ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Журналист сидел слева от меня и непрерывно смотрел в мою сторону. Я мысленно попытался разобраться: что же может быть не так? Одел что-нибудь броское? Да вроде, нет. И не тот это человек, чтобы смотреть во все глаза на соседа лишь из-за того, что тот необычно оделся. Тут бы в ход прежде всего пошел язычок, но — в этом-то вся странность! — писака молчал, как камни этих стен.

Я повернулся, изрядно раздраженный его взглядом, и намеревался выдать что-нибудь резкое и колючее, когда журналист испуганно вскинул перед собой руки и прошептал:

— Молчите!

— Что?

— Умоляю вас, молчите! — повторил он, пристально глядя мне прямо в глаза.

Если Данкэн хотел, чтобы я по его взгляду почувствовал всю серьезность сказанного, то он своего добился. Я заткнулся и только слушал. — Молчите, я все вам объясню. Как только выйдем отсюда, я вам все объясню. Объясню, только молчите, умоляю вас!

Кажется, он зациклился, — подумалось мне, но я все-таки промолчал.

— Сейчас полдень, господа, — сообщил нам, поднимаясь с каменного трона, Мугид. — Поэтому у вас есть время, чтобы немного отдохнуть и познакомиться с башней поближе — конечно, кто желает этого.

— Можно вопрос? — это был сухонький низенький человечек, сильно смахивающий на какого-нибудь академика. Да, наверное, он таковым и являлся.

— Слушаю вас, господин Чрагэн, — учтиво кивнул повествователь.

— Скажите, почему вчера мы внимали до позднего вечера, а сегодня сеанс закончился раньше? — человечек погладил свою маленькую бородку, потом извлек из заднего кармана брюк носовой платок и промокнул блестящую от пота лысину. Что ни говори, в комнатке все равно было жарко.

— Ответ прост. Видите ли, господин Чрагэн, дело в том, что каждое повествование похоже на отдельную историю. Ее нельзя разрывать и подавать конец день спустя после того, как вы воспримите начало. Это только повредит, — интересно, что он имел в виду, и кому может повредить это ? — Посему иногда наши сеансы могут длиться полдня, а иногда растягиваться на сутки. Все зависит от того конкретного эпизода, который я должен буду повествовать вам, чтобы во всей полноте описать историю ущелья.

Слишком громко сказано. Не историю ущелья, а всего лишь ее малую часть.

Правда, единственную, более-менее заслуживающую внимания.

— Еще вопросы, господа? — повествователь оглядел каждого из нас, убеждаясь, все ли в порядке.

— Вы говорили о знакомстве с башней, — это поднялась со своего места Карна. — А что именно здесь есть? На что вы посоветуете обратить наше внимание? — она снова очаровательно улыбнулась и села.

— Разумный вопрос, — довольно кивнул Мугид. — Но, господа, я не стану рекомендовать вам что-либо конкретное. Ходите везде, где вам заблагорассудится, и смотрите. Конечно, за исключением тех комнат, куда вход посетителям запрещен.

— А каким образом мы узнаем об этом? — спросил пожилой, с виду рассудительный мужчина в деловом костюме, с короткой стрижкой и гладко выбритым подбородком. Он сидел рядом с женщиной, чуть моложе его, с которой все время находился вместе — видимо, с женой.

— Узнаете, — неопределенно взмахнул рукой Мугид.

— Ну что же… — сомневаясь, покачал головой вопрошавший.

— Не переживайте, господин Валхирр, — успокоил его старик. — Вам с госпожой Валхирр не грозит заблудиться или попасть в какое-нибудь тайное место, увидевший которое подлежит немедленному умерщвлению. Все будет в порядке.

Господин Валхирр натянуто улыбнулся. Я мысленно покачал головой: лицезреть три совсем разные улыбки за столь короткий промежуток времени! И еще молчащий Данкэн. Весьма насыщенный день.

Мугид снова оглядел нас, словно воспитатель — малышей, раздумывающий, выпускать их гулять или же не выпускать. Мне его взгляд, откровенно говоря, не понравился, но удивляться этому было бы глупо — после вчерашних слов я вполне мог судить предвзято.

— Ну что же, господа, — резюмировал наш повествователь. — Я прощаюсь с вами до ужина. Обедать, скорее всего, мы будем в разное время — когда кто пожелает. Просто приходите в Большой зал, а слуги позаботятся о вас.

