ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Коллективизация крестьянских хозяйств в части национальных районов одновременно решала две важнейшие исторические задачи: переход от единоличного мелкого хозяйства к крупному социалистическому и переход от кочевого и полукочевого образа жизни к оседлому. В этом заключалась одна из важнейших особенностей коллективизации в национальных республиках и областях. К началу первой пятилетки в стране насчитывалось более 700 тыс. кочевых и полукочевых хозяйств, из них около 80% приходилось на Казахстан. Остальные хозяйства были в Киргизии, Кара-Калпакии, Бурятии, Калмыкии, Ойротии (Горном Алтае), Туркмении. Плановый перевод этих хозяйств на оседлый образ жизни начался вместе с развертыванием массовой коллективизации. Государство выделило большие средства на строительство в этих районах колхозных поселков с производственными сооружениями (скотными дворами, зернохранилищами, складами, кузницами, мастерскими), жилыми домами, школами, больницами, клубами и другими учреждениями. Отпускались кредиты для снабжения оседавших хозяйств сельскохозяйственным инвентарем, предоставлялись налоговые льготы. К концу первой пятилетки во всех районах полукочевого и кочевого скотоводства было переведено на оседлое положение в плановом порядке около 110 тыс. бедняцко-середняцких хозяйств. Кроме того, комплексными мероприятиями по оседанию к началу второй пятилетки было охвачено еще 246 тыс. хозяйств. Основная масса кочевых и полукочевых хозяйств перешла к оседлому образу жизни в годы второй пятилетки. Хозяйства, перешедшие к оседлому образу жизни, обычно сразу же объединялись в колхозы. В этих районах уровень коллективизации нередко повышался до 90%.

В буржуазной литературе послевоенного периода имеются утверждения, что переход к оседлому образу жизни казахского, киргизского и других народов был будто бы экономически не рационален, поскольку-де кочевое и полукочевое скотоводство является единственно «правильной экономической системой животноводства» в природных условиях многих национальных районов СССР и никакие иные системы животноводства здесь неприемлемы1061. Можно встретить и явно фальсификаторские заявления о том, что перевод на оседлый образ жизни был вызван «трудностью контролировать кочевников»1062.

Как известно, переход кочевых и полукочевых хозяйств к оседлому образу жизни начался еще в дооктябрьский период и происходил до развертывания в стране массовой коллективизации. В Казахстане в течение 1920—1928 гг. к оседлому образу жизни перешло около 140 тыс. кочевых хозяйств. Посевная площадь казахских коллективных хозяйств составляла в 1928 г. 28,6% общей площади1063. Переход к оседлости нередко вызывался падежом скота вследствие джута или эпизоотий. Но важным фактором являлась и более высокая экономическая эффективность земледелия и свойственных ему систем содержания скота. Например, в Северном Казахстане валовой доход с одного га земельной площади равнялся 9 р. 30 к. при использовании под кочевое скотоводство и 26 р. 27 к. при использовании под земледелие, т. е. повышался почти втрое1064.

С развертыванием коллективизации перевод кочевых и полукочевых хозяйств на оседлый образ жизни принял массовый и плановый характер. Он являлся важнейшим шагом в преодолении социально-экономической отсталости национальных районов. Его следствием было развитие интенсивных форм ведения хозяйства с применением машинной техники, улучшение материального положения населения, повышение его культурного уровня.

Советский опыт перевода кочевых и полукочевых хозяйств на оседлый образ жизни ныне вызывает большой интерес развивающихся стран Азии и Африки, в которых насчитывается до 1,5—2 млн. кочевников-скотоводов. По линии сельскохозяйственной федерации ООН (ФАО) в республиках Советского Востока проводятся семинары представителей развивающихся стран по вопросам сельскохозяйственного освоения пустынь и полупустынь, приобщения кочевого и полукочевого населения к новым формам трудовой деятельности. Участник одного такого семинара, состоявшегося в 1964 г. в Алма-Ате, иранский ученый Каземи Мир Мехти Серуг подчеркивал, что Казахстан избран местом проведения семинара вследствие богатого опыта культурного освоения огромных пространств. «Трудно также найти другую страну, в которой за такой короткий срок слово «кочевник» исчезло из обихода и стало достоянием историков»1065.

