ЛитМир - Электронная Библиотека

– Зачем ему это понадобилось? – раздувая ноздри, спросил Габриель.

– Потому что он мой друг. Скорее всего, это будет кленовый сироп, который я с удовольствием отдам отцу. Пол знает, что у меня есть… парень и что я очень, очень счастлива. Если хочешь, могу переслать тебе его письмо.

– Незачем, – ответил Габриель и поджал губы.

Джулия скрестила руки на груди:

– Когда профессор Пиранья крутилась вокруг меня на том банкете, ты ничуть не возражал, что я провожу время с Полом.

– Тогда была другая ситуация. А об этой женщине я вообще больше не хочу говорить. Никогда.

– Тебе проще. Тебе не грозит столкнуться с мужчинами, с которыми я раньше спала.

Габриель бросил на нее жгучий взгляд.

– Прости, – спохватилась Джулия, поднося руку ко рту. – Я сказала ужасные слова.

– Как ты помнишь, с одним мужчиной, с которым у тебя были определенные сексуальные отношения, я все-таки столкнулся.

Габриель повернулся и направился к ограждению смотровой площадки. Выждав немного, Джулия пошла за ним, встала рядом и осторожно коснулась мизинцем его мизинца.

– Прости меня. – (Габриель молчал.) – Спасибо, что спас меня от Саймона.

Габриель нахмурился:

– Ты же знаешь: у меня есть прошлое. Ты намерена постоянно его ворошить?

– Нет, – потупив взгляд, ответила Джулия.

– Подобные слова роняют твое достоинство.

– Прости.

Габриель продолжал смотреть на панораму города, раскинувшегося вокруг. Солнце оживляло красные плитки флорентийских крыш, и над всем этим морем крыш возвышался купол собора, возведенного Брунеллески.

Джулия решила сменить тему:

– На твоем последнем семинаре Криста как-то странно себя вела. Казалось, она чем-то возмущена или обижена. Как ты думаешь, она знает про нас?

– Ее злит, что я не откликнулся на ее откровенные заигрывания. Но в поставленные ей сроки она уложилась, и переработанный план ее диссертации вполне приемлем.

– Значит, она не… шантажировала тебя?

– Не каждая женщина, что заглядывается на меня, является твоей соперницей, – резко ответил Габриель, отталкивая ее руку.

– А подобные слова роняют твое достоинство, – удивленно глядя на него, сказала Джулия.

Вскоре его гнев угас. Плечи понуро опустились.

– Прости меня.

– Давай не будем растрачивать наше время на споры.

– Согласен. Но мне не нравится, что Пол шлет тебе электронные письма. Хотя, сдается мне, ты могла подружиться и кое с кем хуже, чем он. – Голос Габриеля звучал с непривычной чопорностью.

Джулия улыбнулась и поцеловала его в щеку:

– Да. Есть некий профессор Эмерсон, которого я знаю и люблю.

Габриелю захотелось запечатлеть Джулию на фоне Флоренции. Он достал телефон. Джулия смеялась, а он делал снимок за снимком… пока телефон не зазвонил. Пространство между Джулией и Габриелем заполнилось звуками Биг-Бена, отнюдь не сладостными и не мелодичными.

Джулия с вызовом поглядела на него.

Габриель поморщился и притянул ее к себе, чтобы крепко поцеловать. Его ладонь легла ей на лицо, губы решительно раздвинули ее губы, после чего его язык осторожно проник ей в рот.

Джулия отвечала ему, обнимая за талию и прижимая к себе. Все это время Биг-Бен неутомимо оглашал воздух своими ударами.

– Ты не собираешься отвечать на звонок? – наконец спросила Джулия.

– Нет. Я тебе уже сказал, что не намерен с нею говорить.

Габриель снова поцеловал Джулию, но этот поцелуй был коротким.

– А мне ее жаль, – призналась Джулия.

– Почему?

– Потому что она зачала ребенка от тебя. Потому что она по-прежнему хочет тебя, но ты для нее потерян. Если бы ты ушел от меня к другой, я бы чувствовала себя опустошенной.

