ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я вчера впервые сошла на здешний берег, – улыбнулась Трина. – Мне очень давно хотелось побывать на карнавале.

Принесли заказ – черный кофе и булочки с марципаном. Орвель пододвинул корзинку с булочками поближе к Трине. Ему совершенно не хотелось есть. Он был слишком занят улыбкой девушки и ямочками на ее щеках, которые то появлялись, то пропадали, когда она говорила. Как бы так ненавязчиво пригласить ее во дворец? Для начала погостить.

– А где вы остановились? Я к тому, что…

Трина легким взмахом руки отвергла его невысказанное предложение.

– Ах, сударь, не беспокойтесь. Я устроилась просто замечательно. Ваши подданные – хорошие люди.

– Что ж… – поскучнел король. – Это радует. Хм…

Орвель выругал себя за назойливость. Быть может, девушка вовсе не рада его обществу, но воспитание не позволяет ей признаться. Зато он сам напрочь забыл обо всем, включая жесткий этикет и вереницу дел. Ну и пусть! Государственных дел в сегодняшнем списке нет, остальные можно отложить. Если только он и впрямь не надоел собеседнице…

– Но не могли бы вы показать мне остров? – застенчиво спросила Трина. – Уж наверное, никто не знает его лучше вас!

Надежда вернулась к Орвелю. Король поймал себя на том, что глупо улыбается.

– О да, – поспешно сказал он. – С удовольствием!

– Так пойдемте! – улыбнулась Трина.

После их ухода хозяйка кафе с осуждением посмотрела на нетронутые булочки. Вздохнула. Отщипнула кусочек. Затем еще кусочек. И так незаметно для себя сжевала все.

– Дай Небо нашему королю добрую жену, – сказала она с чувством. – Потому что… да потому что сам он славный человек!

Она запила булочки большой чашкой кофе со сливками и прослезилась.

* * *

Гулко вздыхая, здоровяк Майзен подметал пол в кабачке. По углам накопилось особенно много сора. Майзен вымел его на середину помещения, сгреб в кучку и остановился перевести дух. Дрейк скептически взирал на него из угла.

– Не хочу проводить время в пыли и паутине, – буркнул Майзен. – Ладно, смейся. Тебе этого не понять. У мышей своя точка зрения, у драконов – своя.

– С чего ты взял, что я смеюсь? – возразил Дрейк. – Никогда я над тобой не смеялся. У нас с тобой одна беда, пусть и выглядит она по-разному.

– Да уж! – фыркнул Майзен, но тему развивать не стал.

Во-первых, говорено на сей счет между ними было изрядно. Во-вторых, Дрейк действительно никогда не позволял себе даже малейшей шутки над другом по поводу его превращений в мышь. И в-третьих, в дверь «Королевского зверинца» постучали.

– Закрыто же! – возмутился здоровяк. – Кому неймется?

Но пошел открывать.

Дрейк выбрался из своего угла и без лишних слов взялся за веник. К тому моменту, как Майзен открыл дверь, уборка была закончена.

– Йеми, старина! Так я и думал, что это ты! – радушно приветствовал Майзен главного королевского почтальона. – Заходи скорей, не мерзни на ветру. Как тебе погодка?

– Погода дрянь, – проворчал Йемителми. – То есть я хотел сказать, добрый день, судари мои. Его величество не у вас?

Как все южане, Йемителми плохо переносил холод. Его смуглая кожа обрела нездоровый сероватый оттенок, и весь он как-то поблек за полгода зимы.

– Ах нет, – Дрейк покачал головой, – король сегодня не заходил. Садись к камину, Йеми, согрейся. И подумай о том, что завтра уже будет тепло. Глинтвейн, грог?

– Я не доживу, – буркнул королевский почтальон, но в придвинутое Дрейком кресло сел. – Грог. Или просто темного рома налейте.

– Что интересного ты хотел поведать королю?

Йемителми строго посмотрел на Дрейка. Тот скроил простодушную физиономию.

– Ничего такого, о чем можно трепаться в кабачке, – язвительно сообщил почтальон. – Но зато вы могли бы рассказать мне пару сплетен. Э?

– Говорят, завтра будет карнавал, – невозмутимо сообщил Дрейк. – Поговаривают также, что король вставит камень в свой перстень и мировое магическое поле накроет острова. А еще ходят слухи, что солнце светит и вода мокрая. Слушай, Йеми, тебе не надоело? Мы который год знакомы, четвертый? Пора уже прекратить попытки. Если б мы хотели к тебе на службу, ты бы нас давно завербовал.

