ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

После двух собраний господа уполномоченные опять все разъехалися, и в то уже время видно было, что в Суассоне не много наделано будет. Почему граф Головкин вознамерился со всею фамилиею своею поехать в Париж. Здесь проводили мы всю зиму, и я, получив опасную горячку, едва было не умер.

Еще в бытность нашу в Суассоне пришло ко мне от отца моего известие, что он сочетался браком с вдовствующею графинею Салтыковою. Вскоре после их брака мачеха моя предприняла путешествие в Мекленбург для свидания с родственниками своими, взявши с собою моих двух сестер Софию и Луизу: первую выдала она замуж за прусского полковника Мальцена, а другую отправила к старой госпоже герцогине в Бланкенбург, где была она не долее одного года придворною фрейлиною и после выдана сею герцогинею замуж за франконского дворянина обер-шталмейстера маркграфа Аншпахского барона Шаумберга.

По сие время находился я один дворянином посольства при графе Головкине, а тут получил я товарища в особе молодого ныне владеющего графа Несвидского, которого мать была графиня Дона и двоюродная сестра графини Головкиной.

В мае месяце 1729 года поехали мы опять, и притом в последний раз, в Суассон, ибо по прошествии нескольких месяцев, в которые никаких дел там производимо не было, не хотели больше и слышать о конгрессе, а казалось, что двор версальский учинился ныне средоточием переговорок. Итак пред исходом лета возвратились мы обратно в Париж для непременного там пребывания.

Здесь проводили мы время весьма приятно. Граф Головкин был аккредитован посланником при французском дворе, получал по тридцати шести тысяч рублей годового жалованья и содержал великолепный дом. Похвальное свойство его души и приветливость произвели в короткое время в нации толикое к нему уважение, что знатнейшее дворянство не токмо его посещало, но со своей стороны озабочено также было доставлять ему всякое наивозможное увеселение.

Что до меня касается, то старался я совершенное снискать знание во французском языке, для изучения которого не думаю чтобы который-либо молодый человек из россиян наперед меня во Францию был посылан, причем успел я в оном нарочито так, что когда граф Головкин в Петербург отозван и отправление дел мне вверено, то я был уже в состоянии донесения мои писать на французском языке.

Между тем фамилия Долгоруких почти всю власть в России в свои руки захватила. Молодой император принужден был обручиться с сестрою своего наперсника; но лишь токмо мы о сем известились, как граф Головкин через нарочного получил неожидаемое известие, что Петр II в 19 день генваря 1730 года скончался и вдовствующая герцогиня Курляндская, вторая дочь царя Иоанна Алексеевича, приняла российский престол.

В правление покойнаго императора Петра II все дела государственные решались в так названном Верховном совете, состоявшем из пяти или шести особ и в котором князь Долгорукий больше всех голосу имел. Лишь токмо молодой император свой дух предал, то означенный Совет съехался на совещание о наследии империи. Кончиною Петра II пресеклось мужеское колено императорскаго дома, почему князь Долгорукий и его сообщники почли сие обстоятельство удобным случаем власть российских государей некоторым образом ограничить. Они не чаяли в том ошибиться, когда, невзирая на степень родства или на перворождение, поднесут престол российский такой государыне, которая будет им благодарна за оказанное ей преимущество и, следовательно, из признательности подтвердит все какие ни будут ей представлены условия.

И так выбор пал, как выше сказано, на вдовствующую герцогиню Курляндскую, и примечательнейшие предложенные ей статьи были следующие:

1) Без усмотрения и согласия Высокого совета никакого в делах государственных не подавать решения, следовательно:

2) не объявлять войны и не заключать мира;

3) никаких не налагать поборов или налогов;

4) никого за преступление в оскорблении величества не осуждать к смерти в одной Тайной канцелярии и ни у единого дворянина не конфисковать имения без ясного доказательства на учиненное им вышеозначенное преступление;

5) беспрекословно довольствоваться определяемым на содержание ее особы и придворного штата годовым доходом;

6) казенных вотчин никому не дарить;

7) не вступать в брак и не назначать наследника престола.

После сего к новой императрице, обретавшейся в Митаве, отправлены депутаты, между коими предводителем был князь Василий Лукич Долгорукий, как возвестить ей о избрании ее, так и упомянутые статьи предложить на утверждение.

Сия до формы правления касающаяся перемена не могла быть столь скрытна, чтобы не спроведал об оной камергер покойного императора граф Густав Рейнгольд Левенвольде, которого старший брат, после бывший обер-шталмейстер у императрицы Анны Иоанновны, жил тогда в отставке в своих деревнях в Лифляндии и с давнего уже времени предан был герцогине Курляндской. Дабы уведомить сего и чрез него императрицу об оном деле как можно скорее, не нашел камергер граф Левенвольде иного удобнейшего средства, кроме как послать своего скорохода в крестьянской одежде к нему с письмом в Лифляндию. Вестник, наняв сани, скоро поспел туда, так что старший граф Левенвольде успел отправиться в Митину и приехать туда целыми сутками ранее, нежели депутаты. Он первый возвестил новоизбранной императрице о возвышении ее и уведомил о том, что брат к нему писал в рассуждении ограничения самодержавия. Причем он дал свой совет, дабы императрица на первый случай ту бумагу, которую после нетрудно разорвать, изволила подписать, уверяя, что нация не долго довольна быть может новым аристократическим правлением и что в Москве найдутся уже способы все дела в прежнее привесть состояние. После сего, откланявшись, без замедления возвратился в свои деревни.

Депутаты приехали в Митаву спустя один день. Императрица беспрекословно подписала предложенные условия и неукоснительно предприняла свой путь в Москву.

Здесь обреталась она, так сказать, под опекою Долгоруких, и заимствовалась от императорскаго достоинства одним токмо титулом; но, спустя несколько недель, многие дворяне и большою частию из офицеров гвардии под предводительством фельдмаршала князя Трубецкого и князя Черкасского, кои были после кабинетскими министрами, поднесли императрице прошение, в котором содержалось, что как они между известных статей находят некоторые предосудительными для государства и монархическую власть полагают наиполезнейшею для своего отечества, то ее императорское величество просят всеподданнейше, дабы она благоволила нововведенный образ правления отрешить и управлять империею с неограниченною властию по примеру ее предков. Прошение, как легко представить себе можно, принято наиблагосклоннейше, гвардия собрана на площади пред дворцом, условленные статьи разорваны, и монархине новая учинена присяга в верности. Вскоре потом знаменитейшие из фамилии Долгоруких в домах их арестованы, обвинены в преступлении оскорбления величества, суждены и сосланы в Сибирь в заточение.

Когда императрица усмотрела, что сим утвердилась она на престоле, то и совершено коронование в двадцать восьмой день апреля старого стиля и всем в иностранных государствах пребывающим министрам сообщено, дабы они в знак сей радости торжественные празднества установили, на что и потребные суммы денег к ним доставлены. Граф Головкин получил на сей конец шесть тысяч рублей и отправил празднество для коронации следующим образом: он пригласил к себе с лишком сто человек знатных особ обоего пола. Шевалье Орлеанский, побочный сын прежнего регента, гросс-приор мальтийского ордена во Франции, отдал на сей случай графу Головкину свой собственный дом, именуемый Летампль. Торжество открылось около шести часов вечера концертом. После того был великолепный ужин, во время которого как фасад дома, так и сад освещены были огнями. По окончании стола начался бал, и спустя два часа явились на оный несколько сот масок по билетам. Веселости продолжались во всю ночь и не прежде как в семь часов утра кончились.

24
{"b":"190159","o":1}