ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Первым министром полиции был назначен генерал-лейтенант А. Д. Балашов (1770–1837), который до этого весьма успешно исполнял обязанности московского и санкт-петербургского обер-полицмейстеров и санкт-петербургского военного губернатора и в этот период сблизился с Александром I. Несмотря на это, верный себе «северный сфинкс» и здесь подстраховался: кроме положенных по должности официальных докладов министра полиции А. Д. Балашова, он получал тайные доклады от его подчиненного, француза по происхождению Я. И. де Сангрена (1776–1864), начальника Особенной канцелярии министерства, в ведении которой были «дела особенные… кои министр полиции сочтет нужным предоставить собственному его сведению и разрешению». Таким образом, император пытался исключить возможность сговора между своими верноподданными и представления ему неверной информации и тем самым вносил сумятицу в организацию всего дела. Принцип альтернативной информации не задался, но зато вовсю развернулся русский чиновник — существо самое изобретательное в этом мире на уловки. Ловкий интриган А. Д. Балашов исхитрился и сумел-таки представить Александру I высосанные из пальца доказательства «измены» М. М. Сперанского, которые и послужили основанием для опалы и ссылки реформатора в канун Отечественной войны 1812 года.

Непосредственно во время Отечественной войны более активную роль в делах «верховной полиции» стало играть не Министерство полиции, а военная полиция при военном министре князе М. Б. Барклае-де-Толли (1761–1818), которую возглавлял упомянутый выше Я. И. де Сангрен, оставивший интересные «Записки», опубликованные в 1882–1883 годах. Приведем из них лишь два эпизода, связанных с Александром I.

В канун начала военных действий император прибыл в Вильну, где находился штаб 1-й Западной армии во главе с М. Б. Барклаем-де-Толли. Воспользовавшись этим, Наполеон направил в Вильну своего представителя, некоего Нарбонна якобы для того, чтобы поздравить Александра I с прибытием. Де Сан-грен окружил его кучерами и лакеями, в роли которых выступали переодетые офицеры виленской полиции. «Когда Нарбонн, по приглашению императора, был в театре в ложе, перепоили приехавших с ним французов, увезли его шкатулку, открыли ее в присутствии императора, списали инструкцию, данную самим Наполеоном, и предоставили государю». Император, таким образом, забыв о правилах приличия, лично участвовал в оперативном мероприятии, называемом на языке современных спецслужб «негласным обыском».

В другой раз Александр I обратился к де Сангрену с просьбой проверить дошедший до него слух о том, что конструкция построенной деревянной залы для намеченного с его участием бала весьма ненадежна. Каково же было его удивление, когда, прибыв на место, де Сангрен убедился, что зала уже рухнула. Все попытки начальника военной полиции найти архитектора, производившего строительство, не дали результата. Он скрылся, инсценировав мнимое самоубийство.

С марта 1812 года император стал использовать А. Д. Балашова для особо важных поручений в армии, а управляющим Министерством полиции в его отсутствии стал бывший министр военно-сухопутных сил С. К. Вязмитинов, при котором значение министерства как органа политического розыска и сыска неуклонно падает. Наконец, 4 ноября 1819 года император ставит последнюю точку в затянувшейся агонии главного полицейского ведомства своей империи, «…признав нужным для лучшего распределения дел, Министерство полиции присоединить к Министерству внутренних дел…». При этом наиболее важное подразделение Министерства полиции — Особенная канцелярия была передана в полном составе в ведение Министерства внутренних дел, где она до 1826 года и продолжала заниматься политическим розыском под руководством преемника Я. И. де Сангрена — М. Я. фон Фока (1774 или 1777–1831), начавшего свою карьеру еще при Павле. Когда же было создано знаменитое Третье отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии, то фон Фок занял пост его управляющего.

