ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тень невидимки
Время Березовского
Черная полоса везения
Война на восходе
iPhuck 10
Нефритовый город
Сердце бабочки
Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит
Щегол

– Я так и думал, – ответил Доминик.

Щеки Мэдлин пылали, глаза метали молнии. Они подошли к дверям, метрдотель уже ждал с жакетом в руках.

– Хотя, – добавил Доминик с сожалением, набрасывая жакет ей на плечи, – в какой-то момент я испугался. Подумал, выдержка изменит тебе и ты дашь мне пощечину.

Мэдлин вспыхнула. Она вспомнила, как однажды действительно дала ему пощечину…

Доминик безжалостно дразнил ее целый вечер по поводу приятного молодого человека, за которым тайно наблюдал. Он сообщил, что спрячет его ботинки к ней под кровать, и нес еще какую-то чепуху, безумно раздражая ее. В конце концов ее терпение лопнуло, она размахнулась и неожиданно для себя ударила его по щеке. Он замер.

Все замолчали и повернулись к ним в ожидании очередной сцены. Тогда Доминик тоже шлепнул ее легонько по щеке.

В комнате раздались вздохи и ахи. Доминик спокойно стоял перед девушкой, ожидая дальнейшего. Он уже не смеялся. В звенящей тишине было слышно, как муха пролетит. Мэдлин дрожала, глаза наполнились слезами. Губы тряслись. Рукой она прикрывала щеку со следами его пальцев, потом молча повернулась и пошла из комнаты.

Доминик догнал ее у двери, обнял за талию и повернул лицом к себе. Посмотрел на покрасневшую щеку, на льющиеся ручьем слезы и с тяжелым вздохом прижал к груди.

– Прости, – сказал он, и столько было в его голосе глубокого раскаяния, что Мэдлин была потрясена…

– Пошли, – быстро сказала Мэдлин.

Доминик сдвинул брови, удивленный внезапной сдачей позиций. Они вышли на улицу. Не помнит ведь, наверное, подумала Мэдлин, как она любила его и готова была последовать за ним хоть на край света, не задавая никаких вопросов.

Городская квартира Доминика находилась на последнем этаже здания, где размещался банк. Просторные апартаменты, в которых в случае необходимости могла свободно расположиться вся семья. Банк строго охранялся, поэтому Стентоны редко пользовались этой квартирой, предпочитая останавливаться в одном из дорогих отелей.

Только не Доминик. Будучи банкиром, он привык считать деньги и не видел смысла в том, чтобы платить за апартаменты в отеле, когда имеешь хорошую квартиру, которая к тому же пустует.

Он подъехал к задним воротам и приказал ночной охране впустить их и открыть громадные двери, ведущие в гараж для личных машин.

– Форт Нокс, – пробурчал Доминик, когда они вышли из машины и ждали, пока охрана снимет систему блокировки задних ворот.

Заметив, что Мэдлин дрожит, он коснулся кончиками пальцев ее щеки.

– Замерзла? – спросил он. В полумраке его глаза казались черными.

Мэдлин оторопела от неожиданной ласки, взглянула на него, их взгляды встретились, и оба почувствовали неловкость.

– Мэдлин, – хрипло сказал Доминик, – я…

Двери открылись внутрь, люминесцентные лампы ослепили их. Доминик замолчал, и Мэдлин была рада, что он не договорил. Они вошли в здание и направились к ожидавшему их лифту.

Лифт быстро поднял их наверх, сразу в большой холл роскошной квартиры. Мягким светом горели светильники, включаемые и выключаемые движением лифта. Доминик повел Мэдлин по коридору к левой двери. Дверь вела в комнату, которая была ей хорошо знакома.

Это была личная гостиная Доминика, скорее небольшой уютный кабинет. Ничего особенного, только обычные вещи, которые должны окружать хозяина, когда он отдыхает. Доминик часто оставался здесь, когда дела не позволяли ему вечером вернуться в Лэмберн. В гостиной стоял стол, конечно заваленный бумагами, два огромных низких дивана, обитых красным бархатом, бар с напитками, телевизор и дорогой стереомагнитофон, а также компьютер, обеспечивающий постоянную связь с банком.

В комнате находились и личные вещи Доминика – книги на полках, журналы, разбросанные повсюду. Особенного порядка в комнате не было, но Доминик никому не позволял «вторгаться». Мэдлин любила приходить сюда – главным образом потому, что только здесь они могли спокойно побыть вдвоем.

