ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Одним из главных рычагов противодействия перегреву стал циркуляр, написанный министру финансов, которому вменялось контролировать с особым радением коммерческие банки. Между строк же совершенно ясно читался запрет на массовое кредитование в любых формах. Единственно возможная форма инвестирования, которая поощрялась в Российской империи согласно этому циркуляру, выражалась в возможности приобретения привилегированных акций[16].

Тем же циркуляром требовалось нормативно закрепить единственно возможный юридический статус вышеупомянутых акций и правила их использования. В частности, номинальная стоимость этих ценных бумаг не должна была превышать 49,9 % от уставного капитала акционерного общества.

У подобного циркуляра получался довольно любопытный фактор последствий. Во-первых, резко изменился характер инвестиционных операций, который вкупе с негласным запретом на кредиты должен был довольно быстро изменить весь финансовый рынок Российской империи. Никто официально не отказывался от института кредитования, просто, в том случае если предприятие или банк вздумывали «дурить», их начинали очень тщательно проверять. И проверяли до тех пор, пока либо эти кадры не принимали решение взяться за ум, либо не разорялись. Некрасиво, но иного способа заблокировать без «шума и пыли» негативные последствия интервенции иностранных капиталов в отечественную экономику было невозможно. Да и с перегревом рынка получалось бороться весьма успешно.

Глава 2

– Слышали, любезный Аристарх Иванович, что на днях случилось? – Грузный мужчина пытался шептаться со своим собеседником, параллельно борясь с одышкой, вызванной неспешной прогулкой.

– Демьян Кириллович, полно вам тайны разводить. – Его собеседник с легким снисхождением покачал головой.

– Да какая уж тут тайна! Государь наш Александр Александрович намедни жену Николая Алексеевича Милютина в монастырь отправил!

– Как так?! За что?

– Да, говорят, она мужа пилила очень сильно. Здоровьем совсем слаб стал, вот Император наш ему и помог, как мог. Видно, очень Николай Алексеевич ему нужен был. Ходят слухи, что он лично просил ее за ум взяться и не вести себя столь несносно, но Мария Агеевна все мимо ушей пропустила.

– О! Так если сам, – мужчина многозначительно поднял указательный палец вверх, – просил, то она еще хорошо выкрутилась.

– Она разве выкрутилась? Сама-то дура дурой, но брат у нее на особом счету у Александра Александровича. Вот ради него и пощадил нерадивую бабу.

– Везучая она… – покачал головой Аристарх Иванович, – под такой страстью побывала и выжила. Поговаривают, что суров больно царь наш, кто супротив его воли идет – не живет долго.

– А оно, может, и правильно, что не живет. Он ведь хоть и со странностями, но… – Демьян Кириллович, оглянувшись, немного пожевал губы. – Я имел несколько разговоров с заводскими, что на него еще с пятьдесят восьмого года работают.

– Где же вы их встретили? Али в Москву ныне зачастили?

– Куда мне до той суеты бегать! – отмахнулся Демьян Кириллович. – На свадьбе племянницы был, а у той жених из сыновей заводских рабочих. Вот там компания и набралась.

– Это же уму непостижимо! Как же вы допустили, чтобы ваша племянница пошла за рабочего? Куда смотрели ее родители?!

– А что мы могли сделать? – развел руками Демьян Кириллович. – Как только брат стал дочь уму-разуму учить, так она к жениху бросилась. А тот к мастеру. В общем, когда брат уже предвкушал грандиозную порку непослушной дочери, к нему заявилась делегация с завода. Не отстоял брат Варвару. Да и та не просто сбежала, а к парню своему. Так у него и жила. Так что – хочешь не хочешь, а пришлось соглашаться и давать свое родительское благословление. А то, не ровен час, Варвара от этой любви уже и не девица вовсе, кто же ее в жены после такого возьмет?

– Да-а-а, – протянул Аристарх Иванович. – Дела.

– И я поразился. Но Варя-то у брата уж больно шустра. Нос свой сует куда не надо. Представляете, пошла на курсы, как их… – Демьян Кириллович немного задумался, почесав затылок. – Телеграфисток! Вот. Да. Вот там она и познакомилась с этим молодцом. Брат сопротивлялся. Нечего девке блуждать по злачным местам, толку с этого никакого, а проблем масса. Ей домом да семьей надобно заниматься. Да детей рожать. А тут – курсы какие-то. Но жена-перечница насмерть стояла. Вот и получилась беда.