Сомнительная честь прочитать заупокойную молитву Министерству полиции при-его похоронах выпала на долю министра внутренних дел князя В. П. Кочубея, который после приема части дел министерства докладывал императору о положении дел в столице: «Город закишел шпионами всякого рода: тут… и русские шпионы, состоявшие на жалованье, шпионы добровольные… Эти агенты не ограничивались тем, что собирали известия и доставляли правительству возможность предупреждения преступления, они старались возбуждать преступления и подозрения. Они входили в доверенность к лицам разных слоев общества, выражали неудовольствие на Ваше Величество, порицали правительственные мероприятия, прибегали к выдумкам, чтобы вызвать откровенность со стороны этих лиц или услышать от них жалобы».

Эта записка, подготовленная не без вполне понятного конъюнктурного желания представить поверженного конкурента в борьбе за государственные субсидии в самом черном свете, тем не менее является одним из немногих документальных свидетельств применявшихся Министерством полиции провокационных методов в своей практической оперативно-розыскной деятельности.

Накануне восстания декабристов охранные службы Александра I внешне работали вполне удовлетворительно и снабжали императора кое-какой информацией. Но сам заговор им раскрыть не удалось, и если бы не доносчики из числа офицеров, привлекаемых в члены Северного и Южного обществ, то правительство было бы застигнуто врасплох. Да и у самой высшей власти не всегда наличествовала необходимая политическая воля, чтобы противопоставить заговору своевременные и эффективные меры.

Первый тревожный звонок неблагополучного положения в империи прозвучал со стороны все той же русской гвардии осенью 1820 года. Неповиновение солдат одного из лучших гвардейских полков — Семеновского, шефом которого Александр I стал 13 ноября 1796 года, еще будучи наследником, повергло в шок как командование гвардейского корпуса в лице его командира генерал-лейтенанта князя И. В. Васильчикова (1776–1847) и начальника штаба генерал-лейтенанта, будущего графа А. Х. Бенкендорфа (1781–1844), так и самого императора.

Вот что пишет по этому поводу великий князь Николай Михайлович: «Происшествие в любимом полку поразило и огорчило Государя до крайних пределов… Ни заверения Васильчикова… что в беспорядках не было и тени политической подкладки, ни даже убеждения графа Аракчеева, что „нижние чины всех менее виновны“, не могли переубедить Государя… Александр Павлович держался особого мнения, веря твердо, что зло пришло извне, от каких-то карбонариев… Поражают строгость и суровая жестокость в примененном наказании над некоторыми нижними чинами, признанными судом зачинщиками бунта. Лишь для немногих сделано смягчение наказания против решения военного суда, а главарям, несмотря на боевые их отличия и бытность в кампаниях, кара увеличена до прогнания шесть раз сквозь строй через тысячу человек батальона шпицрутенами». Трудно поверить в то, что та же самая рука, конфирмовавшая (то есть утвердившая) этот жестокий и бесчеловечный приговор, двадцать лет тому назад — в сентябре 1801 года — подписала указ, отменявший пытки в России! «Семеновская история» сильно напугала царя и послужила основанием для командования гвардейского корпуса принять дополнительные меры по усилению контроля за офицерским и рядовым составом гвардии. По докладу И. В. Васильчикова, 4 января 1821 года Александр I утвердил его проект создания Тайной военной полиции и предложенную им кандидатуру ее управляющего, выделив на ее содержание 40 тысяч рублей в год. И. В. Васильчиков по этому поводу докладывал царю: «Начальство гвардейского корпуса необходимо должно иметь самые точные и подробные сведения не только обо всех происшествиях в вверенных войсках, но еще более — о расположении умов, о замыслах и намерениях всех чинов. Корпус сей окружает Государя, находится почти весь в столице, и разные части оного… тесно связаны и в беспрерывном сношении друг с другом… Совершенно необходимо иметь военную полицию при гвардейском корпусе для наблюдения войск, расположенных в столице и окрестностях… Полиция сия должна быть так учреждена, чтоб и самое существование ее покрыто было непроницаемою тайной…»

19
{"b":"190214","o":1}