Габриель шумно выдохнул:

– Тебе это не грозит. Брось думать об этом.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, – робко улыбнулась Джулия, и Габриель повернулся к ней. – Эти мысли возникают, потому я волнуюсь за тебя. И хочу, чтобы ты это знал. – Взгляд Джулии стал серьезным. – Мне жаль Полину, но я понимаю, зачем она без конца напоминает тебе о прошлом. Ей хочется удержать тебя в своей жизни. Я даже подозреваю, что она нарочно попадает в разные ситуации, чтобы ты вызволял ее оттуда. И еще я думаю: ей пора с кем-нибудь познакомиться. Найти себе мужчину, которого она сможет полюбить.

– Вполне с тобой согласен, – сухо ответил Габриель.

– А что, если счастье закрыто от нее до тех пор, пока она тебя не отпустит? Ты ее отпустил и нашел меня. С твоей стороны это было милосердием. Ты ее отпустил, чтобы она смогла найти свое счастье.

Габриель мрачно кивнул и поцеловал Джулию в лоб, отказавшись продолжать разговор на эту тему.

Их дальнейшее пребывание во Флоренции было вполне счастливым и чем-то напоминало медовый месяц. Днем они посещали церкви и музеи. Вернувшись в отель и изголодавшись друг по другу, они занимались любовью: иногда неторопливо, а иногда жарко и неистово. Каждый вечер Габриель выбирал для обеда новый ресторан. На обратном пути они останавливались на каком-нибудь мосту и, словно подростки, принимались целоваться и обниматься, забывая о холодном вечернем воздухе.

В их последний флорентийский вечер Габриель повел ее в свой любимый ресторан «Кафе Кончерто», находившийся на берегу Арно. Несколько часов они наслаждались обедом, состоявшим из разных блюд, и неспешно беседовали об их итальянских каникулах и стремительно развивающихся сексуальных отношениях. Оба признавались: минувшая неделя была своеобразным пробуждением. Для Джулии – пробуждением мистерии эроса, а для Габриеля – пробуждением мистерий четырех видов любви, тесно переплетенных между собой.

В ходе разговора Габриель раскрыл Джулии свой сюрприз. Оказалось, что вторую неделю своих каникул они проведут на арендованной им вилле в Умбрии. Он обещал свозить ее в Венецию и Рим, но не сейчас. Возможно, летом, когда они снова приедут в Италию, предварительно побывав в Оксфорде.

После обеда Габриель в последний раз повел Джулию к Флорентийскому собору.

– Мне необходимо тебя поцеловать, – прошептал он, крепко прижимая ее к себе.

Джулия уже собиралась ему ответить, сказав, что их номер в отеле – более подходящее место для поклонения ее телу, но ее опередили.

– Прекрасная госпожа! Подайте немного денег старику… – Голос, просивший по-итальянски, действительно был старческим. Он доносился с нижних ступеней храма.

Джулия глянула вбок, желая увидеть просившего. А тот продолжал, говоря, что совсем проголодался и деньги нужны ему на еду.

Габриель успел схватить ее за руку, не позволив подойти к нищему.

– Идем отсюда, любовь моя.

– Но он голоден, а на улице холодно.

– Не волнуйся, долго он здесь не просидит. Его подберет ближайший полицейский патруль. Они стараются, чтобы в центре города не было попрошаек.

– Люди вольны приходить и сидеть на ступенях церкви. Это их убежище…

– Средневековых понятий об убежище, которое можно найти в церкви, давно не существует. Правительства западных стран отменили это право, и первой его отменила Англия. В семнадцатом веке, – угрюмо сообщил Габриель, видя, что Джулия достала из сумочки купюру в двадцать евро. – Так много? – все тем же угрюмым тоном спросил он.

– Это все, что у меня есть. Посмотри, Габриель. – Кивком она показала на костыли нищего.

– Хитрая уловка, – парировал Габриель.

Взгляд Джулии свидетельствовал, что она очень расстроена таким поведением своего любимого.

– Я знаю, каково быть голодной.

Джулия шагнула к нищему старику, но Габриель схватил ее за руку:

– Он ухлопает все твои деньги на выпивку или наркотики. Этим ты ему не поможешь.

– Даже наркоман заслуживает немного милосердия.

Габриеля передернуло.

– Святой Франциск Ассизский творил добро без ограничений, – напомнила Джулия, глядя на нищего. – Он подавал тому, кто просил.

Габриель выпучил глаза. Если Джулия упомянула Франциска Ассизского, ее уже не переспоришь. Это был железный аргумент, против которого нечего возразить.

14
{"b":"190173","o":1}