ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В таких обстоятельствах было трудно найти кого-то, кто согласился бы стать нашим менеджером. Тогда на меня вышел Уилф Пайн. Он сказал: "Патрик Михан может помочь вам."

Опять за старое. Это было смехотворно и, я знаю, глупо - вернуться к Михану. Люди, окружавшие меня, всё равно обдирали меня, поэтому я подумал, что это должен быть человек, которого я знаю, который при этом сделает что-то для меня. Ну, знаете? из двух зол... Сейчас это звучит туманно, но в тот период я опять увлёкся коксом. В общем, я остановился на Михане.

Я связался с Миханом, и, конечно же, бабац!, это вылезло мне боком. Он снова оказался слишком вовлечен во все эти сомнительные делишки. Я сходил с ним в пару мест, и он представил меня каким-то типам с видом аферистов. Милые люди, но ненадежные. Я понял: ну вот, снова приехали.

65. Налоговый инспектор!

Несколько раз я пытался вернуть Гизера. Тут было немного от бега по кругу, так как в какой-то момент он хотел это сделать, а в следующий уже нет. Он приехал в Лондон раз, когда мы записывали там альбом, и все выбрались в "Trader Vic's", ресторан ниже гостиницы Хилтон. Мы ничего не ели, только пили. Мы всё заказывали экзотические напитки с ромом, и, пока я пытался уговорить Гизера вернуться, мы упились до паралича. Жена Гизера, Глория, заехала за ним, и, когда мы выходили из "Trader Vic's", Гизер дал привратнику в качестве чаевых 50-фунтовую банкноту. Глория подлетела сзади и, ууух, выхватила пятидесятку из рук парня, погрузила Гизера в машину, и они уехали.

Он не хотел возвращаться. Одной из причин, почему Гизер сказал нет, определённо был менеджмент, он не хотел иметь дело с Миханом. И был чертовски прав, конечно.

Я был в низшей точке всей жизни, но смог выбраться оттуда. Как только Михан скрылся из виду, дела стали налаживаться. Последнее, что он для нас сделал - отправил крюком через Афины в Сан Сити, где мы пару недель играли за большущие деньги. Нам тогда такая возможность была как спасательный круг, так как из-за постоянных смен в составе мы совсем не выступали.

Эти люди приехали из Южной Африки и спросили: "Что нам сделать, чтобы ты поверил, что это серьёзное предложение? Чем тебя осчастливить?"

Я ни с того ни с сего вдруг брякнул: "Купите мне роллс-ройс."

Вы бы что ответили? А они: "Хорошо. А какой именно?"

"Ой!"

Вот так всё запросто. Они сказали:"Ты выбери, а мы заплатим."

Я выбрал, они заплатили, и я понял, что намерения у них серьёзные.

Перед поездкой в Южную Африку мы отправились в Грецию. Мы первый раз там играли, и это был первый концерт с Тони Мартином. Это был огромный стадион футбольного клуба "Панатинаикос", так что Тони, должно быть, был напуган до усрачки. Во время саундчека промоутер впустил каких-то ребятишек. Я был вне себя от ярости. Я схватил его, толкнул на стенку и заорал: "Ты, долбанный идиот!"

Потом, он несмотря на это, пригласил нас на ужин. Я размышлял: о боже, я поносил его последними словами, какие только можно услышать на этом свете, угрожал убить, и вот он я, делю с ним трапезу.

Это было 21-го июля, в самый разгар лета, мы едва не испеклись во время концерта. Фаны взобрались на чёртову световую стойку сбоку сцены. Это было реально опасно, поэтому мы просили их убраться со сцены и вынуждены были урезать концерт. Хорошенькое начало выдалось у Тони Мартина.

Первым делом, как только мы добрались до Южной Африки, была поездка в Йоханнесбург, где мы дали небольшую пресс-конференцию. Как раз когда это происходило, на дороге кто-то заложил бомбу. Это был единственный неприятный признак, который я подметил. Это не было связано с нами, просто совпадение. Ну, я надеюсь, это не для нас было заготовлено.

