ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

26 (15) июня, согласно Э. Карлссону, произошел невероятный случай: озабоченный положением шведской армии Карл XII зашел в палатку к «вольноопределяющемуся» Леве нхаупту и обратился к нему с вопросом, что бы тог посоветовал сделать. Левенхаупт ответил, что шведам следовало бы оставить в покое Полтаву и всеми силами атаковать противника. Судя по воспоминаниям генерала, ответ королю не понравился.

День рождения в 1709 году оказался для высокородного именинника неудачным. 27 (16) июня русские приготовили для шведского короля не совеем радостные подарки. Вслед за Рённе к форсированию Ворсклы в районе деревни Нижние Млыны изготовился генерал Халларт. Халларту не удалось с ходу перейти на западный берег, но он занял остров, находящийся посередине реки, планируя использовать его в качестве плацдарма для завершения всей операции. На место «происшествия» с батальоном далекарлийцев прибыл Карл XII, который быстро прогнал отдельных просочившихся на западный берег русских и завязал перестрелку с защитниками острова. В этом ему помогали запорожцы.

Оставив на некоторое время место боя, Карл поехал на лошади вдоль берега, все время оставаясь в пределах досягаемости вражеского огня. Сопровождавший его драбант Малькольм Бьёркман был вскоре убит. Король повернул назад, и туг пуля слева и сзади вошла наискось в ступню его левой нога. Было девять часов утра, и это была его вторая пуля. Он продолжал ехать верхом и попросил находившегося в свите Понятовского никому не говорить о происшествии ни слова. К королю подскакал Левенхаупт и сразу заметил, что король чересчур бледен. На осторожный вопрос генерала король ответил: «Эго всего лишь нога, пуля сидит там. Я прикажу ее вырезать, так что она со свистом вылетит обратн». Он приказал Левенхаупту следить за обстановкой дальше, а сам поскакал к Полтаве. Так у шведского историка Ф. Г. Бенгтссона. Г, Адлерфельдт запишет в своей хронике, что потеря для армии раненого Карла XII как символа ее духа была равносильна потере полководца. (Прозорливое замечание, если учесть, что Адлерфельдт наверняка сделал эту запись накануне Полтавской битвы, ибо он в ней и погибнет.)

По версии Н. И. Павленко, в этот день несколько сотен казаков «для учинения диверсий» в отношении противника перешли реку у деревни Нижние Млыны и подобрались поближе к шведскому лагерю. Карл XII вместе с Мазепой оказался у этой деревеньки, где Далекарлийский полк с казаками А. Войнаровского, племянника Мазепы, отражали атаку казаков. Здесь и произошло непредвиденное, наложившее отпечаток на весь ход последующих событий.

Очевидец ранения Карла С. Понятовский писал: «Шесть тысяч московитов подошли... как будто с целью перейти через Ворсклу на расстоянии полутора миль от Полтавы. Несколько казачьих сотен, невзирая на пикет из 48 коней, поставленный для наблюдения за ними, переправились вплавь и напали на шведскую стражу у Полтавы. Король, по своему обыкновению объезжавший все посты на самой заре, имел удовольствие с 18 конями прогнать их и преследовать до места их переправы, где он и остановился на некоторое время на берегу, следя за тем, как они бросились в реку. Московские войска, находившиеся на той стороне, вели частый огонь: направленная оттуда из нарезного карабина пуля пронзила ногу короля от пятки до конца пальцев, перебив все кости ноги... Вместо того чтобы подумать о своей... ране, король в течение более двух часов объезжал все посты всего лагеря... хотя кровь из нее текла в изобилии».

