ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Реакция с мест превзошла все ожидания. Отчеты, рекомендации, рассказы, примеры сыпались на Особый отдел Департамента полиции как из рога изобилия. Подставим и мы с вами, читатель, под этот поток корреспонденции свой мешок и посмотрим, что конкретно писали филеры и их начальство.

Известный уже нам начальник Киевского охранного отделения Кулябко говорил о необходимости воспитания у филеров нравственности и высоких морально-патриотических качеств. Многие ему вторили и утверждали, что филер должен служить не за страх и деньги, а за совесть, и что км надобно постоянно внушать, что служба их не только не позорна, а, наоборот, почетна и полезна для государства. А начальник Рижского охранного отделения Балабин категорически возражал против учреждения центральной школы филеров, утверждая, что филеров надо готовить на местах и прививать им качества и навыки, диктуемые местными условиями. «Я положительно убежден, — писал он, — что школа филеров, кроме вреда, ничего не принесет: теоретическое преподавание серьезной подготовки не может дать, но воспитает в людях привычку к шаблону и даст почву для непослушания старшим (…нас так учили)». Впрочем, его мнение на этот счет было одиноким.

Наиболее ценные сведения предоставил начальник Московского охранного отделения полковник фон Котен, который с достоинством признавал, что его отделение по-прежнему высоко «держало марку» и было настоящей школой для филеров. Он творчески воспринял опыт Е. П. Медникова и попытался развить его и дополнить в соответствии с требованиями времени.

При выборе кандидатов в филеры в Москве главное внимание обращали на их умственное развитие, и только потом — на возраст (подходили люди не старше 30 лет), рост (отдавая предпочтение людям ниже среднего роста), зрение (практика показала, что «гоняться за особенно острым зрением» не имело смысла, так как из лиц со слабым зрением выходили прекрасные наблюдатели) и отсутствие слишком заметных физических недостатков (хромота, горбатость и т. п.). Лучшие филеры, согласно фон Котену, «вырабатывались» из казаков, мелких торговцев, приказчиков и тюремных надзирателей.

Обучение новичков в Московском охранном отделении начиналось с «натаскивания» их на работе по приметам. Дабы избежать беспорядочного изложения примет (вроде «шатен, в резиновой накидке, среднего роста, с бородой, в руках палка, лет 27, носит пенсне, худощав»), устанавливался порядок, согласно которому сначала указывался пол объекта наблюдения, потом его возраст, рост, телосложение, цвет волос и национальность; физические приметы и описание одежды должны были перечисляться сверху вниз: длина и волнистость волос, лоб, брови, глаза, нос, усы, губы, подбородок и в самом конце — особые приметы (сутулость, хромота, беременность и т. п.), а в одежде — головной убор, верхнее платье, брюки (юбка), обувь и особые приметы (пенсне, очки, трость, зонт, муфта, сумка и т. п.).

Для облегчения запоминания стажерам предлагались таблицы, в том числе с изображениями типов ушей, носов, губ и т. п. При этом фон Котен при описании примет требовал использования единой терминологии: брюнет, шатен, блондин, рыжий, седой и не допускал употребления слов каштановый, темно-русый, светло-русый, рост должен был обозначаться словами высокий, средний и малый, но не как большой, низкий и пр.

На следующем этапе обучения фон Котен вызывал одного из стажеров на середину классной комнаты и предлагал остальным дать описание его примет в письменном виде — и так всех по очереди. После некоторой практики он приступал к следующему этапу: вызывались два стажера, и одному из них предлагалось дать описание другого, в то время как весь класс должен был найти и указать на сделанные при описании ошибки. Затем предлагалось составить описание какого-нибудь отсутствующего лица, то есть по памяти.