Промоутер устроил нам сафари. Мы выехали в пять утра в паре ленд-роверов с открытым верхом, и всё, что я видел, это пыль из-под колёс передней машины. Мы ненадолго останавливались, всматривались вдаль, и все говорили: "Не, я ничего не вижу."

Так ничего и не увидели, катись оно всё к ебеням. Грандиозное сафари!

Сан Сити оказался отличным местом для выступлений. Мы дали там шесть концертов за три недели, играя по субботам и воскресеньям. В остальные дни там было мертвым мертво, хоть шаром покати, но на выходные, когда мы играли, всё было битком забито. Промоутер был чёрным, а аудитория - такая же, как и везде, и чёрные, и белые. Они никогда не видели нас, и пара шоу выдалась просто на ура. Для меня это были лишь очередные концерты. Почему же не развернуться по полной? Я никогда не задумывался о политической подоплёке. Я был слеп к этому, я понятия не имел, насколько там были плохи дела. Я просто думал: вот я - музыкант, я хочу донести свою музыку, куда только можно. Но, парень, не получил ли я по первое число за Сан Сити!

Когда я оказался там, я увидел на стенах все эти фотки групп, игравших там до нас, вроде Queen и Status Quo, и я спрашиваю: почему же это всё дерьмо на меня вылилось? По возвращении в Англию по мне действительно хорошо проехались. Но я не жалею об этом. Фаны есть фаны, и это позор, что все эти люди не были в состоянии услышать нас.

В ноябре мы прокатились c "Eternal Idol" по Европе. Последний концерт был в Риме, где мы играли в том же месте, где выступил Папа. Он появился там за день до нас, и у него был свой свет и свой звук. После того, как он закончил, мы попытались добиться, чтобы его оборудование убрали и мы могли развернуть своё.

"Пожалуйста, не могли бы вы попросить Папу убрать своё оборудование? Для Black Sabbath."

Не гладко всё прошло.

Примерно в это же время у меня начались проблемы с налоговым инспектором, и тогда я связался с Филом Банфилдом (Phil Banfield) в поисках помощи. Владея собственным агентством, Фил продолжал управлять делами Йэна Гиллана, и он рассказал мне об Эрнесте Чапмэне (Ernest Chapman), тот был менеджером у Джеффа Бека (Jeff Beck). Мы встретились, и первым делом Эрнест спросил меня: "Ты же не употребляешь наркотики, правда?"

Я ответил: "Нет, нет!"

"Я не хочу иметь ничего общего с кем-то, кто сидит на наркоте."

"А. Нет, я не ими не балуюсь!"

Ложь сквозь зубы. Хорошенькое начало знакомства.

Я был поражен его прямотой. Мы начали разговор о всяких делах, и я спросил: "Что насчёт комиссионных?"

Он ничего не подписывал, просто сказал: "Не беспокойся о таких вещах. Когда мы всё уладим, я возьму свой процент. Чем тебе помочь сейчас?"

У него не было необходимости взваливать на себя мои горести, но, я думаю, он любил принимать вызовы. Эрнест и Фил Банфилд приложили немало усилий, чтобы всё разгрести, а потом Эрнест сказал: "Со мной в офисе работает Ралф, и он выполняет добрую часть моих обязанностей.

Я встретился с Ралфом Бэйкером (Ralph Baker), а Фил постепенно отошёл в сторону. И с тех пор моими делами заправляют Ралф и Эрнест."

Первым, с чем они мне помогли, была большая проблема с налогами, которая на меня свалилась после разрыва с Миханом. Люди из налоговой службы прижали меня, словно целая тонна кирпичей. Я еще не был банкротом, но уже был несостоятельным должником. Налоговый инспектор сказал: "Вам придётся продать свой дом."

Они пришли в мой дом и всё в нём осмотрели. Взглянули на все мои гитары и аппаратуру и тут же прикинули:

48
{"b":"190121","o":1}