ЛитМир - Электронная Библиотека

Что делать, как быть?

Люди все прибывают, и военный агент, полковник граф Игнатьев, приказывает вынести стол прямо в сад.

«Принимая в свое ведение во дворе посольства неорганизованную и возмущенную толпу, я не предполагал встретить в ней столь разнообразные и даже враждебные друг другу элементы, — вспоминает спустя годы генерал-лейтенант Советской Армии Алексей Алексеевич Игнатьев.

— Я должен переговорить с самим военным агентом, — таинственно заявляет еще нестарый гражданин, сохраняющий под штатским пиджаком военную выправку. Он оказывается одним из офицеров саперного батальона, поднявших восстание в 1905 году, и бежавшим за границу.

— Я эмигрант, враг царского режима, — заявляет другой.

— Никаких документов у меня нет, но я желаю защищать свою родину.

Таких приходится уговаривать не возвращаться в Россию. Некоторые из эмигрантов-патриотов не послушали моего совета и были арестованы русскими жандармами при переезде через финляндскую границу.

— Я беглый матрос из Кронштадта!

— Я из Севастополя!

В конце концов я узнал тот Париж, о котором имел представление только понаслышке… Я увидел впервые людей, для которых царская Россия была не матерью, а злой мачехой.

Под шум толпы и постукивание печатей пришлось принимать самостоятельно ответственные решения.

Посол и генеральный консул давно умыли руки, и я послал следующую телеграмму в Главное управление Генерального штаба в Петербург: «Признал необходимым разрешить всем русским гражданам, и в том числе политическим эмигрантам, вступить по моей рекомендации на службу во французскую армию. Прошу утверждения».

Оно последовало, как обычно, недели через две, то есть лишь после того, как дело было вполне закончено».

По закону иностранцев в регулярные части не принимали — для них был открыт путь только в недоброй памяти иностранный легион. Часть русских добровольцев туда и попала, все же было сделано исключение — организована русская пехотная часть. Ее не нужно смешивать с русским экспедиционным корпусом, позднее посланным во Францию.

* * *

Сентябрь 1914 года. Западный фронт. Война едва началась, но германские армии уже провозглашают победу: французские и английские войска, охваченные с двух сторон, поспешно отходят, осталось нанести лишь последний удар, близилась катастрофа.

Главное командование союзных войск спешно готовит ответное наступление.

Утро 6 сентября. Командир 131-го пехотного полка лейтенант-колонель Пауньон зачитывает перед строем приказ Жоффра:

«Каждый должен помнить, что теперь не время оглядываться назад: все усилия должны быть направлены к тому, чтобы атаковать и отбросить противника. Войсковая часть, которая не будет в состоянии продолжить наступление, должна во что бы то ни стало удерживать захваченное ею пространство и погибнуть на месте, но не отступать».

Высокий красивый лейтенант, судя по отличной выправке, кадровый офицер, взволнованно слушает приказ. Завтра он впервые поведет в бой свою роту, которую принял только сегодня. Как покажут себя люди?

Еще неделю назад поручик запаса русской армии Павел Аргеев был в штатском, добиваясь зачисления во французские войска…

Как все стремительно… Как далеко Россия, Ялта, где он родился, Одесса, где провел свою юность… Отец, братья, сестры теперь не узнают, что он выступает на фронт… Никто здесь его не благословит… Мысли бегут, теснятся воспоминания, мешаются с тревогой… И все же главное, что он, как подобает офицеру, в строю. Он знает — положение отчаянное, сражение предстоит кровавое, решающее. Они сейчас на берегах Марны, на линии фронта Париж — Верден, бои уже начались.

— Уверен, что ваш батальон выполнит свой долг перед Францией, — доходят до Аргеева слова командира полка.

«И перед Россией», — говорит себе лейтенант.

На следующий день рота Аргеева участвовала в прорыве. Солдаты сразу увидели в своем командире умелого и храброго офицера. Он точно ставил задачи взводам, его ординарцы, если нужно, добирались чуть не до каждого капрала, командовавшего звеном, и люди все время чувствовали направляющую руку лейтенанта.

