ЛитМир - Электронная Библиотека

Но покамест Клеточник, валяющийся на грязном подвальном полу, все-таки посылал прощальный привет своему миру, пренебрежительно хохоча ему в лицо.

— Что с тобой? — опешил Быстряк.

Рокх оборвал смех и осклабился:

— Ничего. Лучше добивайть. Выйти должен только один — или ты собираться сидеть тут вечно?

— Мне это ни к чему, — отрезал Ллурм. — Эй, господин Миссинец. Поединку конец. Выпускайте нас.

— Добей его, — раздался приглушенный голос Голоса. — Добей и тогда выйдешь.

— Я не хотеть убивать его. И не буду.

— Это приказ, — вкрадчиво произнес пророк.

— Я отказываться повиноваться.

Наверное, сегодняшний день был особенным для этого подвала. Уже второй раз

— после долгого перерыва, а может, вообще второй раз за все время существования этого холма и этого подвала — здесь смеялись. Теперь — господин Миссинец.

— Хорошо, — прорычал он. — Хорошо, я выпущу вас обоих. Но скажи мне, Клеточник, как бы ты поступил, оказавшись на месте Быстряка?

Рокх поднялся с пола и быстрым резким движением встряхнулся, от плечей до кончика хвоста. Часть налипшей на шкуру грязи осыпалась, но все равно он чувствовал себя вывалянным в этакой помойной яме времени.

— Сложно сказать. Если бы я знать то, что знать сейчас о нем, я бы наверняка пощадить Ллурма. Но если бы не знать…

Застонала, отворяясь дверь. В проеме возник Голос Господен.

— Отлично, — произнес он, сверкая своим глазом-углем. — Я беру вас в воспитанники, обоих. Но может быть, когда-нибудь ты, Быстряк, еще пожалеешь о том, что не подчинился моему приказу.

— Это угроза, господин?

— Я не торговец, которому ты не заплатил денег за товар. Я не угрожаю. Я — пророк Господен. И я предсказываю.

— А о чем буду жалеть я, господин? — неожиданно для самого себя спросил Рокх.

— О том же, Клеточник. О том, что твой совылупленик оказался слишком дерзким — или слишком малодушным — и не выполнил мой приказ. Вы оба будете жалеть об этом, но каждый — по своей причине. Возможно. А возможно, и не будете. Все во власти Одноокого. Теперь же я перепоручаю вас заботам Гостеприимца. Увидимся позже.

* * *

…И чтобы испытать их и выбрать достойнейшего, велел господин Миссинец назначить молодым кхаргам разнообразные испытания. Сперва отсеялись самые слабые и глупые, потом — те что были посильнее и поумнее, но все же недостаточно; наконец остались только двое: Быстряк и Клеточник. Им Голос Господен вручил по мечу и велел сойтись в честном поединке, ибо по сообразительности оба были одинаково сильны; вот и хотел он решить, каковы же они будут в бою.

И долго бились Клеточник и Быстряк, но никто из них не мог одержать победы над другим. И тогда велел им господин Миссинец остановиться и сказал, что берет в воспитанники обоих.

Он поселил их в одной комнате и назначил своим воспитанникам в надзиратели Желтоклыкого — того самого кхарга, который возглавлял отряд носильщиков.

Впереди у Клеточника и Быстряка было много дней ученичества.

* * *

Наконец-то — впервые после поединка — их оставили одних. Гостеприимец отправился уладить проблемы с отсутствием второй лежанки и прочих вещей, ведь комната, в которую он их отвел, предназначалась для одного воспитанника.

— Ну что, одновылупленик, доволен?

Рокх дернул хвостом, словно сгонял муху-надоеду — меньше всего он был сейчас расположен к беседам.

— Чем?

— Жизнью, — внезапно разозлясь, процедил Ллурм. — Своей жизнью.

— Недоволен.

Можно было, конечно, кое-что и добавить, чтобы понятней стало. Про то, что за время странствия понял: хочешь стать дорожником, а не сидеть на одном месте, как какой-нибудь селюк. И еще — про то, что господин Миссинец не от доброты душевной /»…добей его и тогда выйдешь…"/ взялся за их воспитание. Голос Господен явно намеревается их использовать. Хорошо это или плохо?