– Этой картины раньше не было. – Мэдлин указала на полотно в золоченой раме, висевшее на противоположной стене, стараясь скрыть волнение, которое она испытывала, вновь оказавшись в его комнате.

– Не было, – сказал Доминик, направляясь к бару. – Последнее приобретение.

Мэдлин подошла ближе, чтобы рассмотреть картину. О чем-то она напоминала ей…

Не замечая, что Доминик молча наблюдает за ней, она вглядывалась в изображение. Великолепный черно-белый загородный дом посреди искусно разбитого сада. Крытая шифером крыша блестит, словно омытая дождем. Окна сверкают в первых лучах солнца.

Вспомнила. Он похож на старый дом Кортни, расположенный на полпути к дому Стентонов в Лэмберне. Только дом на картине сияет свежими красками, а дом Кортни с годами обветшал, его красота, увы, поблекла.

Мэдлин вздохнула. Ей всегда нравился тот дом, и было грустно видеть, как он разрушается.

– А кто владелец?

– Дома или картины? – Доминик улыбнулся и протянул ей бокал. – Картина моя. Я случайно наткнулся на нее. Она была в ужасном состоянии, ничего похожего на то, что ты видишь. Сначала мое внимание привлекла рама…

– Нашел в лавке древностей?

Мэдлин помнила, что Доминик любил обшаривать антикварные лавки. У него была страсть к старинным вещам – не обязательно ценным, но необычным, вызывавшим интерес. Эта страсть передалась ему от матери. В семье не очень радовались этому, дом Стентонов был уже полон антикварных вещей, приобретенных не только матерью.

– Можно и так сказать. – Доминик улыбнулся. – Но однажды я более внимательно посмотрел на холст и понял, что картину можно отреставрировать. И вот видишь…

– Продай ее мне, – сказала Мэдлин, подчиняясь какому-то порыву, и с надеждой заглянула ему в глаза. – Я заплачу рыночную цену, – быстро добавила она.

– Зачем она тебе? – Доминик не смотрел на нее, он смотрел на картину, но Мэдлин чувствовала, как он напрягся.

– Она… просто она напоминает мне усадьбу Кортни, – ответила Мэдлин, пожав плечами. Она уже раскаивалась, ведь Доминик знал, что дом Кортни всегда притягивал ее.

Доминик ничего не сказал, он, прищурившись, рассматривал картину, будто пытался найти сходство. Некоторое время они молчали.

– У тебя это серьезно, с Линбергом? – неожиданно спросил Доминик.

Мэдлин изумленно воззрилась на него.

– А какое это имеет отношение к картине? Доминик не ответил. Он неотрывно смотрел на картину, но молчание его настораживало. Мэдлин искоса взглянула на него, не понимая, о чем он думает.

После долгого молчания Доминик посмотрел на нее, его глаза потемнели.

– Ты получишь картину, когда придешь и скажешь, что окончательно отказала Линбергу.

Мэдлин в замешательстве смотрела на него.

– Зачем тебе это нужно?

Вместо ответа Доминик улыбнулся, и она опустила глаза. Внутри у нее что-то сжалось. Доминик по-прежнему хочет ее. Он дал ей это понять.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Вся дрожа, Мэдлин отошла от Доминика и опустилась на низкий диван, стараясь не показать, что поняла его взгляд.

Четыре года она приходила в себя после их последнего свидания. А теперь… Три короткие встречи – и словно не было этих четырех лет!

Не поднимая глаз, Мэдлин отпила из бокала. Доминик наблюдал за ней, он ждал: она скажет ему сейчас, что поняла то, что он высказал как бы между прочим.

Старинные часы в углу стали бить. Мэдлин машинально взглянула на свои часики. Половина одиннадцатого. И сразу же бой башенных часов Вестминстерского аббатства наполнил комнату.

Мэдлин посмотрела на Доминика, их взгляды встретились. Ее бросило в жар. Доминик снял галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки, обнажив загорелую шею. Во рту пересохло, и Мэдлин сделала еще глоток. Но легкое белое вино только усилило ее смятение.

Она глубоко вздохнула, чувствуя глухие удары сердца, и наконец сказала:

– Мои отношения с Перри тебя не касаются.

– Допустим, – согласился Доминик. – Но сделай одолжение, все-таки ответь.

15
{"b":"19","o":1}