Завершали этот раздел учебы уроки по «взятию» лица по приметам. Использовались при этом следующие приемы: в соседнюю комнату вызывались два-три стажера, которым предлагалось описать одного из оставшихся в классе товарищей, потом эти описания зачитывались в классе, и одному из стажеров предлагалось решить, кому принадлежали описанные приметы. Задание усложнялось: вниманию класса предлагались приметы кого-либо из отсутствующих в данный момент сотрудников отдела. Ответы были иногда оригинальны: «По-видимому, хотели описать такого-то, но в такой-то примете ошиблись».

Классные занятия сменялись так называемой практической подготовкой в условиях города. Фон Котен либо сам, либо кто-то из опытных филеров играли роль объекта, а обучаемые «вели» его по улицам. После того как стажеры приучались ходить, не «напирая» на объект наблюдения, последнему приказывалось усложнять движение: замешиваться в толпу, садиться на речной пароход, конку или трамвай, пользоваться проходными дворами, «черными» ходами и вообще пытаться уйти от наблюдения. После каждого практического занятия устраивался его разбор, на котором комментировались действия каждого стажера. В ходе практических занятий в городе будущим филерам рассказывали, как по поведению объекта можно заранее предположить о месте его жительства, является ли он местным жителем или приезжим, была ли его встреча с другим лицом случайной или запланированной, определить тяжесть свертка, сумки или чемодана, до каких пределов можно продолжать слежку и когда ведомого можно бросить, как действовать в случае его потери. После уличной практики стажеров ставили в боевую слежку и заставляли ходить за настоящими объектами — на первых порах под контролем самого полковника или опытного сотрудника наружного наблюдения. О поведении в городе стажеров и филеров вообще фон Котену ежедневно докладывали полицейские надзиратели — они могли их случайно увидеть на своих участках. Это помогало одновременно контролировать честность филера при расходовании денег, выдаваемых на оперативные цели.

Для поддержания интереса к занятиям фон Котен практиковал выдачу стажерам мелких вознаграждений (от 1 до 5 рублей) или наложения штрафов.

Столь же сложная система педагогических приемов применялась в Московском охранном отделении и при обучении второй категории агентов НН — полицейских надзирателей, в задачу которых входили проведение установок по адресам, получение справок на интересующих отделение лиц, контроль за появлением на своих участках приезжих и подозрительных особ. Обучением будущих надзирателей занимался ас этого дела Загорский. Имея туже самую теоретическую подготовку, что и филеры, эти стажеры немедленно приступали к практическим занятиям, получив от Загорского задание под соответствующей легендой навести две-три справки в частных домах или гостиницах. При этом стажеры должны были доложить, каким способом они будут пытаться это сделать. Если их легенда и методика казалась учителю удовлетворительной, то обучаемым разрешалось их применять; в противном случае Загорский указывал на недостатки предлагаемого способа действий и вместе со стажером придумывал новый.

Внимание будущих надзирателей обращалось на следующие моменты: цель приезда человека в город, сроки пребывания, какие вещи с собой привез, откуда объект получает письма и кому пишет сам, какие газеты читает, кто его посещает, уносит ли с собой ключ от комнаты, позволяет ли прислуге убираться в квартире в его отсутствие и т. п. При этом их также посвящали в технику изучения признаков, по которым можно было бы хотя бы приблизительно ответить на все эти вопросы.

При осуществлении установок главное внимание надзирателей обращалось на то, чтобы посторонние не могли догадаться, на какое лицо она делается. Для этого надзирателю нужно было дружить с прислугой в гостиницах и частных домах, с дворниками, извозчиками и приучать их к тому, чтобы они сами вели беседы на интересующие Службу темы, а надзирателю нужно было лишь изредка и невзначай ставить наводящие вопросы. В качестве поощрения своих источников надзирателям рекомендовалось выдавать мелкие чаевые, оказывать мелкие полицейские услуги (справки в градоначальстве, бесплатный билет в сад, заступничество перед приставом в случае незначительных проступков и т. п.).

94
{"b":"190214","o":1}