ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Риск
История очков, или Вооруженный взгляд
Замок дракона, или Суженый мой, ряженый
Путь одарённого. Крысолов. Книга первая. Часть первая
Наблюдая за китами
Не рычите на собаку! Книга о дрессировке людей, животных и самого себя
FACEBOOK. Как построить мир, который нам нужен
Кривое зеркало. Как на нас влияют интернет, реалити-шоу и феминизм
Самая хитрая рыба
A
A

Город Гданьск укреплен регулярно, снабжен хорошею внешнею фортификациею и многими вокруг лежащими шанцами, с одной стороны был он неприступен по причине потопленной земли; гарнизон в городе, к которому польская коронная гвардия и новоучрежденной маркизом де Монти драгунский полк принадлежали, состоял по крайней мере из десяти тысяч человек регулярного войска. Все укрепления прикрывались достаточным количеством исправных пушек. В военной амуниции не имелось никакого недостатка, а хлеба в купеческих анбарах находилось столько, что жители купно и с гарнизоном несколько лет продовольствие иметь могли. Если при сем взять еще во уважение присутствие короля, знатнейших особ государства и французскаго посланника, который именем своего государя обещивал городу не токмо скорую помощь, но также полное за убытки возмездие, то не может показаться странным, что магистрат и граждане расположены были охотнее все вытерпеть, нежели оставить дарованное покровительство от такого государя, который доверие свое возложил на их верность.

На другой день по приезде отца моего послал он во Гданьск письменное объяснение такого содержания, что он имеет повеление огнем и мечом разорить город, если обыватели оного чрез одни сутки не решатся признать Августа своим королем и Станислава купно с его сообщниками выдать. Но ответ на сие гласил, что они почитают Станислава законным королем своим и до последней крайности обороняться станут.

По получении сего отзыва неприятельские действия начались неукоснительно. Наступление сделано на первое предместие, Шотландом именуемое, где находились городские войска, и, по сильном сражении, на котором около ста человек с неприятельской стороны убито, россияне овладели оным. Очередь вскоре дошла потом до некоторых шанцев, которые тож российскими войсками заняты, но к городу еще нельзя было приступить формально, за недостатком в потребной для осады артиллерии.

Невеликий понесенный в людях урон при завладении упомянутых шанцев возбудил в отце моем желание отнять у неприятеля один известный укрепленный пригорок, с которого весь город под пушечным стоял выстрелом. Сей пригорок называется Гагельсберг, который имеет столь выгодное положение, что если б удалось его взять, то бы всеконечно вскоре за сим и сдача Гданьска воспоследовала. В ночи на 28 число апреля старого стиля все нужные к тому приготовления были сделаны. План атаки был такой, чтобы три тысячи человек, к которым в подкрепление присоединены еще пять тысяч человек, наступили на означенный пригорок со слабейшей стороны. Назначенные для приступа войска скрытно и в наилучшем порядке подведены уже были почти к подошве укреплений, и нападение одной колонны с столь хорошим произведено успехом, что некоторые гренадеры вошли уже на вал и завладели одною батареею. Но как по несчастию предводители двух других колонн убиты неприятелем, войска пришли в беспорядок и чрез то атаку по предписанному плану произвесть было невозможно, то по сей причине предприятие сие не имело надлежащего успеха, и с нашей стороны убито великое множество людей потому наиболее, что ожесточенные солдаты лучше желали погибнуть на месте, где сильнейший огонь производился, нежели отступить и жизнь свою спасать; даже оставшиеся в живых послушалися не прежде, пока подоспевший туда генерал Лассий их не уговорил.

Потеря от девятисот до тысячи человек не могла бы за великое почесться при осаде, подобной производившейся под Аилем во Фландрии, где в 1708 году безуспешный приступ стоил шести тысяч человек гренадеров, но в толь малочисленной армии, какая под Гданьском стояла, означенная потеря тем чувствительнее была при дворе, что тут ни к каким неприятным известиям не приобыкли, и потому уныние распростерлось столь великое, что думали, будто отец мой со всем своим корпусом прогнан и разбит гданьскими войсками. Напротив того, сей, будучи затруднениями больше раздражаем, нежели устрашен, не лишился бодрости своего духа, но начатые для осады приготовления, как-то окопы и рвы, продолжал с обыкновенного прозорливостью своею безостановочно.

