ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Особый почтовый
Жуткое
Файролл. Квадратура круга. Том 2
Переговоры как искусство. Профессиональные секреты звездного адвоката
Свекла лечит. Укрепляем и очищаем организм
Сезон гроз. Дорога без возврата
Фантомный бес
Моя история любви
На костылях любви

Знал Харитон, что Михаил Ефимов тоже начал выступать на самодельном велосипеде, надо и ему попытаться.

И вот рискнул Харитон. На велотреке устраивались гандикапы, где вместе с гонщиками участвовали и новички. Им даже давали фору — чуть раньше старт. И публика любила такие зрелища, потешалась над неудачниками, наслаждалась мастерством своих любимцев, легко настигавших самонадеянных дебютантов. Но случались и неожиданности.

В первый раз Харитон успеха не добился, но силу в себе почувствовал, кое-что и в технике гонки разглядел. Однажды коренастый и лобастый юноша до последней минуты держался в группке лидеров, еще б немножко, и был бы он первым. И на сей раз его заметили, заинтересовались. Еще бы, едва Уточкина не обошел!

Начинается новая пора в жизни Харитона: он становится гонщиком, первые скромные победы, вот уже и прессой отмечен.

Завсегдатаи и репортеры спрашивают Уточкина о Семененко, как оценивает его чемпион России?

— На асфальтовом треке я его обойду, а вот на земляном…

Их часто стали встречать вместе, и не только на треке. Уточкин берет Харитона в море, у него своя яхта. И на гастроли, случалось, выезжали вдвоем.

…Никанор Данилович и Акулина Логиновна разглядывают большой красивый лист с картинками: перед трибунами, низко склонившись к рулям велосипедов, мчатся гонщики… Выше, в круге, образованном лавровым венком, большой портрет юноши в кепке, козырьком назад. Это их сын… Мать краем передника смахивает слезу и, словно не веря, смотрит на Харитона, потом опять на афишу. Отец в который уж раз, шевеля губами, перечитывает огромные буквы: «Харитон Славороссов — чемпион Одессы».

— Красиво? — спрашивает Харитон.

Отец молчит, потом поднимает глаза от афиши:

— Как же это, от себя отказался?.. Не пойму…

— Грех, Харитоша, — снова подносит передник к глазам Акулина Логиновна. — Отцы, деды…

— Да не сердитесь вы, заведено так… Вот артисты, борцы… Я же вам объяснил… Во славу России… Славороссов… Не какой-то там бульди, польди… Можно Семененко-Славороссов…

— Так маленько получше, — стал сдаваться отец.

Начались поездки по городам России. Теперь уже к именам Уточкина, Ефимова обязательно прибавляют Славороссова.

«К нам в город, — вспоминает свою юность писатель И. Василенко, — прибыл голландец Клейн и на своем велосипеде с узкими желтыми шинами принялся шутя обгонять и чемпиона города Заднепровского, и гастролировавшего здесь чемпиона Одессы Славороссова. Рассказывали, что к велосипеду голландца была приделана небольшая металлическая коробка, но, безусловно, это не был мотор, голландец так же нажимал на педали, как и все другие гонщики. Что за коробка? Почему на последнем круге, когда оркестр исполняет галоп и все зрители вскакивают с мест и неистово орут: «Заднепровский, жми, жми!» — велосипед, точно нечистая сила, подхватывает голландца, а Заднепровский, равно как и одессит, сразу оказывается на четверть круга позади иностранца?..

С большим трудом удалось нам с механиком Павлом Тихоновичем перекупить два билетика и протиснуться на велодром…

К старту подкатили наш белобрысый чемпион Заднепровский, массивный веснушчатый одессит Славороссов и худой, длинный как жердь, голландец…

Три с половиной круга гонщики шли рядом, но тут зазвонили в колокол, духовой оркестр с печального вальса перешел на стремительный галоп. Чемпионы и голландец напряглись, пригнулись к рулю, и велосипед с таинственной коробочкой точно вихрем отнесло от двух других машин… Заднепровский и Славороссов потребовали, чтобы голландец тут же, у финиша, раскрыл свою коробку. Но победитель обругал их на всех европейских языках и укатил с велодрома, а потом и из города. Так никто и не узнал, какой черт помогал иностранцу…»

Сын Славороссова, Алексей Харитонович, такой же коренастый, широкоплечий, с крупными чертами лица, помнит и другие случаи из рассказов отца:

— На велогонках в Тифлисе Славороссов обошел местного чемпиона. Темпераментные зрители бегут на поле к победителю, а товарищи предупреждают: «Берегись, Харитон, не ровен час, начнут качать, какой-нибудь болельщик кинжал подставить может».