По дороге в Полтаву раненый Карл XII встретил знакомого юнкера Петре, а в Полтаве направился не в свою квартиру, находившуюся в Крестовоздвиженском монастыре[151] к северу от города, а во второй батальон Далекарлийского полка, который в это время вел бой с защитниками крепости. Он пробыл там около часа, пока не убедился, что события развиваются так, как следовало. После этого он поскакал к Юлленкруку и дал ему необходимые инструкции, потом разговаривал с А. Спарре, причем оба офицера не заметили в короле никаких признаков боли или страдания, и только когда денщик Спарре обнаружил, что из сапога короля капает кровь, стало ясно, что король ранен. Было около 11.00, и король позволил осмотреть свою рану. Он поехал к себе домой, сам слез с коня, чтобы показать всем, что рана несерьезная, но вдруг у него закружилась голова, его подхватили, внесли в дом и уложили на кровать. По армии распространилась весть: король ранен! Все привыкли к мысли, что король был от всего заговорен, и вдруг — ранен!

За несколько дней до ранения король беседовал с Акселем Спарре и главным аудитором Лильеншерной. Рассуждали о доле воинов, которые рано или поздно должны погибнуть. Карл XII высказал мнение, что место и время смерти для него неважно, главное, чтобы на душе было спокойно. Если это присутствует, то можно хорошо прожить жизнь и на поле боя, как и в любом другом месте. Из этого религиозного фатализма и покорности судьбе, вероятно, и происходили его непостижимое самообладание и терпение, с которыми он переносил свое ранение.

Полевые хирурги Мельхиор Нойман и Мартин Рольфер обнаружили пулю почти рядом с большим пальцем ступни. После того как ее извлекли, король подарил ее лейтенанту драбантов Карлу Хорду. Пуля раздробила всю ступню, и осколки кости легко извлекались из раны. Очевидец события, прусский военный атташе фон Зильтман, сообщил в Берлин следующее: «Пуля вошла в ступню на расстоянии ладони от мизинца и была вырезана сверху у большого пальца; четыре наилучших в армии фельдшера и два врача взялись за лечение раны. Не хватает, однако, нужных медикаментов... После неспокойной ночи и сильного жара врачи вскрыли артерию, после чего состояние несколько улучшилось, жар спал и опухоль уменьшилась».

Король заверил всех генералов, что скоро будет снова в строю. Но время — жаркое лето — считалось не совсем благоприятным, в этот период раны плохо заживали, гноились и вспухали, на этот июнь падало наибольшее количество смертей. Обработанная Мельхиором Нойманом рана через два дня воспалилась, у короля поднялась высокая температура, и два-три дня врачи опасались за его жизнь.

Пока король лежал с высокой температурой, 30 (19) июня и 1 июля (20 июня) царь Петр в районе Петровки перешел через Ворошу на плацдарм Ренне со всей своей армией. Все произошло так, как планировал Карл XII: Петр I «клюнул» на его приманку, но «рыбак» уже был не в состоянии ловить «рыбу».

Безвестный казак, наверняка стрелявший прицельно с середины Ворсклы, самым радикальным образом изменил соотношение сил под Полтавой и способствовал окончательной победе русских.

Выстрел из ружья, имевший серьезные последствия для всей русско-шведской кампании и для государств России и Швеции...

Глава четырнадцатая

И ГРЯНУЛ БОЙ!

...видит Карл могучий

Уж не расстроенные тучи

Несчастных нарвских беглецов,

А нить полков блестящих, стройных,

Послушных, быстрых и спокойных

И ряд незыблемый штыков.

А. С. Пушкин. Полтава

По оценке отечественных историков, после жестоких зимних холодов положение шведской армии весной и летом улучшилось ненамного. Продукты в жару стали портиться, хлеба почти не было, пищу подсаливали селитрой. Доставленные из Крыма изюм, миндаль и инжир проблему голода кардинально не решали. Сена не было, и лошадей кормили сечкой и мукой. Ранения часто заканчивались гангреной. Солдаты были измотаны осадными, ремонтными и земляными работами. Угнетал гром русских пушек крупного калибра. Пули лили вручную, подбирая русский свинец с земли. Все понимали, что русские оттягивают решающее сражение, чтобы окончательно изнурить шведов.

«Непрерывная усталость приводила в отчаяние самых решительных, и многие хотели честной смерти в бою, чем голодной, а некоторые стали думать о переходе к врагу», — писал С. Понятовский.

вернуться

151

В монастыре располагались также штаб армии, полевая канцелярия, драбанты короля, придворный штат. 

82
{"b":"190212","o":1}