ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Брат мой Волк
Мальчики в пещере
Доктор Евгений Божьев советует. Зарядка на каждый день
На пятьдесят оттенков темнее
Босс знает лучше
Всё сначала!
(Не)счастье дракона. Новый год в Академии
99 секретов биологии
Диковинные истории
Содержание  
A
A

Первой заботой Карла стала армия.

Когда опьянение победой прошло, наступило похмелье. И само состояние армии, и перспектива для нее выглядели не совсем светлыми. Победа досталась ценой определенного напряжения — мы помним, в какой спешке и при каких финансовых проблемах происходила подготовка экспедиции. Ох уж эти финансы — вечная проблема всех шведских королей и полководцев, вынужденных напрягаться до последней кроны, до последнего эре, чтобы добиться желаемого результата! Конечно, если бы страна оставалась в своих естественных границах, таких проблем бы не возникало. Но Швеция — vivitur ex rapto!— стремилась к экспансии, и ее более чем скромные ресурсы, как мы указывали выше, все время вступали в противоречие с грандиозными замыслами ее королей. Английский историк М. Робертс, например, придерживается того мнения, что Швеция в 1700 году была не в состоянии осуществлять широкомасштабные наступательные операции, хотя была хорошо подготовлена к обороне.

Русских прогнали из Нарвы, русские ушли сами из пределов королевства — Ям и Копорье, разоренные дотла, вообще были брошены на произвол. Тройственный антишведский союз лежал в руинах. Не настигнутый местью шведского короля саксонский курфюрст и польский король Август II пребывал в состоянии прострации и с ужасом думал о надвигавшейся на него опасности. Казалось бы, все складывалось великолепно: Дания укрощена, Россия разбита — живи и радуйся! Но радоваться было нечему: шведская армия находилась если не в состоянии деградации, то, во всяком случае, на грани развала и гибели. Как всегда, причина была прозаична и проста — не хватало денег, еды, амуниции, обуви, одежды. И если бы не неожиданный «подарок» со стороны русских ротозеев, после битвы все еще гнавших по Чудскому озеру провиант для царя Петра под Нарву, то шведам пришлось бы совсем худо. Целая флотилия из 120 баржей с порохом, свинцом и солониной на борту совершенно спокойно причалила в назначенное на севере озера место и... попала в объятия проголодавшихся свеев.

Все дело было в том, что в округе, разоренной войной, нельзя было достать не только глотка вина или куска мяса, но и куска хлеба. Карл XII приказал своим провиантамейстерам в поисках съестных припасов прочесать близлежащие деревни, в том числе и русские, обещая хорошие деньги, но шведы вернулись ни с чем: деревни были пусты, эстонцы разбежались, а русских царь Петр заблаговременно вывез, дабы не искушать их шведскими деньгами. Скоро лошади шведской кавалерии стали глодать кору деревьев, а люди, как медведи, «сосать лапу».

К голоду прибавились тиф и дизентерия — явление, непременно сопутствующее скученности самого разношерстного люда и случайному пропитанию. Недаром Карл считал, что лучшим средством от болезней для личного состава являются походы и походная жизнь. Как только солдаты скапливаются в казармах, жди беды: то чума, то оспа, то чесотка, то рвота, то еще какая-нибудь зараза накинется на солдата. (Яркий пример: во вполне благополучной Риге, запертой саксонцами, но никогда не испытывавшей недостатка в еде или медикаментах, гарнизонные полки к моменту снятия осады с города из-за болезней сократились до состава рот.) Шведы считали, что болезнь оставили им русские — возможно, но не надо забывать, что заразные болезни при преодолении расстояний были тогда страшным бичом для всех армий. Достаточно вспомнить о высокой смертности шведских солдат на относительно коротком морском маршруте Карлскруна— Копенгаген. Болезни должны были возникнуть неминуемо, потому что на небольшом участке земли в сжатые сроки побывало не менее 100 тысяч человек!

Итак, «прокормиться» за счет противника победителям удалось лишь несколько дней, и, чтобы не загубить армию, нужно было срочно уходить из-под Нарвы. Куда? Преследовать русских в глубине их территории? Невозможно, хотя первоначально такие планы у короля были. Армия — голодная и больная — в зимний холод по разоренной местности двигаться не могла. Немедленный поход в Россию был бы безумием. Оставался единственный разумный вариант — подыскивать зимние квартиры. Впоследствии Карл XII для военных мероприятий будет считать самым подходящим временем зиму, особенно если речь идет о восточноевропейском театре военных действий. Во-первых, крепкие морозы препятствуют возникновению заразных болезней, во-вторых, реки, озера и болота замерзают и маневренность войска возрастает многократно. Но в данном случае о походе и думать было нечего, а войско двинулось на юг, где эстонские деревни еще не были затронуты войной и могли выдержать содержание шведской армии.

