ЛитМир - Электронная Библиотека

Таким образом, был перекрыт «хитрый» рекорд Бреге, поднимавшего в воздух 13 человек, но в основном это были мальчики семи-восьми лет, да и длился весь полет меньше минуты, да еще по прямой: взлет — посадка…

Мой добровольный помощник парижский врач Фернан Фосье тоже начал «охоту» за материалами о русских летчиках во Франции. Вот одно из его сообщений: «1 мая 1917 года, после долгого путешествия из Мурманска во Францию, 25 русских авиатехников высадились в Гавре, где были встречены с энтузиазмом. Их встречал весь город.

Сначала русских послали в Лион, где на городском аэродроме они изучали моторы, потом стажировались в школе Фармана в Шартре. Там они летали на самолетах «кодрон» и получили дипломы летчиков…

После революции и подписания Брестского мира, когда русские, захваченные на французском фронте, объявлялись немцами шпионами и подлежали расстрелу, эти авиаторы должны были решить свою судьбу. Половина из них вернулась на родину, часть осталась, чтобы продолжать сражаться здесь, во Франции.

Оставшихся решением Клемансо, тогдашнего премьер-министра, направили в морскую авиацию. Освоив гидропланы, русские летчики получили в мае 1918 года первый офицерский чин и были определены на базу Сан-Мадрие, близ Тулона. Оттуда они совершили много полетов с целью обнаружения немецких подводных лодок и их уничтожения…

После окончания мировой войны те из русских летчиков, что оставались во Франции, организовали Русский авиационный клуб.

Каждое воскресенье на аэродроме Вилакубле под Парижем на двух старых самолетах «фарман» и «спад» они обучали молодежь. Некоторые из их учеников, став военными летчиками, начиная с 1939 года сражались с бошами, как и их учителя в годы первой мировой войны…»

Вот и здесь живая связь времен — вклад русских летчиков в подготовку защитников Франции от гитлеровского нашествия.

Оказывается, не так просто восстановить имена этих людей, выяснить их судьбы.

До сих пор не удалось найти материалы об отважных летчиках-разведчиках Михаиле Жарикове, Николае Скачкове, Дмитрии Борисове, сражавшихся в рядах французской военной авиации.

Работая в архивах, нельзя было пройти мимо документов о честном исполнении долга французскими авиаторами, посланными союзниками в Россию в 1916 году, о самоотверженной работе французских механиков на наших заводах и в авиационных парках, о тех, кто помогал подготовить во Франции кадры авиаторов для России, испытывал военную технику перед отправкой на Восточный фронт.

Вот одно из соглашений, заключавшихся в Париже: «Между полковником графом Игнатьевым, русским военным агентом во Франции, действующим от имени своего правительства и названным Биссон Марсель… механиком-монтером, рожденным в Париже 21 июля 1885 года, назначенным в распоряжение русского правительства, условлено нижеследующее:

1. Названный Марсель Биссон нанимается на время войны против Германии и ея союзников в полное распоряжение к Русским Военным Властям для назначения на фронт действующей армии или на русские заводы для постройки, регулировки, исправления авиационных моторов и особливо моторов «сальмсон»…»

Работы для них было много. Из отчетов того же Игнатьева следует, что только в 1916 году было закуплено во Франции 796 аэропланов, 1884 мотора.

Наиболее часто встречаются имена механиков: Делябрус, Сиггоно, Мерель, Филиппон, Жозеф, Сосс, Делольм, Мюрат…

6 мая 1916 года приказом по 7-й армии был награжден Георгиевским крестом «механик французской службы Адольф Трикош 7-го авиационного дивизиона. Вызвался охотником на разведку с бомбометанием и, несмотря на сильный обстрел, сбросил в г. Бугаче бомбы, которые попали в цель. 1 февраля сего года».

Механик Трикош не раз поднимался в воздух с летчиками 35-го авиационного отряда, который обслуживал их дивизион.

Награжден летчик Кудурье, сбивший вражеский самолет, опыт радиосвязи с самолетом-корректировщиком успешно передает майор французской службы Бордаж, который, как сказано о нем в представлении к боевому ордену, «…присутствовал на приемной радиостанции 4-го Сибирского корпусного авиаотряда во время корректирования стрельбы тяжелого артиллерийского дивизиона по батареям противника.