Сражение разворачивалось с успехом для французов, в бой вводились все новые части, и произошло то, чего никто не ожидал, — немецкая армия отступила.

Битва на Марне вошла в историю как поворотный момент войны на Западном фронте.

Что значит одна рота в таком грандиозном столкновении, что она в масштабе армии? Многое, если ведет ее настоящий командир. Когда таких большинство, приходит победа.

Тяжело раненный в этих боях, Павел Аргеев не покинул строя, пока не выполнил боевую задачу. Госпиталь, снова в полк, а 28 декабря объявлен приказ по армии, где говорится, что лейтенант Аргеев «в атаке в Вокуа неопровержимо доказал, как влияет настроение солдат на сражение. Он вел роту в бой с железной отвагой и, несмотря на страшную рану, полученную еще в сентябре, находился во главе своей роты, пока их не сменило другое подразделение».

11 января 1915 года газеты сообщали, что русский доброволец капитан Аргеев во время отступления полка, грозившего перейти в бегство, сумел остановить батальон, лично повел его в атаку и своим мужественным поведением восстановил положение.

Только документы, одни документы выразительно рисуют облик сильного, страстного, преданного долгу русского человека, сумевшего в чужой стране, в чужой армии стать образцом пехотного командира. Одного умения, храбрости здесь мало, нужно, чтобы ему поверили, чтобы его полюбили солдаты. А что это именно так, говорит приказ от 7 мая 1915 года:

«Командующий награждает званием кавалера Почетного легиона Павла Аргеева, капитана русской армии… Своими действиями показал весьма большую активность и очень большую энергию. Имеет высокий авторитет среди своих людей. Был легко ранен 17 апреля, но продолжал командовать ротой». Кто же он, этот Павел Аргеев?

Отец Владимир Акимович, пароходный механик Черноморского флота. Большая семья. Одесское юнкерское училище. 29-й пехотный Черниговский полк… Полк — горькое воспоминание. Поручик Аргеев не выполнил приказание командира полка — отказался наказать солдата, считая кару несправедливой. Был предан военному суду и приговорен к месяцу гауптвахты.

После отбытия наказания вышел из полка. Потом произошла стычка с родственником — жандармом, которому дал пощечину… Что-то, значит, сильно возмутило порядочного и честного человека. После всех этих событий Аргеев покинул Россию и уехал во Францию, где и застала его война. В личном деле капитана Аргеева самые превосходные характеристики:

Март 1915 года: «Всегда полон активности. Сочетание мужества и хладнокровия. Заботясь о состоянии своего подразделения и добиваясь максимальных результатов, был всегда для своих подчиненных примером исполнения воинского долга».

Бои продолжаются. Новый командир, Ардуэн, принял полк, как он оценивает русского офицера? «Аргеев необычайно быстро достиг доверия своих подчиненных, из которых создал прекрасное воинское подразделение, подав пример храбрости. Он также утвердил свои прекрасные командирские качества во время сражений 13 и 14 июля…» В этих боях Аргеев снова ранен и снова попал в госпиталь.

Офицеры, лежавшие с ним в одной палате, не сговариваясь признали в русском вожака. Он умел поддерживать в людях бодрость, развеселить остроумным замечанием, интересно раскрывал положение на фронте по скупым сводкам главнокомандования.

— Поль, как же случилось, что русские отдали Львов, уходят из Галиции?

— Это и мы с вами, господа, виноваты. Главные силы австро-германцев где? На Восточном фронте. Наши могли бы развивать успехи…

— Кто это «наши», Поль?

— Когда я в мундире, то «наши» для меня французы, а вот в этом балахоне, — Аргеев подергал за лацканы больничный халат, — могу быть и русским. А вообще, я зримое олицетворение боевого союза: русский и француз, един в двух лицах. Согласны?

— Браво! Виват союзникам! — откликается палата.

34
{"b":"190145","o":1}