В пути, особенно пока ехал в клетке, Рокх успел немного узнать про Одноокого. Но в сознании молодого кхарга Господь не представлялся чем-то незыблемым и священным.

…Наверное, недаром назвали его Клеточником. Ведь именно клетка, по сути, так повлияла на Рокха.

Обычно молодой кхарг, если ему не уготована судьба кхарга-зверя, попадает к своему будущему воспитателю прежде, чем начинает более-менее понимать язык и уж тем паче — разговаривать. Поэтому представление о мире складывается у такого воспитанника именно под влиянием воспитателя. Рокх же самостоятельно «исследовал» окружающий его мир, и никто не пытался намеренно формировать сознание молодого кхарга.

Об Однооком он впервые услышал от носильщиков; Господь в представлении Рокха был неким невидимым надсмотрщиком-хозяином, еще одним из огромного количества тех, кто находился выше Клеточника на иерархической лестнице. Ни благоговейного трепета, ни благодарности (за что, Господи?!) Рокх к Одноокому не испытывал. Соответственно, не испытывал он подобных чувств и по отношению к Голосу Господнему. Зато ему очень не нравилось, когда кто-то пытался его, Рокха, использовать в своих целях (или в целях Одноокого, что не имело для Клеточника никакой принципиальной разницы).

Признаться, у Рокха было весьма смутное представление о собственных целях. До сих пор его вели по жизни, лишь иногда позволяя что-либо решать самому. В котловане кхарг еще, по сути, и не был самим собой; из клетки убежать не мог, и не только потому что за ним следили, но и потому что понимал: без знания языка и обычаев долго не протянет. Нынче же Клеточник попал в холм

— и ситуация изменилась. Во-первых, не исключено, что из покоев господина Миссинца удастся сбежать. Теперь Рокх — не безъязыкий кхаргеныш, теперь он достаточно ориентируется в жизни, чтобы не зависеть от других. Теперь…

Теперь оставалось только сбежать, ведь так?

Вот здесь-то и таилось «во-вторых».

Разумеется, Голос Господен действует не из одних благородных побуждений помочь молодым кхаргам. Но какая, по сути, разница? Это ведь не означает, что при определенном умении и старании Рокху не удастся отыскать собственную выгоду в задуманном господином Миссинцем. Их с Ллурмом хозяин

— очень значительная фигура в городе, да и в окрестных селениях тоже. Рядом с ним и кто-нибудь другой, способный и сообразительный, сможет подняться по жизненной тропе к самой верхней части плато Власти. А власть в представлении Рокха прежде всего означала свободу во всем.

…Он подошел к двери и легонько толкнул ее — оказалось, заперто. И когда успели? Ведь даже не было слышно, как щелкает замок!

Он прислонился к прохладным доскам двери, втянул раздувшимися ноздрями воздух, прислушался. Кхарги-звери, кажется, по-прежнему находились в коридоре. Наверное, стерегли новую жизнь, подаренную господином Миссинцем Рокху и Ллурму. Чтоб не сбежала ненароком.

Быстряк тем временем исследовал комнату. Собственно, тут было целых три комнаты, соединенных между собой перегородками: спальная, рабочая и вот эта, где они сейчас находились, — скорее всего, предназначенная для встречи гостей. Плюс — каморка, в которой следует отправлять естественные потребности.

Рокх, поскольку делать все равно было нечего, тоже оглядел их нынешнее пристанище. Массивная недешевая мебель, посуда, украшения…

Впечатляло — точно так же впервые поразил его термитник. Кто-то из одновылуплеников, из тех, кто уже покинул свою клетку, спросил тогда у носильщиков, что это такое, показывая на высоченный холм, возведенный невесть кем. Слушая объяснение, Рокх изумился — настолько гармоничной и величественной показалась ему жизнь маленьких насекомых.

Сейчас, вспоминая об этом, Клеточник чувствовал себя добычей термитов, которую они приволокли в свой холм, поместили в камеру с питательным веществом и вовсю лелеют — но лишь для того, чтобы при необходимости пожрать. И пока сидишь тихо, потребляешь вещество, тебя не трогают. Как только сунешься из камеры — тут же и растерзают.

Клеточник усмехнулся этим мыслям, и Быстряк удивленно повернулся к нему: что смешного?!

29
{"b":"1900","o":1}