– Да уж. Вот так – недоглядишь за дитем неразумным, а он по молодости да глупости уже в таких проблемах, что и не выпутать.

– Молодо-зелено. Да что уже сокрушаться? Что сделано, то сделано. Так вот, эти заводские по пьяному делу такого наговорили, что я не знал – верить или нет. Били себя в грудь все как один, что за царя любимого на все пойдут. Как будто сговорились.

– Да боялись небось, что донесут, ежели что плохое про него скажут.

– Я тоже так подумал, ну и решил схитрить – выведать у них, отчего они так любят его. Вдруг проговорятся о том, что на самом деле думают. И вы знаете, Аристарх Иванович, им действительно есть за что его любить. Никогда не слышал, чтобы какой заводчик так к своим рабочим относился. Шутка ли, рабочий день всего восемь часов! И зарплата хорошая – не каждый служащий при покойном Императоре столько получал. Да библиотека публичная, школа, где бесплатно грамоте их учат. Больница бесплатная, заводская, да не барак какой-нибудь, а очень добротная и толковая. И врачи есть, и сестры, и сиделки. Даже кормят и то бесплатно, причем не помоями какими, а хорошей едой. Кто увечье в деле получил – он не бросает. Пенсию ему назначает, небольшую, конечно, но на жизнь хватает. И прочих вещей интересных наговорили мне эти юнцы. Ежели хотя бы часть того правда, то пущай Александр Александрович сминает в порошок любого, кто встанет на его пути.

– Эко у него рабочие живут! Неужели молва не врет?

– Дыма без огня не бывает, любезный Аристарх Иванович. Да, суров Император. Этого у него не отнять. Но справедлив и о своих людях печется. Не бросает в беде.

– Вашими устами, Демьян Кириллович, только мед пить.

– Ну верить или нет – ваше дело, любезный друг. Я вот верю. Мне, конечно, с него ничего не перепало, но я видел тех молодых молодцев, что с женихом на свадьбе племянницы были… видел и верю им. Я уже стар, Аристарх Иванович, и мое дело маленькое. А им жить. И… мне нравится то, что он для них делает.

– А ежели осень повторится?

– И что с того?

– Как?! – неподдельно удивился Аристарх Иванович. – Вы что, не слышали, как эти жутковатого вида служащие его Комитета государственной безопасности боролись с душегубами?

– Вы о том, что ходят слухи, будто в лесах за Санкт-Петербургом слышали выстрели?

– Да! Именно об этом! Они ведь их без суда и следствия! В лесу! Как каких-то шелудивых псов, расстреливали!

– Так вы жалеете, что лихих людей постреляли?

– Ну что вы, Демьян Кириллович, все не так. Мне их не жалко совсем. Говорят, что крови они пустили в столице изрядно. Но то, как Император с ними поступил, меня пугает. Судил бы открыто да головы снимал. Никто и слова бы не молвил против таких мер, ибо заслужили. А тут… страшно все это.

– Лихие времена требуют суровых мер. Сколько он наводил порядок в Санкт-Петербурге? Месяца два. Так там до сих пор кража – событие! Таких кошмаров на лихих людишек еще никто не наводил. Да и осталось их мало. Но вы зря опасаетесь. Мне намедни сестра письмо прислала. Если вы помните, она работала экономкой у покойного Эразма Эдуардовича.

– Марфа Кирилловна?

– Она самая. Так вот, она пишет, что после тех дел, которые творили эти разбойники, народ буквально ликовал, встречая с искренней радостью смерть очередного лихого человечка. Ведь крови-то они им попили знатно. По улицам пройти нельзя было. А девок сколько снасильничали? Для петербуржцев Император стал поистине спасителем. Так что все эти ваши переживания пустые, Аристарх Иванович. Наш новый царь не боится крови, но разум имеет и за своих горой. А то от душегубов уже и ни пройти, ни проехать. Хоть порядок наведет.

вернуться

16

Привилегированная акция отличается от всех других видов акций тем, что, имея твердый, фиксированный доход, не дает обладателю прав на управление акционерным обществом.

11
{"b":"190146","o":1}