Простояв под Нарвой две недели, Карл во главе своих лейб-гвардейцев выступил из Нарвы на запад и вступил на ту же дорогу, по которой шел месяцем раньше. За ним потянулись остальные полки.

Свернув круто на юг, Карл скоро добрался до старинного замка Лаис, расположенного неподалеку от западного побережья Чудского озера, и разбил там свою штаб-квартиру. Войска разместились в окрестных эстонских деревнях, которые войной пока затронут не были. Место было выбрано с оптимальной выгодой: оно находилось на пересечении стратегических путей и позволяло наблюдать за обстановкой как на юге, где Карла ждал саксонский кузен, так и на востоке, где исчезли остатки войска царя Петра. Замок Лаис (Лайузе) лежал в руинах, он был построен еще немецкими рыцарями. Сохранилась высокая каменная стена, к которой прижались маленькие деревянные домишки, выстроенные уже в более поздние времена. В них-то и разместился король со своим штабом и походной канцелярией на целых пять месяцев вплоть до мая 1701 года[56].

Зимовка в Лаисе совпала, пожалуй, с самым лиричным временем для восемнадцатилетнего Карла. Он еще не утратил своего юношеского задора и с беззаботностью победителя в последний раз отдавал дань своему возрасту, предаваясь прелестям тихой зимней жижи в лесной глуши. Игра в снежки, хоровод под рождественской елкой, охота, вылазки в окрестности и участие в эстонской крестьянской свадьбе, по вечерам — сидение у камина и написание писем сестре — разумеется, младшей. Карл отнюдь не был мастером эпистолярного жанра, и его письменное наследие весьма скромно, потому что многое к тому же не сохранилось. То, что осталось, свидетельствует о том, что стиль короля был довольно приземленный, «некоролевский», ему чужды были патетические и героические тона, так хорошо используемые его предками-королями, в особенности Густавом II Адольфом. Аристократическая сдержанность, отсутствие экспрессивности, приземленность, простота, деловитость, краткость, иногда — намеренное употребление простонародных выражений и всплески легкого юмора — вот слитая характеристика эпистолярия Карла XII.

«Здесь на зимних квартирах событий мало, если, конечно, что-то не подворачивается под руку. Магнус Стенбок и Аксель Спарре после еды соблюдают покой, а иногда пускаются в шалости. Однажды здесь устроили охоту на лося. Участвовали в ней только я, Магнус Стенбок и Врангель[57], мы вернулись поздно домой и устроили такой шум, что некоторые подумали, что на них напали русские и закричали: «Где пистолеты?», а господин Нильс[58] вооружился вертелом... Здесь время идет весело... — пишет он Ульрике Элеоноре в Стокгольм и продолжает: — А по пути из Нарвы мы попали на крестьянскую свадьбу, которая проходит со всевозможными украшениями. Невеста должна реветь, плакать и сожалеть о своем девичестве; лицо у нее закрыто и совсем не видно. А жених берет ее под руку и ходит с ней по кругу. Впереди них идет человек с мечом и осеняет крестом все двери. Потом, когда надо ехать на венчание, невеста садится в сани на подушку, а жених — к ней на колени, и все свадебные с большим воем, как стая волков, отправляются вместе с ними и с волынкой впереди свадебного поезда. Проживающие радом с русской границей танцуют по-русски, стоят и притопывают ногами друг против друга в каденции и вскрикивают, извиваясь и потирая друг друга спинами».

вернуться

56

Вряд ли Карл XII и его окружение знали, что «захолустный» Лаис был отмечен следами русской воинской славы: здесь в 1560 году неустрашимый стрелецкий голова Кошкаров с 400 воинами два дня выдерживал штурм всего ливонского войска. Магистр Ливонского ордена Кетлер, потерпев большой урон, изумленный отчаянным сопротивлением русских, был вынужден отступить от стен замка.

вернуться

57

Карл Густав Врангель, лейтенант драбантов. 

вернуться

58

Нильс Рабениус, придворный проповедник и пастор драбантов, будущий церковный пастырь в Хедемуре и фальсификатор исторических документов.

28
{"b":"190212","o":1}