ЛитМир - Электронная Библиотека

Странно, дома проскочили, а чувство тоски осталось. Я похлопал по ноге бойца, который, высунувшись через верхний люк, приник к крупнокалиберному «Корду», установленному на подвижный станок. Тот опустил голову, и я увидел его раскрасневшееся на морозе лицо, защищенное тактическими противоосколочными очками.

— Да, товарищ полковник.

— Миша, ты там посматривай, а то что-то на душе неспокойно.

— Понял.

У нас к таким вещам относились весьма серьезно, да и Судоплатов, услышав мою фразу, как-то подобрался.

Прошло еще десять минут, но ничего не происходило. Уже по краям дороги мелькали каменные двухэтажные здания и изредка навстречу стали попадаться машины и повозки, который сразу сторонились, пропуская столь внушительный кортеж.

С идущей впереди метрах в двухстах «эмки», с сотрудниками НКВД, передали сигнал о возникновении проблемы. И тут же была дана команда о полной боевой готовности. Машины, ощетинившиеся стволами, стали осторожно приближаться к месту затора, где из-за перевернувшейся телеги с дровами был перекрыт путь.

Прошло долгих пятнадцать минут, пока криками, матом и пинками люди в васильковых фуражках разбирали импровизированный завал, но вот путь снова свободен и колонна двинулась дальше.

— Фух… — общий вздох облегчения раздался фактически по всем машинам.

Мы проехали не более ста метров, когда по правой стороне дороги потянулся длинный каменный забор какого-то большого завода. Именно в этот момент неожиданно басовито и так знакомо откуда-то сбоку загрохотал ДШК, и я явственно увидел, как тяжелые пулеметные пули прошивают насквозь борта бронетранспортера охраны и над ним поднимается красное облако из брызг крови бойцов. Такое нечасто увидишь…

Над головой застучал «Корд» моего охранника, и по бронированному корпусу «Тигра» посыпались тяжелые стреляные гильзы. Дорога впереди была заблокирована горящим бронетранспортером, а сзади пытался маневрировать наш БТР, чтобы хоть как-то освободить дорогу и вырваться из ловушки. Десант уже давно покинул машину и, укрываясь за броней, отстреливался от многочисленного противника, который, прячась в окнах домов, на чердаках и в специально подготовленных укрытиях, расстреливал нашу колонну. Судя по звуку, тут работало только советское оружие…

Раздался сильный хлопок выстрела гранатомета, и тут же наш БТР, который своим корпусом пытался нас прикрыть, вспыхнул, разбрасывая вокруг огненные капли.

— Покинуть маши… — Голос сорвался, но всем было понятно, что нужно делать.

Руки сами подхватили автомат, передернули затвор и, открыв дверь, выходящую к забору завода, я вывалился из машины прямо в снег. Корпус машины зазвенел от попаданий пуль, и в бортовых стеклах появились белые пятна раскрошенных верхних слоев пуленепробиваемого стекла. Судоплатов, сидевший рядом, выхватил из кобуры ТТ, поднимался с корточек и стрелял в сторону нападавших и сразу прятался.

Звук стрельбы ДШК исчез из рисунка боя, но затих наш и «Корд». Подняв голову, я увидел откинувшегося на спину охранника, лицо которого было залито кровью.

Плотность огня была настолько высокой, что голову невозможно было поднять. Но и мы, как могли, огрызались. Пришедшие в себя остатки охраны активно отстреливались, и слева несколько раз хлопнули подствольники, и в окнах первого и второго этажей близлежащего дома, откуда долбили пулеметы, вспыхнули взрывы, и на несколько мгновений плотность огня нападающих уменьшилась, что дало возможность перегруппироваться.

Почти в то же мгновение один из бойцов, положив на плечо толстую трубу «Шмеля», приподнялся и выпустил в палисадник дома, откуда до этого долбил ДШК, заряд. Он со страшным грохотом разметал выбежавших из дома людей в форме Красной Армии, вооруженных винтовками и автоматами ППШ с характерными дисковыми магазинами. Взрыв был такой силы, что и меня основательно оглушило. Противник на время вообще прекратил обстрел, и мы уже сами активно стали давить огневые точки и обстреливать окна, откуда велся огонь. Какой-то идиот, несмотря на опасность спалить спину, прямо из комнаты долбанул из гранатомета, и «Тигр», в котором мы сюда приехали, разлетелся на куски. Что-то тяжелое меня ударило по голове, и свет померк…

