A
A
1
2
3
...
16
17
18
...
30

Но никаких вариантов не было. Если бы Черяга ушел, Коваль тут же бы принялся разыскивать: что – Заславский? куда – Заславский? И через час Коваль бы знал о Заславском все, а Черяга – ничего, а так хоть шанс, что растерянная девица скажет в присутствии своего босса все, что знает…

– Говорят, – спросил Черяга, – он в казино любовницу подцепил?

– Томку, – без колебаний сказала девица, – она центровая была, а потом видит, мэн щедрый, он ей хату снял…

– Адрес?

Девица пожала плечами.

– Где-то в центре, – сказала она.

Коваль снова припал к телефону, и на этот раз в кабинете почти немедленно объявилось двое близнецов: дорогие туфли, брюки-слаксы под модельными пиджаками и улыбка бультерьера на тщательно выбритом лице с короткой стрижкой.

– Возьмете тачку, – сказал Коваль, показывая Денису на того бультерьера, что справа, – поедете к Томке. Он знает адрес.

– Я и сам могу съездить, – возразил Денис.

Коваль усмехнулся.

– Если гость пропал с выигрышем, это и наше дело, – сказал он.

Прошло две минуты, такси, увенчанное гребешком с названием казино, уже отвалило от бетонного козырька, а Коваль все так же сидел в кресле, полуприкрыв глаза и о чем-то размышляя. Второй бультерьер почтительно стоял рядом.

– А крабы-то – съел, – вдруг промолвил Коваль.

– А что?

– Он их не любит, – проговорил Коваль. – Отравился в каком-то кабаке…

– Приехали!

Денис открыл глаза. «БМВ» из казино стояла посреди типичного московского дворика. На панели светились зеленые огоньки приборов, позади горели раскосые, как глаза китайца, фары черягинской «Ауди». Денис поднес к глазам часы – стрелки показывали полвторого. Полшестого по биологическому времени Черяги. Он был на ногах уже двадцать четыре часа. Машина домчалась от Профсоюзной за пятнадцать минут, и Денис заснул мгновенно, как только затылок его коснулся подголовника.

Стриженый бультерьер вылез с переднего сиденья, предупредительно распахнул перед сонным Черягой дверцу. Они вместе поднялись на третий этаж, и бультерьер заколотил во внушительную сейфовую дверь, разительно отличную по экстерьеру от облезших врат соседних коммуналок. Черяга прислонился к сетке лифта и закрыл глаза. Ему так хотелось спать, что он готов был свернуться в клубок прямо на лестничной клетке.

– Кто там? – раздался ленивый женский голос.

– Открывай, Томка! К тебе гости!

Дверь распахнулась, на пороге появилась тоненькая женская фигурка в белых шортах и серебристой маечке – судя по всему, Тамара Векшина не ложилась так рано спать.

– Ой, Ленчик! – сказала Тамара. – А это кто?

Черяга вошел в квартиру. Квартира была двухкомнатная, но довольно большая, – огромная гостиная была объединена с прихожей и кухней, справа виднелась дверь спальни, наверняка уютной и романтичной, с пышным балдахином над кроватью размером с футбольное поле.

Все тридцать квадратных метров гостиной были забраны серым ковролином, в углу с пола орал большой плоскоэкранный «Панасоник», на белоснежной плите в джезве варился кофе. На крючке в прихожей висели модный мужской плащ и кожаная куртка.

– Меня зовут Денис, – сказал Черяга, скидывая плащ, – я с Ахтарского металлургического комбината. Коля не у вас?

– Нет, – сказала Тома, – его третий день не было.

– А плащ его?

– Плащ его и куртка его.

Ленчик прошел до спальни, не раздеваясь и оставляя грязные следы на ковролине, добросовестно заглянул в ванную.

– Нет его, – сказал бультерьер.

– Спасибо, что довезли, – сказал Черяга, милостиво кивая бандиту, – мы с Тамарой немножко поболтаем и я поеду. А ты свободен. Скажи моему водителю, чтоб не уезжал.

Бультерьер озадачился. На лице его некоторое время отражалась сложная внутренняя борьба: ему, очевидно, приказали не отпускать Черягу и не перечить ему, и теперь Ленчик не знал, какой директиве следовать. Наконец он сообразил, что завтра сможет расспросить Томку обо всем ее разговоре с Черягой, буркнул что-то прощальное и затопал вниз по лестнице.