Массовая коллективизация крестьянства в национальных республиках и областях проходила в обстановке острой классовой борьбы. В антикоммунистической литературе эта борьба обычно изображается как сопротивление сельского населения этих районов колхозному строительству. «Если первоначальные земельные и водные реформы (1921 г. и 1925—1927 гг.) были восприняты крестьянами и кочевниками положительно, то коллективизация встретила сильное сопротивление», — утверждал американский профессор М. Ривкин1066. Исторические факты опровергают подобные утверждения. Сопротивлялись колхозному строительству и переходу кочевников к оседлости эксплуататорские феодально-байские элементы. Сопротивление это принимало многообразные формы: экономическое воздействие на бедноту (отобрание сданной в аренду земли и предоставленного во временное пользование скота), подкупы (раздача скота, фиктивный раздел стад, и земли), истребление скота (например, на Крайнем Севере повышенный убой скота под видом жертвоприношений, угощений и т. п.); защита родовых обычаев, требовавших солидарности сородичей; разжигание национальной вражды; запугивание; провоцирование откочевок в другие районы и даже за границу; поджоги, террор вплоть до вооруженных выступлений против Советской власти (бандитизм, басмачество в Средней Азии). Пользуясь экономической зависимостью бедняцко-середняцких хозяйств, политической и культурной отсталостью населения, патриархально-родовыми и религиозными пережитками, байско-кулацкие элементы проникали в колхозы и мешали налаживанию общественного хозяйства, возрождали в той или иной мере прежние эксплуататорские отношения.

В национальных районах борьба с эксплуататорскими элементами в процессе коллективизации в основе своей велась так же, как и в других районах. Там, где осуществлялась сплошная коллективизация, проводилась политика ликвидации кулачества и остальных эксплуататоров. У них экспроприировались средства производства (земля, скот, сельскохозяйственные орудия), которые безвозмездно передавались колхозам. Баи и кулаки выселялись на худшие земли, за пределы районов сплошной коллективизации или за пределы республик и областей. В более отсталых районах, в которых продолжалась подготовка предпосылок для сплошной коллективизации, проводилась политика ограничения и вытеснения феодально-капиталистических элементов.

В большинстве национальных районов основная часть кулацко-байских и особенно полуфеодальных хозяйств была ликвидирована в годы первой пятилетки. В Казахстане из 55—60 тыс. байско-кулацких хозяйств в этот период было ликвидировано по решению аульно-сельских собраний до 40 тыс. Остальные фактически самоликвидировались1067 в ходе коллективизации. Свыше 40 тыс. байско-кулацких хозяйств подверглись ликвидации в 1930—1933 гг. и в Узбекистане1068. Полная ликвидация эксплуататоров в национальных районах произошла вместе с завершением сплошной коллективизации в годы второй — начале третьей пятилетки.

Успехи коллективизации сельского хозяйства в национальных районах в эти годы были бы более значительными, если бы не ошибки и перегибы в колхозном строительстве. Как и в центральных районах, они выражались в нарушении ленинского принципа добровольности при организации колхозов, неправильном подходе к середняку, перескакивании к высшим формам колхозов и т. д. Недостаточный учет особенностей национальных районов породил ряд дополнительных ошибок: раскулачивание «родовых покровителей» административным путем без организации бедняцко-середняцких масс, форсирование перехода кочевого и полукочевого населения к оседлому образу жизни с установкой на свертывание животноводства как основной отрасли хозяйства и т. д. Эти ошибки в колхозном строительстве нанесли значительный ущерб сельскому хозяйству национальных районов. Особенно пострадали животноводческие районы, где сократилось поголовье скота.

вернуться

1061

О. Caroe. The Soviet Empire. London, 1954, p. 185.

вернуться

1062

W. Wilhelm. Soviet Central Asia: Development of a backward Area. — «Foreign Policy Reports», vol. XXV, 1950, N 18, p. 219.

вернуться

1063

«Большевик Казахстана», 1932, № 12, стр. 7.

вернуться

1064

«10 лет Казахстана», Алма-Ата, 1930, стр. 235.

вернуться

1065

«Коммунист», 1967, № 6, стр. 31.

вернуться

1066

М. Rywkin. Central Asia and the Price of Sovietization. — «Problems of Communism», 1964, N 1, p. 10; B. Hayit. Turkestan im XX. Jahrhundert. Darmstadt, 1956, S. 281.

вернуться

1067

С. Баишев. Победа социализма в Казахстане. Алма-Ата, 1961, стр. 191—192.

вернуться

1068

«Вопросы истории», 1958, № 11, стр. 60.

141
{"b":"190209","o":1}