Отец был очень сильным физически. Его окружили и в самом деле качать хотят, а он чуть не в драку с публикой, не дается, и все…

И в городе Грозном Славороссов победил всех конкурентов. «Лучший рекордсмен на Северном Кавказе», — писали о нем.

Знаменитого гонщика приглашают выступать в цирке. Появляется аттракцион «Корзина» — велогонки по вертикальной стене…

* * *

Страсти века захватили и столичного студента Генриха Сегно. Забросив занятия, он носится по магазинам, закупает тонкую жесть, бамбук, медные трубки, стальную проволоку, полотно, инструменты…

Все это он вместе с двумя приятелями отвозит к ним на дачу в Дибуны. Там, в сарае, в великой тайне молодые люди строят планер.

Местность в Дибунах холмистая, песчаные дюны — вот откуда будут они парить на крыльях. И планер был построен. Взобравшись на самую высокую дюну, Генрих становится против ветра и, подхваченный его порывом, отделяется от земли. Полет, а скорее падение, продолжался несколько секунд, но все же порой удавалось покрыть расстояние метров в тридцать.

Незатейливая конструкция не имеет рулей, сохранить нормальное положение можно, только балансируя телом, что редко удавалось, но разве могло это остановить юношу, уже почувствовавшего неповторимое ощущение свободного полета.

Осенью 1909 года Генрих Сегно вступает во Всероссийский аэроклуб. Самолетов в клубе еще нет, как нет в России пока своих летчиков, но можно поехать во Францию.

Как раз аэроклуб командирует туда за самолетом инженера Лебедева, тоже планериста, знакомого Генриха.

— Я готов ехать с вами в качестве механика, возьмете? — спрашивает он Лебедева. — Поеду за свой счет.

— Согласен! — отвечает Лебедев. Молодые инженеры отправляются в Мурмелон.

А там уже Михаил Ефимов, гордость школы, летает на равных с самим Фарманом. Учатся русские офицеры, молодой юрист Александр Васильев, Иван Заикин… Полно земляков.

Кроме Фармана, здесь открыли школы Блерио, братья Вуазен, фирма «Антуанетт». Места хватает всем — гладкое, поросшее нежной травой поле тянется на несколько километров. Тут же строят аэропланы, каждая школа при «заводе». У Анри Фармана два ангара. В них несколько станков для обработки дерева, столярные верстаки, стрекочут швейные машинки, рабочие обтягивают полотнищами деревянные скелеты крыльев, другие несколько раз покрывают их лаком для более плотного натяжения полотна. На слесарном верстаке режут толстую рояльную проволоку для расчалок, готовят колеса для шасси…

Сюда приходят потенциальные заказчики, просто любопытные, будущие курсанты.

Принцип в школах единый: купи у фирмы самолет, и тебя научат летать. Многие спортсмены в кабале у меценатов. Надеются, став летчиками, заработать и откупиться.

Немало здесь богачей — искателей приключений.

Прямо на аэродроме живет в роскошном домике на колесах английский лорд Соммерсет, купила самолет пожилая светская дама, нанявшая для обучения своего «воздушного шофера». Ищут богатого покровителя какие-то отчаянные девицы…

Не упускают модной темы журналисты — авиационная хроника конкурирует со светской. Фоторепортер английской «Дейли миррор» с огромной камерой на груди рад поговорить по-английски с Генрихом Сегно. Он хочет снять высокого элегантного русского и с обезоруживающей откровенностью объясняет:

— Тут многие падают, вдруг и ваша фотография пригодится.

— Это и есть знаменитый английский юмор? — спрашивает Сегно. — Извините, но я постараюсь обойтись без катастроф, такого дохода от меня не ждите. Могу предложить бокал вина, пойдемте?.. Самолет для аэроклуба был заказан, но обучать даже Лебедева никто не спешил. Сегно и вовсе представлен как механик, не знает, удастся ли ему полетать. Пока же он, помогая другим, изучал самолет, мотор.

Один из новых знакомых Генриха, тридцатилетний Леон Шерэ, купил «фарман», прошел первоначальное обучение, но никак не может решиться на самостоятельный полет. Как-то вечером в кафе, где собирались все приезжие, Генрих решился на рискованный шаг:

19
{"b":"190145","o":1}