Обретающиеся в Гданьске войска вскоре после означенного происшествия многократные и сильные делали вылазки, но по причине хороших к отражению их сделанных распоряжений всегда возвращались обратно в город без всякого успеха.

Столь же безуспешно было предприятие поляков войти в Гданьск, а именно: корпус из восьми до десяти тысяч конных поляков, преданных Станиславу, имея помышление под предводительством кастеллана Терского присоединиться к войскам в Гданьске, приблизился уже на несколько миль к городу, и некоторые форпосты принуждены были назад отступить, но когда отец мой отрядил против них генерала Лассия, то упомянутый кастеллан возвратился вспять прежде, нежели Лассий навстречу им вышел.

Тотчас после неудачного наступления под Гагельсбергом отец мой искал силу свою увеличить частью многими назад возвращенными деташаментами и частью некоторыми из Варшавы по высочайшему повелению к нему присоединившимися полками. Також между сим временем получил он двести бомб купно с четырьмя мортирами, присланных к нему скрытно от короля Августа из Саксонии на почтовых колясках и под названием багажа герцога Вейссенфельского. Прибытие оных было для отца моего тем паче приятно, что он по необходимости принужден был приказать выстреленные из города ядра собирать и оными опять заряжать свои пушки.

Но в рассуждении осады, невзирая на показанное новое пособие, оставалось все в прежнем положении, и знатнейшими обещаниями непрестанно обольщаемые жители Гданьска меньше всего помышляли о том, чтобы сдаться; маркиз де Монти заступал там не токмо место посланника, но также и полководца и, следовательно, входил во все потребные к защищению города распоряжения. Он дал своему двору уверение, что если к нему не больше как две тысячи французских войск прислано будет, то он надеется с оными и с находящимся в городе гарнизоном принудить россиян осаду оставить. Почему французское министерство и отозвалось мнением своим, что нужно повелеть три баталиона в Дюнкирхене на суда посадить и отправить в Гданьск.

Коль скоро отец мой о сем известился, то предприял он сему вспомогательному войску пресечь путь к городу посредством сильного ретраншамента. Упомянутые три баталиона вскоре потом приплыли в устье реки Вислы. Командующий ими бригадир де ла Мот, разведав положение мест, усмотрел невозможность овладеть ретраншаментом и сим путем пробраться в город, почему с своими войсками сел он опять на суда и отправился обратно в Зунд. Но французский посланник при датском дворе господин Плело, молодый и вспыльчивый человек, не хотел поверить донесению старого и опытного бригадира в рассуждении найденных им препятствий, а объявил ему, что оное предприятие, чего бы ни стоило, необходимо в действо произвесть должно, на каковой конец он, посланник, вознамерился сам принять команду над вышеизображенными тремя баталионами. Бригадир де ла Мот отвечал, что он в сем случае не отречется состоять под его командою и следовать за ним, куда он ни пожелает.

Между тем отец мой получил сверх вспомогательного войска от трех до четырех тысяч человек из Варшавы, еще несколько пушек с принадлежащим к тому припасом из Ревеля чрез Пилавский и Елбингский порты.

Немного спустя французы прибыли опять на Гданьскую рейду, вышли на берег и расположились лагерем под шанцем при устье реки Вислы. Новый полководец их граф Плело не терял ни мало времени, но на другой же день повел их прямо к ретраншаменту. Ретраншамент был вышиною в полтора человека и со внешней стороны выложен бревнами наподобие стены. Напереди его сделан засек из вырубленных дерев и сучьев. Французы, несмотря на сильной против них производимой огонь, пробрались сквозь означенной засек с удивительною бодростию. Дошед до крутизны ретраншамента, господин Плело усмотрел поздно, что тут делать нечего, но, не имев еще времени раскаяться в своей предускорительности, убит пучешным ядром. После чего господин де ла Мот приказал бить тревогу для отступления и по потере около двух сот человек отошел опять к устью реки Вислы, где не долго мешкав перебрался на близлежащий песчаный остров и расположился тут лагерем.

28
{"b":"190159","o":1}