– Вы из службы безопасности? – спросила Тома.

– Вроде того. А что, заметно?

– Ага, – кивнула Тома, – вы все одинаковые. Овчарки.

– А Коля как – тоже овчарка?

– А Коля – пудель, – засмеялась Тома, – кофе хотите?

– Хочу, – сказал Денис.

Девочка ему определенно нравилась. Тоненькая, не наглая, в меру понятливая. И притом, заметьте, при отсутствующем сожителе могла бы снять мужика и подработать немного, а она сидит, пьет кофе и смотрит видео. Правда, какое-то полупорнушечное видео, но опять же, по нынешней легкости нравов могла бы отвлечься и другим способом.

Тома оглянулась, прослеживая за взглядом Дениса, покраснела и выключила телевизор, по которому как раз шла какая-то совсем уже скабрезная сцена. Вскоре на столе перед Денисом дымился ароматный кофе в белоснежной фарфоровой чашке, а Тома сидела напротив, подперев голову тонкой ручкой и уставясь на позднего гостя внимательными синими глазами.

– Когда вы последний раз его видели? – спросил Черяга.

– Во вторник.

– А в среду он не приходил?

– Нет.

– Он в среду полтинник выиграл, знаете?

– Знаю. Девчонки рассказывали.

Тома, не спрашиваясь, протянула тонкую, перечеркнутую пластмассовым браслетом руку к пачке длинных дамских сигарет, чиркнула зажигалкой, затянулась.

– А он натворил что-то, да?

– Почему ты думаешь, что Коля что-то натворил?

– У него денег было больше, чем надо.

– Он – директор фирмы. У нас хорошо зарабатывают.

– Я знаю, когда зарабатывают, а когда воруют, – покачала головой Тома. – Которые зарабатывают, те так не играют.

– И почему ты мне это говоришь?

– А ты все равно это знаешь.

Тома помолчала и добавила:

– Он хороший человек, Коля. Жена у него стерва. Если его кто-то во что-то втянул, – так не сам.

Тома неожиданно засмеялась, показывая белые острые зубки.

– Пудель, – сказала она.

– А как ты с ним познакомилась?

– А что, у тебя в Ахтарске своего казино нет?

Черяга покачал головой.

– Не сподобился.

Казино было у Володи Калягина, начальника промышленной полиции города Ахтарска. Отношения между Калягиным и Черягой были в точности такие, как планировал Извольский – постоянное соперничество при формальной ледяной вежливости.

– В казино всегда есть девушки, – объяснила Тома, – чем больше красивых девушек, тем больше ставки. Если лох один, он проиграет сто баксов и уйдет, и будет считать, что его накололи. А если рядом красивая соска, он спустит тысячу и еще доволен будет: вон, мол, я какой крутой!

– И знакомятся часто?

– Знакомятся всегда, – гордо сказала Томка, – даже если он не за этим приехал. Если человек проиграл, он садится за столик и хочет поесть. И тут ты должна подсесть к нему и утешить. Если он за столиком, значит, он не все спустил, а если он не все спустил, то деньги на тебя у него найдутся. А если он выиграл, то ты тоже должна сесть за столик.

– И убедить его играть, пока он не проиграется?

Тома засмеялась.

– Не обязательно. Но надо сделать так, чтобы ему было приятно вспоминать об этой ночи. И чтобы он пришел в казино опять.

Черяга допил кофе, и в голове появилось обманчивое ощущение легкости.

– Ты колешься? – спросил Черяга прямо.

В глазах девушки мелькнул быстрый испуг.

– Нет.

– А Коля?

– Тоже нет.

– Вранье.

– Он правда не колется! Если совсем чего немного…

– У него колеса даже в кабинете на работе валяются.

Томка задумалась.

– Это, наверное, «экстази», – неуверенно предположила она. – Он иногда ел, чтобы подольше за столом просидеть. И потом от нее в постели классно. Я вам честно говорю, Коля не торчок…

– А откуда колеса? В казино брал?

Тома подумала, потом кивнула.

– А кто такой Лось? – спросил Черяга.

– Это ты у Ленчика спроси, – с явной неприязнью ответила Тома. – Ленчик у Лося в шестерках.

– Как Лося зовут? Шура?

17
{"b":"190","o":1}