ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Своих представителей в Финляндию шведы, однако, смогли послать только в ноябре 1717 года[251], а сам Аландский конгресс открылся 23 мая 1718 года на острове Сундшер Аландского архипелага. Всего состоялись четыре раунда переговоров, и ни на одном из них не договорились о чем-то таком, что удовлетворило бы обе стороны. Поведение Гёртца на конференции было вызывающим, непоследовательным и вообще довольно странным. В то время как русская делегация, возглавляемая А. И. Остерманом и Я. Брюсом, прилагала все усилия к тому, чтобы сдвинуться с мертвой точки, Гёртц предъявлял совершенно нереальные и неподобающие проигравшей войну стране требования. Еще в 1716 году Гёртц сказал: «Если мы начнем сначала отдавать наши земли, то наши алчные враги не оставят на нас и рубахи». Карл XII полагал, что противник мог считаться только с силой, поэтому, лишившись северо-германских и прибалтийских территорий, он решил продемонстрировать силу Швеции в Норвегии, а Аландская мирная конференция должна была обеспечить ему прикрытие с востока. Вот почему шведская сторона старательно избегала срыва переговоров и прекращения контактов.

Вообще с Аландской конференцией связано много тайн и загадок, которые остались нераскрытыми до сих пор. Из шведских источников однозначно явствует, что Гёртц в это время вел какую-то сложную и рискованную самостоятельную игру, не посвящая в нее даже самого Карла XII. На Аландских островах наследный принц Гессена, ревниво следивший за успехами своего противника Гёртца, держал специального соглядатая в лице генерал-лейтенанта Конрада Ранка[252] — кстати, с согласия самого Карла. Он прекрасно осознавал, что Петр никогда не пойдет на удовлетворение его требований, как и он никогда не согласится с мирными , условиями царя. Впрочем, что было на уме у Карла —это тайна, которую уже никогда не разгадать. Король и сам был способен на различного рода мистификации и секретные игры, поэтому вполне возможно, что он, не раскрывая своих замыслов Гёртцу, использовал барона «втемную» для их претворения в жизнь.

Из наших источников довольно четко следует, что царь Петр тоже не питал иллюзий по отношению к переговорам со шведами на данном этапе и использовал Аланскую конференцию в качестве средства для оказания нужного давления на ненадежных союзников, на Австрию и на морские державы (о чем ни Я. Брюс, ни А. И. Остерман, естественно, представления не имели). Как бы то ни было, но и царь, и король в какой-то мере, вероятно, считали, что свою роль Аландская конференция выполнила.

Все здесь описанное — лишь поверхность айсберга и малая часть того, чем на самом деле занимался барон Гёртц. Историки подозревают, что его интересы простирались далеко за пределы Европы. Достаточно упомянуть хотя бы его связи с мадагаскарскими пиратами, в мае 1714 года вступившими сначала в контакт с генерал-губернатором области Бремен-Верден Моритцем Веллингком и попросившими политическое убежище в Швеции. Если король Карл возьмет их под свое покровительство, то пираты обещали внести в пустую шведскую казну полмиллиона фунтов стерлингов. М. Веллингк сразу почуял выгоду и переадресовал пиратов в Гётеборг, где они были встречены бароном Гёртцем, а в июне того же года заключили с ним договор. Кроме вышеупомянутой суммы пираты согласились передать шведам не менее 20 своих кораблей, а также помочь посадить на английский трон Якова Стюарта и организовать шведскую колонию на острове Святой Марии (к востоку от Мадагаскара). Гёртц убедил Карла в целесообразности союза с пиратами и для завершения переговоров отправил к ним двух своих представителей — шведов Крамстрёма и Мендаля. Почему этот договор не стал претворяться в жизнь, неизвестно. Барон не оставил после себя архивов, потому что все дела предпочитал обговаривать устно, в том числе и с королем, а если по ходу и возникали какие-то документы, то он принимал меры к их уничтожению. Все тайны дипломатии Гёртца ушли вместе с ним.

Излишне говорить, что в Швеции барона Гёртца никто не любил, включая сестру короля Ульрику Элеонору и особенно ее супруга принца Фридриха Гессенского[253]. Простое население ненавидело барона за чрезмерные налоговые тяготы, на которые тот был очень изобретателен, буржуазия и дворянство — за то, что он иностранец.

Как уже было сказано выше, в Швеции постепенно становились на нога экономика и финансы, что давало возможность воссоздавать в первую очередь армию короля — она к этому времени достигла внушительной цифры в 60 тысяч солдат. Собирали рекрутов тщательно и со старанием, чтобы не пропустить ни одного дезертира, ни единого забросившего учебу студентика или бродяги. Не гнушались никаким пригодным для солдатской службы материалом.