После этого все происходящее сменялось какими-то рваными картинками, оставшимися в памяти. Вот я лежу на спине и шарю руками вокруг в поисках потерянного при падении автомата, а лицо заливается чем-то красным и теплым…

Вот меня тащат, ухватив за шиворот, а я как могу брыкаюсь. Извернувшись, я увидел широкую спину в гимнастерке, которая могла принадлежать только Судоплатову, и на ней расплывается красное пятно…

Вот рядом, как в замедленном кино, медленно вспыхивает взрыв, и Судоплатов, держащий в руках АК-74 убитого бойца охраны, сделав пару шагов, замирает, его ноги подгибаются, и он сначала опускается на колени, а потом заваливается на бок и так и застывает…

Вот прямо над моей головой все небо закрывает огромная винтокрылая машина, с которой бьют огненные струи, и дом, из которого велся по нам огонь, пухнет изнутри, раскидывая вокруг бревна и всякую горящую мелочь. И опять темнота.

Сознание вернулось рывком, и я явственно увидел над собой две озабоченные физиономии полковника Семенова и Олега Дегтярева. Вокруг все гремело, дикой болью отдаваясь в голове, и пол у меня под спиной вибрировал. Чуть позже пришло понимание, что мы летим на вертолете. Опять темнота.

Я пришел в себя уже в Усадьбе, где вокруг меня хлопотала Марина и что-то приговаривала. Увидев, что я открыл глаза, она осторожно спросила:

— Сережа, ты как себя чувствуешь?

— Терпимо.

— У тебя сотрясение…

— Не сомневаюсь… Марина, что с Судоплатовым? — едва выговорил я.

— В коме. Тяжелое ранение, он у нас.

— Позови Олега.

Через пару минут нарисовался Дегтярев, собранный, с колючим взглядом, натянутый как струна. Такое состояние у него бывает, только когда он очень сильно злится.

— Олег, как обстановка?

— Херово. Вашу группу всю положили. Практически всех. Подобрали пятерых тяжелых, включая тебя и Судоплатова.

— Нападавшие?

— Двоих взяли.

— Надо сообщить…

— Хер там. В стране творится неизвестно что. Мы отрезаны.

— Что случилось?

— На подмосковную резиденцию Сталина, когда он там ждал тебя, упал набитый взрывчаткой самолет, управляемый пилотом-смертником. Больше информации никакой. Усадьба отрезана от всех линий связи, мы приняли решение, пока обстановка не прояснится, уходить…

— Нельзя всё бросать.

— Сережа, нас сделают крайними. И сейчас, когда ни Сталина, ни Берии, ни Судоплатова нет, мы беззащитны перед теми, кто придет к власти. А придут уроды, которые опять сольют страну западным заморышам.

— Я понял. Нас переиграли. Они пошли ва-банк и в самый подходящий момент ударили, именно тогда, когда мы стоим на пороге победы. У них просто не было другого выхода, поэтому пришлось пойти на такой шаг.

Голова закружилась, и я уже ничего не мог говорить. Тяжесть случившегося меня давила как никогда. В этот мир вложено столько сил и средств, переселено столько народа, и сейчас все это придется бросать.

— Олег, установи связь со штабами фронтов и армий, где есть наши дешифровальные отделы. Передай сигнал «Охота-250» и ключ «Терновник». Это на крайний случай…

Эпилог

Начало октября 1914 года в Российской империи ознаменовалось разгромом австро-венгерских войск в грандиозном Галицийском сражении и выходом русских частей к Карпатам. Немецкое командование было вынуждено снять с Западного фронта часть сил и начать генеральное наступление в Польше, чтобы спасти союзника от полного разгрома. К 12 октября немцам удалось занять весь левый берег Вислы до самой Варшавы, но тут они столкнулись с ожесточенным сопротивлением, и наступление приостановилось.

В Ставке Главнокомандующего в Барановичах проходили постоянные совещания, на которых вырабатывались планы по противодействию германскому наступлению в Польше. К всеобщему удивлению, проездом в Ставку прибыл император, сопровождающий свою мать, вдовствующую императрицу Марию Федоровну, и сестру, великую княгиню Ольгу Александровну. С ними прибыл первенствующий член Святейшего Синода митрополит Владимир.

69
{"b":"189643","o":1}