии на американскую базу Тихоокеанского флота на Гавайях, сумел до совещания в тайне организовать несколько приватных бесед с Тодтом, старался держаться нейтрально. Но адмирал, ловко оперируя фактами, пытался, как мог, продавить решение о начале сепаратных переговоров со Сталиным. Главе Абвера это решение далось тяжело, учитывая его взгляды, но последние события на фронте подтвердили, что иного выхода, нежели идти на поклон к русским, у них нет.

— Да. Скорострельные зенитные установки, которые используют малогабаритные радары и, судя по всему, имеют систему автоматизации наведения и стрельбы, русские их называют «Шилками»…

— А вы про «Зоопарк» слышали?

Канарис кивнул головой.

— Секретная станция корректировки артиллерийского огня.

— В вашем докладе о ней упоминается только мельком и то на основании показаний пленных и мнений наших артиллеристов.

— Мы не смогли больше ничего узнать, но на фронте зафиксировано появление всего двух таких установок.

— Вы правы. И русские и их друзья стараются сделать всё, чтобы ничего из технологий будущего не попало к нам в руки, и в первую очередь это касается систем связи, электроники и, главное, комплексов автоматического наведения и управления. Но мои специалисты тщательно изучили все достоверные факты применения техники из будущего. Именно этот «Зоопарк» меня заинтересовал больше всего.

Обсуждение новинок из будущего начало утомлять многих присутствующих, но здесь собрались люди, к словам которых привыкли прислушиваться. Гейдрих, слышавший про эту систему и перед встречей еще раз проштудировавший собранные следователями СС документы, с интересом спросил:

— И что же вас так заинтересовало? Ну модернизированная система для контрбатарейной борьбы. У нас сейчас ведутся активные разработки в этом направлении…

Тодт усмехнулся. Прищурив глаза, он глянул на Гейдриха и покачал головой.

— Не согласен с вами. Мы используем звукометрическую разведку, а вот русские из будущего используют радиолокационные станции.

Пауза. Видимо, никто, кроме Канариса, не понял, что имеет в виду Тодт.

— Сейчас радиолокационные станции с трудом определяют летящий бомбардировщик, а у русских система видит летящий над полем боя снаряд, сразу вычисляет, откуда он вылетел, и, судя по рассказу одного пленного, указывает, какой тип оружия произвел выстрел: пушка, гаубица, миномет. Представьте себе, снаряд, который в воздухе летит считанные секунды, опознается и по его характеристикам сразу выявляется позиция стрелявшего орудия. Но ведь огонь ведут сотни стволов, и в воздухе одновременно находится тьма снарядов, но система русских все отслеживает и выдает четкие данные о структуре расположения нашей артиллерии, которая потом и уничтожается, при этом та же система проводит корректирование своего огня. Вы не специалисты и не понимаете, какую запредельную точность показывает русский радар и насколько мощная вычислительная машина находится у него на борту, чтобы быстро и, главное, точно обрабатывать информацию о находящихся в воздухе снарядах. Наша артиллерия становится просто бессильной. Это больше похоже на бой слепого дряхлого старика с молодым, хорошо подготовленным и, главное, зрячим безжалостным боксером.

Но его несколько эмоциональная речь не была воспринята должным образом. Слово взял Крупп.

— Танки, самолеты, пушки — это все хорошо, но как показал сравнительный анализ — превосходство не подавляющее. Ну броня толще и лучше, двигатели совершеннее и надежнее. Но снаряды и пули остались почти такими же, и десятью танками и самолетами войну не выиграть. Тем более в докладе указывалось, что с большой вероятностью в мире будущего прошла глобальная война и нам противостоят остатки разгромленной армии, причем не самые лучшие. Судя по всему, Зимин всего лишь капитан, и это о чем-то говорит, несмотря на то что Сталин дотянул его до полковника. Они больше напоминают шайку бандитов, которым в руки попала уникальная техника. Да, пришельцы могут передать русским технологии из будущего, но их еще нужно адаптировать под местное производство, которое у коммунистов не самое современное, и самое главное — на это нужно время. А разгромленный мир мало чем может помочь. Еще раз повторюсь — десятком танков и самолетов войну не выиграть, поэтому нужно как можно быстрее давить коммунистов, пока они реально не начали у себя массово производить оружие из будущего.

И Крупп победно осмотрел собеседников, решив, что привел убойный довод. Канарис попробовал возразить:

— Но ведь они перебрасывают войска…

Кашлянув, прочищая горло, в разговор вмешался молчавший до этого генерал-фельдмаршал Кейтель:

— Господа, мы тщательно изучили систему такой быстрой переброски войск и пришли к определенным выводам.

Он сделал театральную паузу.

— Положение тяжелое, но не настолько безнадежное. Да, русские научились перебрасывать крупные массы войск, но это не имеет такого глобального масштаба. Как и у любой транспортной системы, здесь есть ограничения. По данным, полученным от пленных, их заводили в некий большой зал, где одновременно помещалось около пяти-восьми тысяч человек или сорок единиц техники, и через полчаса выпускали уже в новом месте. Можно сделать вывод, что так называемые «окна» работают не более получаса, и им необходимо тоже около получаса для настройки или накопления заряда, это не суть важно. Главное, что за час русские в состоянии перебросить не более дивизии, а реально, по данным, полученным от тех же пленных, полнокровная стрелковая дивизия противника со всеми обозами перебрасывается самое малое в три приема, то есть за три-пять сеансов. Соответственно переброска той же общевойсковой армии со всеми тыловыми службами будет происходить в течение трех-четырех суток. Мы тщательно расспрашивали пленных, и все они описывали один и тот же зал с характерными признаками, что говорит о том, что данная транспортная система у русских одна и работает в экстренном режиме. Соответственно можно ожидать поломок, сбоев и других технических моментов. Со своей стороны мог бы порекомендовать специалистам Абвера организовать пару-тройку фанатиков, которые, проникнув в перебрасываемые части, подорвут себя при проходе через «окна», и мы на продолжительный срок выведем данную систему из строя.

Все взоры обратились на Канариса, ведь последнюю фразу Кейтеля можно было расценить как пощечину главе Абвера. Но тот отреагировал вполне спокойно.

— Не стоит приписывать моей службе непрофессионализм. Мы пытались, но нам противостоят профессионалы, и при переброске войск соблюдаются очень серьезные меры безопасности. Части выбираются по секретному плану, и держать везде своих специально подготовленных агентов мы не в состоянии, но работа в этом направлении ведется…

19
{"b":"189643","o":1}