ЛитМир - Электронная Библиотека

Кристе захотелось откусить от них.

Наконец профессор вернулся за столик со своим чертовым кофе. Он сел как можно дальше от Кристы, хорошо, что не за другой столик, и взгляд у него был суровый.

– Мне необходимо поговорить с вами о вашем поведении. Но прежде чем я это сделаю, хочу, чтобы вы уяснили следующее: сегодня я согласился встретиться с вами здесь лишь потому, что мне самому захотелось выпить кофе. Дальнейшие наши встречи будут происходить только в стенах факультета, как это и принято. Ваши неприкрытые попытки перевести наши отношения на неформальный уровень не увенчаются успехом. Вам это понятно?

– Да, сэр.

– Одно мое слово – и вам придется искать нового руководителя для своей диссертации. – Габриель откашлялся. – В будущем извольте называть меня «профессор Эмерсон», даже когда говорите обо мне в третьем лице. Это ясно?

– Да, профессор Эмерсон.

«О-о-ох, профессор. Ты не представляешь, как мне хочется выкрикивать твое имя. Профессор. Профессор. Профессор…»

– Кроме того, вы будете воздерживаться от высказывания ваших личных суждений о других моих аспирантах. В особенности о мисс Митчелл. Это понятно?

– Понятно.

Внутри Кристы начинал закипать гнев, но внешне это никак не проявлялось. Конечно же, во всем была виновата Джулия. Ей хотелось выкинуть Джулию из числа профессорских аспирантов, но она не знала, как это сделать. Пока не знала.

– И наконец, все, что вы услышите от меня о другом аспиранте или человеке, связанном с университетом, будет считаться конфиденциальной информацией, не подлежащей разглашению, иначе вам придется искать себе другого руководителя. Как вы думаете, вам хватит ума, чтобы подчиняться этим простейшим правилам?

– Да, профессор.

Кристу злил его снисходительный тон, но, если честно, даже его брюзжание было сексуальным. Ей захотелось вытащить из него эту сексуальность. Захотелось соблазнить его, заставить сделать с нею что-нибудь неизъяснимое, чтобы она…

– Любое ваше новое проявление враждебности к лицам, проходящим магистратуру, будет доведено до сведения профессора Мартина, нашего завкафедрой. Полагаю, вы хорошо осведомлены о правилах, определяющих поведение аспирантов, и мне не надо напоминать вам, что они запрещают всевозможные издевательские «проверки». Да или нет?

– Но я вовсе не издевалась над Джулией. Я…

– Не лицемерьте! Сомневаюсь, чтобы мисс Митчелл разрешала вам называть ее по имени. Либо называйте ее так, как положено, либо вообще молчите о ней.

Криста опустила голову. Угрозы, вылетавшие из уст профессора Эмерсона, звучали совсем не сексапильно. Она потратила немало сил на поступление в докторантуру Торонтского университета и вовсе не хотела, чтобы теперь все это развалилось, словно карточный домик. Особенно из-за какой-то слезливой маленькой сучки, закрутившей с ассистентом профессора.

Габриель видел ее реакцию, но молчал, потягивая свой эспрессо. Он не сожалел, что говорит с Кристой в таком тоне, и подумывал, чем еще можно было бы довести ее до слез.

– Уверен, что вы хорошо знакомы с университетским законодательством по части различного рода домогательств. Это законодательство имеет обоюдную направленность, и профессора точно так же могут подать жалобу, если они сочтут, что стали объектом домогательства со стороны кого-то из студентов или аспирантов. Если в отношениях со мной вы нарушите установленные правила, я с головокружительной скоростью доставлю вас в кабинет декана. Понимаете?

Криста подняла голову и взглянула на него вытаращенными, испуганными глазами.

– Но я думала, что мы…

– Никаких «я думала»! – резко перебил ее Габриель. – Если вы не страдаете галлюцинациями, то должны понимать: никаких «мы» не существует. Повторяться я не намерен. Извольте знать свое место. – Он в последний раз бросил взгляд туда, где сидели Джулия и Пол. – А теперь, когда мы разобрались с вашими сегодняшними «любезностями», я выскажу свое мнение о плане вашей диссертации. Это какая-то мешанина. Во-первых, ваша тема грешит банальностью. Во-вторых, вы не удосужились представить мало-мальски адекватный обзор литературных источников. Если вы не сумеете переработать ваш план, чтобы он соответствовал названным требованиям, ищите себе другого руководителя. Если же вы решите внять моим словам, у вас на это есть две недели. А теперь, с вашего позволения, мне пора на другую встречу, где мое время будет потрачено гораздо продуктивнее. Счастливо оставаться.

