ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Марк попытался что-то сказать, но вновь утратил дар речи. Он открыл бронзовую дверь, медленно приблизился к своему письменному столу и принялся рассовывать по карманам перья и исписанные листы пергамента.

— Позволь узнать, что ты задумал? — спросил Снутворт.

— Я ухожу отсюда, — не поворачивая головы, бросил Марк. — Последую совету мистера Лодейта Если вы меня не выдадите, прежде чем они меня хватятся, я буду уже далеко. Эти бумаги принадлежат мне, я переписал их собственной рукой. Может, я сумею обменять их на еду. А потом найду работу и сумею выплатить графу компенсацию за разорванный контракт.

— А твоя одежда? — напомнил Снутворт. — Она ведь тоже принадлежит графу. Он одолжил ее тебе лишь на время. Стоит тебе выйти за порог башни, ты будешь считаться вором и должником. Таков закон. Никто не захочет взять тебя в свой дом, и ты останешься без работы и без крова.

— Значит, у меня нет выхода? — дрожащим голосом спросил Марк.

При мысли о том, что граф и мистер Прендергаст могут его услышать, кровь застыла у него в жилах.

— Если сейчас я не смогу найти работу, после публичного позора на празднике это не получится и подавно. И единственное, что мне остается, — смириться с участью порченого товара.

Слова, сорвавшиеся с губ Марка, показались ему самому столь ужасными, что у него потемнело в глазах. По спине у мальчика пробежали мурашки, словно он уже ощущал холод бесприютных зимних ночей, проведенных на городских улицах. Он мог надеяться лишь на то, что какой-нибудь милосердный недуг подарит ему скорую смерть, избавив от необходимости медленно и мучительно подыхать от голода.

Снутворт схватил мальчика за плечи и тряхнул что есть силы.

— Хватит хныкать, парень, — резко бросил он. — Плыть по течению проще всего. Ты не должен опускать руки.

— А вы-то с какой стати обо мне беспокоитесь? — прошипел Марк, вырываясь из рук Снутворта. — Все идет в полном соответствии с планами вашего драгоценного хозяина. Он будет доволен. А значит, и вы тоже.

— Хозяева и слуги редко живут душа в душу, и ты прекрасно это понимаешь, Марк, — усмехнулся Снутворт. — Не надо строить из себя дурака. Я сразу понял, что ты парнишка смышленый и наблюдательный. И даже если обстоятельства складываются против тебя, ты сумеешь обернуть их к собственной выгоде.

Марк обессиленно опустился на край стола.

— Напрасно вы утешаете меня, Снутворт. У меня хватает сообразительности, чтобы понять — судьба загнала меня в угол. И не оставила мне ни единого шанса.

Снутворт пристально смотрел на мальчика, глаза его блестели в неровном свете свечей.

— Ты прав, парень, судьба обошлась с тобой сурово, — сказал он. — Но опыт подсказывает мне, выход есть из любой ситуации. Надо только хорошенько его поискать. И если ты мне доверишься, я готов тебе помочь.

Марк вскинул голову. Лицо пожилого слуги казалось непроницаемым, но на тонких губах играла улыбка. Снутворт протянул руку, и Марк, вздохнув, принял ее. В конце концов, терять ему было уже нечего.

— У вас есть какой-то план? — спросил он.

8

Прошлое

Лили в очередной раз взглянула на мятый обрывок бумаги, который сжимала в кулаке. Да, это тот самый дом, который ей нужен. Громоздкое прямоугольное здание из серого камня, стоящее на унылой узкой улице. Даже уличная толпа здесь, в квартале Овна, казалась менее шумной и оживленной, чем в других частях города. Никто не предлагал свой товар, расхваливая его на все лады. В большинстве своем местные жители работали на заводе по производству бумаги, темная громада которого возвышалась над жалкими обшарпанными домишками. Дом, перед которым стояла Лили, отличался от остальных — он был больше и выглядел не таким замызганным и грязным. Именно здесь Лили провела первые шесть лет своей жизни.

