ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Старик попросил Полину переставить ему левую ногу, он сам уже не мог сдвинуть ее с места.

— Ну и окаянная, до чего жжет сегодня. Отставь-ка ее подальше! Так, хорошо, спасибо… Какой чудесный денек! Ах, господи! Ах, господи!

Глядя на раскинувшийся перед ним пейзаж, Шанто продолжал кряхтеть, даже не замечая этого. Эти стоны стали чем-то неотделимым от него, как бы вторым дыханием. На нем был синий просторный фланелевый халат, который скрывал узловатые, похожие на корни дерева ноги, а изуродованные руки лежали на коленях и казались такими жалкими при ярком солнце. Его влекло море, этот бескрайний голубой простор, по которому проносились белые паруса, его манила эта бесконечная, уходящая вдаль дорога, хотя он уже не мог и шагу ступить.

Полину тревожило, что у малютки Поля открыты ножки, она снова стала на колени и укутала их одеялом. Первые три месяца после его рождения она каждую неделю собиралась уезжать, давала себе слово, что уедет в следующий понедельник. Но непреодолимая сила — слабые руки ребенка удерживали ее. Вначале мальчик был очень хил, по утрам боялись, что он не доживет до вечера. Полина ежеминутно творила чудеса, спасая его, так как мать лежала в постели, а тупая как корова кормилица, которую пришлось взять, только совала ему грудь. Приходилось непрерывно заботиться о нем, следить за температурой комнаты, кормить его строго по часам, нужно было упорство настоящей наседки, чтобы создать обстановку, соответствующую последнему месяцу пребывания в материнской утробе. К счастью, Поль вскоре окреп и стал походить на нормального ребенка, даже немного вырос. Но все-таки малыш был очень слабеньким, Полина не покидала его ни на минуту, особенно после того, как его отняли от груди и он разболелся.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь он не простудится… Смотри, дядя, как к Полю идет красное! Личико у него совсем порозовело.

Шанто с трудом повернул голову, шея была единственной частью его тела, которая еще сохранила подвижность. Он тихо сказал:

— Не целуй его, не то разбудишь. Не нужно трогать этого ангелочка… Видишь там вдали корабль? Он идет из Гавра. Каково? Несется на всех парусах!

Чтобы доставить старику удовольствие, Полине пришлось посмотреть на корабль. То была черная точка на необъятном водяном просторе. Тонкая струйка дыма темнела на горизонте. С минуту девушка стояла неподвижно, созерцая спокойное море под ясным и высоким небом, радуясь чудесному дню.

— Ах, а у меня жаркое подгорит, — воскликнула она, направляясь на кухню.

Полина не успела войти в дом, как со второго этажа послышался голос:

— Полина!

Это звала Луиза, она сидела, облокотившись на подоконник в бывшей комнате г-жи Шанто, которую теперь занимали супруги. Непричесанная, в матине, она раздраженно крикнула:

— Скажи Лазару, чтобы он поднялся наверх.

— Он еще не вернулся.

Тогда она совсем вышла из себя:

— Так я и знала, он явится только к вечеру, если вообще соизволит приехать! Сегодня он уже не ночевал дома, хотя дал слово… Хорош, что и говорить! Стоит ему попасть в Кан, как его оттуда и не вытащишь.

— У него так мало развлечений, — мягко сказала Полина. — И потом это дело с удобрениями, вероятно, отняло много времени… Видимо, он воспользуется кабриолетом доктора, они вернутся вместе.

С той поры как Лазар и Луиза поселились в Бонвиле, они непрерывно мучили друг друга. То не были открытые ссоры, а постоянные недоразумения, которые вконец портили жизнь супругов, не понимавших друг друга. После долгих и тяжелых родов Луиза вела праздный образ жизни и, питая отвращение к хозяйству, убивала время на чтение книг или до самого обеда занималась своим туалетом. На Лазара снова напала хандра, он даже книги не брал в руки, часами тупо глядел на море и лишь время от времени сбегал в Кан, откуда приезжал еще более усталый. Полина, которой приходилось по-прежнему вести дом, была совершенно необходима супругам, так как мирила их по три раза в день.

— Одевайся поскорее, — продолжала она. — Вероятно, сейчас придет священник, посиди с ним и с дядей. Ведь я так занята!

Но Луиза продолжала злиться:

— Можно ли пропадать так долго! Вчера я получила письмо от отца, он пишет, что Лазар ухлопает наши последние деньги…

Действительно, Лазар затеял два неудачных дела и прогорел. Поэтому Полина, опасаясь за судьбу ребенка, подарила ему, как крестная, две трети того, что у нее еще оставалось, и за свой счет застраховала его жизнь. Это должно было дать ему сто тысяч франков, когда он достигнет совершеннолетия. Теперь у нее оставалось только пятьсот франков ренты, и ее огорчало лишь то, что приходится сократить милостыню, которую она привыкла раздавать.