Впрочем, — добавил он, помедлив, — думаю, с ужином у нас выйдет точно так же. Поэтому до завтра, господа. Возможно, с некоторыми из вас мы сегодня не увидимся.

Я пожелал, чтобы это прежде всего касалось меня — совсем не хотелось лишний раз встречаться с этим человеком. На сегодня мне вполне должно было хватить Данкэна с его сумасшествием.

Тот уже вцепился клещом в рукав моей рубашки и волок прочь из комнатки. Я только и успел бросить прощальный взгляд на Карну и вымученно ей улыбнуться. Кажется, она не обратила на меня особого внимания, увлеченно беседуя с толстухой и господином Чрагэном. Ну вот, еще одна улыбка. Просто день фальшивых улыбок! Только Карна во всей нашей компании и улыбалась открыто, без задних мыслей. Наверное.

Данкэн стоял рядом, дрожа всем телом, словно загнанный конь. Не вызывало сомнений то, что он тяжело болен. Больше всего это походило на лихорадку, но я никогда хорошо не разбирался во всех этих хворях. Здесь для подобных целей должен быть лекарь. Позже спрошу у… да нет, не у Мугида, — у слуг.

Они наверняка знают.

— Простите мне мое поведение, но вы долж… прошу, выслушайте меня. А до тех пор ничего не говорите.

Полно, да Данкэн ли это?!

— Пойдемте, — он так и не выпустил рукав моей рубашки. Я подумал о том, что после сегодняшних приключений ее придется сменить — мятые рукава всегда вызвали у меня легкое отвращение.

Стоило мне воздеть кверху брови и открыть рот, чтобы просто спросить, куда же он намеревается идти, как журналист побледнел и затрясся пуще прежнего.

— Умоляю, молчите!

Я запихнул вопрос подальше, в самый темный уголок кармана памяти, и поинтересовался у самого себя — с какой стати вообще все это делаю. Ответ оказался до банального прост: мне было интересно.

Поэтому я пообещал себе сдерживаться и пошел вслед за Данкэном, ведомый им, словно хозяин — большой и непослушной собакой.

К моему удивлению, наш путь лежал к входной двери. Журналист повернул ручку, и дверь открылась, выдохнув на нас волну свежего прохладного воздуха. Кто-то из гостей оглянулся, чтобы выяснить, почему стало холоднее, но мы уже были снаружи, и дверь захлопнулась, оставляя позади тепло и уют гостиницы (весьма, кстати, относительный).

— Так в чем же дело? — не выдержал я, когда мы остались вдвоем. Сильный ветер мгновенно растрепал все волосы на голове и надул рукава рубахи. — Какого демона?..

— Помолчите! — умоляюще вскрикнул Данкэн. — Помолчите и дайте мне сказать!

— Так говорите же! — прорычал я.

Журналист моментально уставился на меня выпученными глазами; в следующую секунду его словно прорвало. Он говорил непрестанно — примерно так барабанит по клавиатуре профессиональная машинистка.

— Снова! Вы видите, это началось снова! Конечно, я сам виноват. Я довел вас. И ведь знал же, что делаю, но не продумал все до конца. И вот теперь — сызнова. Это началось с самого утра — помните, я не пришел на завтрак и ждал вас всех уже внизу. А знаете, почему я не пришел? Отнюдь не из-за того, что не был голоден или постился. Нет! Я просто не мог прийти.

Слышите! Я проснулся рано утром, оделся, совершил свой утренний туалет, а потом подошел к двери комнаты с твердым намерением выйти оттуда и попасть в Большой зал. Что, вы думаете, со мной произошло? Я не мог двинуться с места! Да-да, я не шучу и не оговариваюсь! Я не мог двинуться с места. Но стоило мне только развернуться и направиться к кровати, как мое тело снова начало слушаться меня. Я попробовал еще раз выйти из комнаты. (Самое интересное, что этим утром я уже покидал ее, когда посещал отхожее место).

Прежде мне это удавалось, но теперь, как только я приблизился к двери, все мышцы мои снова отказались повиноваться. И так несколько раз. В это время пришел слуга и спросил, буду ли я завтракать. Кажется, я ответил что-то крайне грубое, но — поймите меня! — я был растерян и даже испуган. Мне совсем не улыбалось провести остаток своей жизни в этой растреклятой комнатушке. И вот тут-то я вспомнил наш вчерашний разговор. Помните, вы сказали надеюсь, за завтраком мы с вами не увидимся ?

12
{"b":"1901","o":1}