Вернувшись из норвежского похода, Карл XII определил свою штаб-квартиру в Лунде. Поселиться в шумной столице «блудный король» не захотел: выслушивать фальшивые изъявления бурной радости по поводу своего возвращения было бы свыше его сил. Гораздо больше отрицательных эмоций вызывала у него необходимость окунаться в придворную жизнь: еще в Бендерах он понял, что ни одного стоящего человека ни при дворе, ни в столице вообще не осталось. Большинство старых товарищей он потерял на своем длинном пути, а те, что жили в Стокгольме, уже не были его единомышленниками. Он видел, что страна стала другой: давно исчезла эйфория по поводу его громких побед, мужское население было почти все выбито в ходе войны, государственная казна опустела, прибалтийские провинции потеряны. Сознавать это было трудно, почти невозможно. Что он может сказать своим подданным, которые устали от войны? Что он не сломлен и намерен продолжать борьбу со своими врагами во что бы то ни стало? Нет, уж лучше он будет держаться подальше от всей этой суеты и постарается добиться своего через новых помощников.

В штате лундского двора Карла XII появился шут — карлик Андерс Люксембург, его в 1717 году привез с собой повышенный до звания фельдмаршала К. Г. Мёрнер, Король Швеции был дитя своего времени и обращался с Люксембургом так же, как, например, со своими шутами обходился русский царь. Участь придворных шутов была везде одинакова — злые шутки, издевательства, унижение. А. Люксембург по специальности был фокусником, но кроме того играл на скрипке и пел итальянские и французские песни, которые нравились королю. Однажды Карл в шутку, чтобы развеселить придворных, своим конем сбил Люксембурга с пони, возместив ему физический и моральный урон двумя золотыми дукатами. Другой раз король задумал женить Люксембурга на горбатой дочке члена стрёмстадского магистрата — естественно, без согласия самих врачующихся. А. Люксембург бросился к королю в ноги, умоляя отменить свадьбу, но король сказал, что этого сделать невозможно, потому что уже позвали священника. Только после долгих просьб и пролитых слез карлику удалось отговорить Карла от дурной затеи. Этот инцидент не повлиял на взаимоотношения короля с шутом, и Люксембург сопровождал потом своего господина во втором норвежском походе.

Б. Лильегрен приводит в своей книге интересный эпизод, связанный с тем, как Карл вершил в Лунде правосудие. В Мальмё за уклонение от налогов был посажен купец Франтц Суэлль. Его красавица жена ездила в Лунд, чтобы ходатайствовать о королевском помиловании супруга, но пробиться к королю ей не удалось. Зато она уговорила коменданта тюрьмы отпустить в Лунд в сопровождении стражника самого супруга. Ф. Суэлль добрался до королевской резиденции и вместе со стражником уселся в приемной. Ожидание было долгим, и он заснул с прошением о помиловании в руках. Появился король, спросил, что за дело у этого господина, взял из рук уснувшего прошение, прочитал его, написал на нем какую-то резолюцию, бросил ее к ногам Суэлля и, попросив ничего не говорить ходатаю, ушел. Когда Суэлль проснулся, то услышал, что король принять его не желает. Не заглянув в свое прошение, удрученный Суэлль двинулся в обратном направлении в Мальмё. Его встретил комендант тюрьмы и попросил показать ему бумагу. Суэлль молча протянул ее коменданту, и тот прочел: «Удовлетворить. Каролус».

вернуться

251

Шведы явно специально тянули с началом конференции, дожидаясь результатов тайных переговоров с англичанами, начатых тремя месяцами раньше помощником Гёртца голштинцем Ф. Э. Фабрисом и носивших антирусскую направленность (при этом Гёртц и его помощники не прекращали контакты с якобитами и планировали высадку шведских войск в Шотландию с побережья Норвегии). Переговоры закончились безрезультатно, поскольку Карл XII не захотел уступить Ганноверу область Бремен-Верден. Кроме английской карты Гёртц пытался использовать для нажима на царя и дело беглого царевича Алексея, он уже дал указание С. Понятовскому попытаться доставить царевича в Швецию, но шведы опоздали, потому что П. А. Толстой привез его в Россию.

вернуться

252

К. Ранк, между прочим, содействовал сглаживанию острых углов на конференции, и когда переговорщики на первом раунде зашли в тупик, он организовал Гёртцу встречу с Остерманом и переговоры продолжились.

вернуться

253

Женившись на Ульрике Элеоноре, герцог Фридрих Гессенский приобрел также титул шведского принца, в связи с чем его имя в источниках приводится двояким способом.

131
{"b":"190212","o":1}