— Пустая затея с этими удобрениями! — продолжала Луиза. — Отец хотел отговорить его; вероятно, Лазар не вернулся потому, что развлекается… Но мне на это плевать, пускай волочится за кем угодно!

— Тогда почему же ты сердишься? — возразила Полина. — Будет тебе, он, бедняга, и не помышляет ни о чем дурном… Ты спустишься? Что это творится с Вероникой, вдруг исчезла и как раз в субботу бросила всю стряпню на меня!

Это была совершенно непонятная выходка, которая вот уже два часа занимала весь дом. Служанка начистила овощи для рагу, ощипала и выпотрошила утку, даже приготовила мясо на тарелке и вдруг точно сквозь землю провалилась, след ее простыл. В конце концов Полина, изумленная этим исчезновением, сама поставила рагу на огонь.

— Значит, она еще не вернулась? — спросила Луиза, позабыв про свой гнев.

— Нет! — ответила Полина. — Знаешь, что мне сейчас пришло в голову? Она заплатила за утку сорок су какой-то женщине, которая шла мимо, а я, помнится, сказала ей, что в Вершмоне видела более крупных уток по тридцать су. У нее сразу лицо перекосило, и она зло взглянула на меня, уж она это умеет… Держу пари, что Вероника пошла в Вершмон проверить, не вру ли я.

Полина рассмеялась, но смех ее звучал невесело, она страдала от беспричинной грубости Вероники. После смерти г-жи Шанто в душе у служанки произошел какой-то перелом, и она снова возненавидела Полину.

— Вот уже больше недели из нее слова не вытянешь, — сказала Луиза. — С таким характером можно что угодно натворить.

Полина миролюбиво махнула рукой.

— Ладно! Пусть чудит себе на здоровье. В конце концов она вернется, а сегодня мы еще не умрем от голода.

Ребенок стал вертеться на одеяле. Полина подбежала к нему.

— Ну что, дорогой?

Мать постояла у окна, глядя на них, потом скрылась в глубине комнаты. Шанто, погруженный в раздумье, повернул голову, лишь когда Лулу начал рычать; он сказал племяннице:

— Полина, к тебе пришли.

Из ватаги ребят, которых она принимала по субботам, первыми явились двое оборванных мальчишек. Маленький Поль тут же снова уснул. Полина поднялась и сказала:

— Как некстати! У меня ни минуты… Что ж поделаешь, оставайтесь, садитесь здесь на скамью. А ты, дядя, когда придут остальные, вели им сесть рядом с этими… Мне нужно взглянуть на рагу.

Когда через четверть часа Полина вернулась, на скамье уже сидело двое мальчишек и две девочки, ее старые друзья-бедняки. Они выросли, но не отучились попрошайничать.

Впрочем, никогда еще на Бонвиль не обрушивалось столько бедствий. Во время майских штормов о береговые скалы разбило три последних дома. После вековых набегов море, которое ежегодно захватывало часть суши, смыло наконец всю деревню. Все кончено. По гальке катились лишь победительницы волны, унося последние обломки. Рыбаки, изгнанные из своих лачуг, в которых под вечной угрозой жили целые поколения, вынуждены были подняться выше по ложбине. Они расположились там лагерем; те, что побогаче, строились, бедняки ютились под скалами. Основали новый Бонвиль, но пройдут столетия, и после долгой борьбы волны опять вытеснят их оттуда. Морю оставалось только снести свайные заграждения и волнорезы, чтобы закончить свою разрушительную работу. В тот день дул норд, исполинские валы разбивались с таким грохотом, что даже церковь и та дрожала. Лазару сообщили об этом, но он не захотел спуститься вниз. Он остался на террасе, наблюдая за тем, как надвигается прилив. Рыбаки, возбужденные яростной атакой волн, выбежали на берег. Их переполняла гордость и страх: здорово завывает эта стерва, море снесет все начисто! И действительно, не прошло и двадцати минут, как дамба была разрушена, волнорезы сломаны и превращены в щепы. Рыбаки ревели вместе с морем, размахивали руками и плясали, как дикари, опьяненные ветром и водой, захваченные этой мощной и страшной стихией. Когда Лазар погрозил им кулаком, они разбежались, а за ними по пятам гнались, уже ничем не сдерживаемые, вздыбленные волны. Теперь рыбаки умирали с голоду в новом Бонвиле, ругая эту стерву море за то, что оно разорило их, и надеялись на милосердие доброй барышни.

182
{"b":"190205","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Код предназначения. Коррекция судьбы по дате рождения
Черная жемчужина раздора
Лучшие рецепты еврейской бабушки
Жизнь взаймы
Школа Добра и Зла. Принцесса или ведьма
Самый страшный след
Мама устала. Как перестать «все успевать» и сделать самое главное
Вибрационная терапия. Вибрации заменяют все таблетки!
Мастер и Маргарита