Находясь в сфере действительного огня артиллерии противника и огня с его самолетов, а также под падающими стаканами и осколками снарядов своей артиллерии, обстреливавшей в это время самолеты противника, майор Бордаж, оставаясь до окончания корректировать на приемной станции, с полным спокойствием давал весьма ценные указания корректирования при помощи радиотелеграфа на основании личного опыта, извлеченного им во Франции, во время командования эскадрильей. Военный летчик ротмистр фон Витте».

Лейтенант флота Ив Ле-Приер сконструировал реактивный снаряд для стрельбы по летательным аппаратам и предложил его безвозмездно русскому правительству. Приехав в Россию, он руководил изготовлением своих ракет и установкой их на самолете. Ракеты Ле-Приера монтировались на стойках «ньюпора» одна над одной, по четыре на каждой стойке. Поджигались от магнето поодиночке и все сразу.

29 августа 1917 года состоялось испытание ракет в боевой обстановке. Летчик авиационного гренадерского отряда В. Каминский на самолете «Ньюпор-21», вооруженном шестью ракетами, атаковал привязной аэростат противника у Барановичей и сжег его, выпустив четыре ракеты с дистанции 50–60 метров.

Ив Ле-Приер за бескорыстную помощь русской армии был награжден орденом Георгия 4-й степени. Двумя русскими орденами награжден командир «Аистов» майор Брокар как «выдающийся работник на французском фронте по части истребителей».

Больше других испытал аэропланов, предназначенных для России, капитан Туссен, русских механиков в 1-м авиационном парке отлично готовили капитан Прат и су-лейтенант Гурве…

Казалось бы, скуп язык документов, но, пролежав в архивах десятилетия, они рисуют нам картины прошлого, вызывают к жизни имена давно ушедших людей, воскрешают их славные дела, а значит, и их самих.

Вот прибыли в Париж представители русского военного командования для осмотра новой авиационной техники. Военный летчик сержант Арман Малярд демонстрирует перед нами в воздухе новейшие «ньюпоры».

Мастерство этого боевого летчика так поразило специалистов, что имя пилота записано в специальном документе русским генералом. Не забыт и Аристид-Жюль Лаббе, показавший в воздухе жироскоп, пилот 93-й эскадрильи.

Возможно, что до сих пор хранятся во французских семьях боевые русские награды дедов и прадедов — напоминания о скрепленном кровью содружестве русского и французского народов, так героически продолженного в годы минувшей войны славными патриотами полка «Нормандия — Неман».

Боевые друзья

Когда еще только начинались поиски материалов и была задумана эта книга, пришла и такая мысль: «Вот бы пригласить в соавторы французского литератора, да еще летчика, такого, как Сент-Экзюпери. Два авиатора пишут книгу о своих предшественниках…»

Идея была заманчивой не только ради символики. Есть разница в быте, традициях русской и французской авиации, больше можно было бы найти материалов во Франции. Но как это сделать практически?

Никто не мог порекомендовать мне подходящую кандидатуру, не знал и я, с какого конца попытаться осуществить задуманное.

А пока, чтобы лучше понять французскую авиацию, ее людей, читал, что мог достать, конечно же, не миновав Сент-Экзюпери, прочел и книгу его друга — летчика Марселя Мижо о самом писателе. Удивительные бывают в жизни совпадения, словно их кто-то нарочно задумывает. В 1912 году в Амберье, неподалеку от Сен-Мориса, был аэродром. И именно там уже прославленный спортсмен Жюль Ведрин прокатил на аэроплане мальчика, часто приезжавшего к летчикам на велосипеде. Этим мальчиком был Антуан Сент-Экзюпери.

Позже, окончив школу, которую называли за обилие катастроф «каторгой учеников-трупов», Экзюпери сам становится летчиком. Началась война, и писатель добился зачисления в армию. Меня потрясло одно его письмо. Чего же он ищет еще?

99
{"b":"190145","o":1}