Габриель стремительно покинул «Старбакс», оставив получившую взбучку Кристу очумело смотреть в пространство.

Разумеется, она слышала его монолог, но лишь отчасти. Ее мозг был занят другими мыслями. Прежде всего, она решила отомстить Джулии, хотя пока и не знала, когда и как это сделает. Но она собиралась сгноить эту сучку (образно говоря) и разрезать на кусочки (тоже образно говоря).

Далее, Криста решила переработать план своей диссертации и заслужить одобрение высокоэрудированного профессора Эмерсона.

И наконец, Криста была намерена удвоить свои усилия в плане его соблазнения. Увидев профессора Эмерсона сердитым, она просто жаждала узнать, как он сердится на нее… будучи голым. Она заставит его изменить мнение о ней. Она сломает его внешнюю броню. Она сделает так, что он будет стоять перед ней на коленях, прося ее о благосклонности, и тогда…

Криста ясно сознавала: четырехдюймовых каблуков и нижнего белья «Борделл» недостаточно. Нужно наведаться в «Холт ренфрю» и купить себе новое платье. Предпочтительно европейского фасона. Что-нибудь сексуальное. Что-нибудь от Версаче.

А потом она отправится в «Лобби» и начнет осуществлять свой третий план…

Глава четвертая

Во флорентийском отеле, в гостиной роскошного номера-пентхауса путь от входной двери до стены был, словно хлебными крошками, отмечен валяющимися предметами одежды, а сама стена, прежде пустая, сейчас таковой не была. Воздух наполняли стоны и ритмичные звуки характерных движений. Они парили над элегантными мужскими ботинками ручной работы, черным лифчиком, костюмом, сшитым на заказ и в данный момент брошенным поверх кофейного столика, и платьем из тафты, превратившимся в ярко-синюю лужицу…

Человек с детективным складом ума заметил бы, что среди этих «крошек» недостает женских трусиков и туфель.

В гостиной стоял густой аромат апельсиновых цветков, одеколона «Арамис», перемешанный с мускусным запахом пота и обнаженного тела. Было темно; даже лунный свет с террасы не проникал туда, где у стены сплелись два обнаженных тела. Мужчина стоял, поддерживая женщину, чьи ноги обвились вокруг его бедер.

– Открой глаза, – умолял Габриель.

Его мольба прорывалась сквозь какофонию других звуков: тел, трущихся друг о друга, отчаянных криков, приглушаемых губами, судорожных глотаний воздуха и легких ударов спины Джулии о стену.

Джулия слышала, как он стонет при каждом движении внутри ее, но ее способность говорить исчезла, поскольку сейчас она сосредоточилась на единственном ощущении – ощущении наслаждения. Она наслаждалась каждым движением своего любимого, даже трением своих грудей о его грудь и крепостью его рук, удерживающих ее в воздухе. Она балансировала на самом краю удовлетворения, затаив дыхание и зная, что каждое новое движение приближает ее к оргазму. Ближе, ближе, ближе, ближе…

– Тебе хорошо? – спросил Габриель.

Он тяжело дышал, и эти слова вырывались у него изо рта, как крик, поскольку малейший поворот ее ступней отзывался острой болью от каблуков, впивавшихся ему в ягодицы.

Джулия запрокинула голову. Приближаясь к оргазму, она издавала нечленораздельные звуки. Там, где соприкасались их тела, рождались мощные волны. Они разносились по ее нервам, пока не заставили вибрировать все тело. Габриель, естественно, почувствовал, когда она кончила. Еще два глубоких толчка, и он выкрикнул ее имя, уткнувшись губами в ее шею. Все его тело сотрясалось от оргазма.

– Ты меня напугала, – шепотом признался он потом.

11
{"b":"190173","o":1}