Последнее письмо Марка привело девочку в беспокойство. Оно было до странности коротким и обрывалось так резко, словно у Марка внезапно возникли какие-то неотложные дела. Одна строчка привлекла особое внимание Лили. «Я больше не вижу во сне отца», — писал Марк, благодаря Лили за снадобье, которое она ему прислала. Слова эти запали девочке в память. Они вертелись у нее в голове целый день, пока она занималась приготовлением отваров и чистила хирургические инструменты доктора. «У Марка, по крайней мере, есть отец», — твердила она про себя, чувствуя, как мысль эта выводит ее из душевного равновесия. Напрасно девочка гнала ее прочь, мысль возвращалась с новой силой. Воспоминания об отце, продавшем сына, чтобы спасти собственную жизнь, не доставляли Марку ничего, кроме боли. Но чувствовать боль — это лучше, чем не чувствовать ничего.

В конце концов Лили поняла, что должна отыскать сиротский приют, где прошло ее раннее детство. Она догадывалась, сделать это можно без особого труда, так как в Директории финансового контроля хранятся все соответствующие записи. Достаточно направить туда запрос, и власти сообщат, в каком именно приюте выросла Лили. Девочке долго не хватало решимости, чтобы сделать первый шаг. Письмо в Директорию несколько дней пролежало на столе. Наконец его увидела Бенедикта, которая не замедлила нанести новой подруге ответный визит.

— Хочешь, я его отправлю? — спросила она, указывая на письмо.

Растерянная Лили не знала, что ответить. Наконец она в двух словах рассказала подруге о своих переживаниях и о запросе, который содержался в письме. Бенедикта слушала ее затаив дыхание.

— Ты должна отправить это письмо, Лили, — заявила она. — Непременно должна. Как знать? Вдруг у тебя есть родные, которые давно отчаялись тебя отыскать… Я не знаю, как жила бы, не будь у меня брата и сестры.

— Все это не так просто, Бен, — вздохнула Лили.

За несколько минувших месяцев девочки очень близились, но разговор о прошлом по-прежнему давался Лили с большим трудом.

— Предположим, у меня отыщутся родные. Но ведь они могут быть… какими угодно… Сейчас я, по крайней мере, могу о них мечтать, каждый день выдумывать себе новую семью… А если мы действительно встретимся…

— Они могут отвернуться от тебя? — подсказала Бенедикта. — Сказать, что ты им не нужна?

— Да… — прошептала Лили. — Как ты догадалась?

— Как-то раз я прочла письмо синьоры Созино, — сказала Бенедикта, и глаза ее сделались печальными. — В этом письме она просила прощения у своего бывшего мужа. — Бен крепко сжала руку подруги. — Она написала это письмо десять лет назад, но так и не отправила. Оно по-прежнему лежит на столе в гостиной, и я стряхиваю с него пыль. Мне кажется, синьора до сих пор надеется, что когда-нибудь у нее хватит смелости его отправить.

После этого разговора Лили набралась мужества и опустила письмо в почтовый ящик. Ответ не заставил себя ждать. Он пришел на следующий день.

И вот Лили стояла перед неприветливым серым зданием и нервно теребила крошечную стеклянную бутылочку, висевшую у нее на шее на длинной цепочке. Пальцы девочки ощущали нацарапанное на стекле слово «Отвращение», хотя бутылочка давно опустела. Все чувства Лили снова находились в ее распоряжении, и сейчас главным из них был страх. С этим местом у девочки были связаны отнюдь не приятные воспоминания. Хотя она покинула приют, когда была совсем маленькой, она слишком хорошо помнила царящую там тягостную атмосферу, враждебную детской душе. Тем не менее Лили была твердо намерена преодолеть все страхи и окунуться в прошлое. Если какие-то сведения о ее родителях сохранились до нынешних дней, их можно получить только здесь.

Лили протянула руку к дверному молоточку и постучала три раза. Звук эхом отдался внутри здания. Через некоторое время девочка услышала шаркающие шаги и скрежет отодвигаемого засова Дверь чуть приоткрылась. Лили увидела мальчика лет семи, с бледным остреньким личиком. Он выжидательно уставился на посетительницу. Девочка набрала в грудь побольше воздуха и произнесла:

— Меня зовут мисс Лили. Я хочу поговорить с госпожой Ангелиной.

Мальчик кивнул и, по-прежнему не произнося ни слова, открыл дверь чуть пошире. Призвав на помощь всю свою смелость, Лили переступила порог. Мальчик закрыл дверь, оставив яркий солнечный день снаружи.

23
{"b":"190112","o":1}