– Привычка, – ухмыльнулся южанин.

Майзен принес три кружки грога, над которыми поднимался ароматный пар.

– За короля!

Мужчины выпили.

– Неприятности, Йем? – спросил Майзен.

– Да нет, – южанин откинулся в кресле и протянул ноги к огню. – Были бы неприятности, я б тут не сидел. Так, мелочи… как обычно.

Королевский почтальон лукавил. Но Дрейк и Майзен никак не могли его в этом уличить.

* * *

Тюрьма – это не обязательно стены. Самые надежные узилища – те, где стен нет.

Ссыльных магов на Тюремном острове стерегла вода.

Два человека, скованные тяжелой цепью с подвешенным к ней тяжеленным ядром, плавают плохо и недалеко. Два скованных подобным образом мага, разумеется, нашли бы не один способ сперва избавиться от цепи, а потом уже и с водной преградой разобраться. Скажем, уплыть, обернувшись дельфином. Или улететь, перекинувшись чайкой. Да хоть бы и парусник себе призвать! Это уже зависело бы от сил мага, его умений и личных предпочтений. Но в том-то и дело, что ссыльные маги – это не маги. Просто обычные люди, к тому же несчастные и во многом беспомощные.

Главным тюремщиком на архипелаге было отсутствие магии.

К этому невозможно привыкнуть. Тот, кто с самого детства, осознавая мир, ощутил себя магом; кто тратил все свое время и силы, совершенствуясь в магическом искусстве; кто сделался сильнейшим из сильных и возжелал большего – а маги без амбиций на каторгу обычно не попадали, – лишившись доминанты своей жизни, чувствовал себя уничтоженным. Маги затруднялись подобрать сравнение этому ужасу. Дышать без воздуха? Взлететь с подрезанными крыльями? Жить без магии – смерти подобно… а может быть, и хуже смерти. Лишь надежда все-таки выбраться с Тюремного острова давала ссыльным силы терпеть зияющую пустоту внутри. Пустоту и бессилие.

Отсутствие магии на архипелаге и вода, окружающая остров, делали избыточными строгости режима. За исключением дней смены сезонов, каторжанам позволялось свободно передвигаться по Тюремному. Свободно затаскивать чугунное ядро на скалы и свободно спускаться… прогуливаться, так сказать. Разумеется, в свободное время, то есть после выполнения хозяйственных работ. Если ссыльные благополучно ломали себе шею, свалившись с обрыва, тюремщики не огорчались.

Большинство заключенных магов редко выбиралось за стены тюрьмы. Но попадались и рьяные любители прогулок, особенно среди новичков.

– Пойдем, мальчик, я покажу тебе остров, – сказал Бенга.

Руде Хунд ощерился. За неполные сутки, проведенные со старым магом, он успел возненавидеть Бенгу так истово и жарко, как никого прежде. Последние несколько часов он мечтал только о том, чтобы оказаться с проклятым южанином наедине, вдали от надзирателей.

Хунду было очень плохо. Обморочная слабость от потери магии, которая терзала его вчера, почти прошла, но осталось ощущение, будто у него вырезали какой-то важный орган. Сердце. Или печень. Ему было так плохо, что хотелось кого-нибудь убить. При этом Бенгу ему хотелось убить целенаправленно. Сильно хотелось.

– Ты сказал «да»? – осведомился старик. – Я плохо понимаю варварские диалекты.

– Да, – прорычал Хунд.

Он представил себе, как сжимает руки на жилистой шее старика. От острой ненависти у него помутилось перед глазами.

– Отлично, – невозмутимо сказал Бенга. – Только не бросайся на меня сразу, когда мы выйдем за ворота. Иначе нас вернут в камеру и испортят все развлечение. Ты меня понял?

Северянин угрюмо кивнул.

Руде Хунд не был ни глупцом, ни безумцем, ни убийцей по натуре. Он всего лишь полагал, что в любой ситуации именно он заслуживает самого лучшего, а остальные пусть подвинутся. Так думают многие люди, и не все они попадают в тюрьму. Если бы кто-то спросил молодого мага, как он очутился в нынешнем положении, как вообще угодил на каторгу, он искренне ответил бы: «Мне не повезло». Но его никто не спрашивал. Наоборот – похоже, весь мир считал, что Хунду незаслуженно везло, а он раз за разом упускал благие возможности и встревал в неприятности. Проклятье! Тем хуже для мира. Руде Хунд еще покажет им всем! Начиная с дряхлого урода-южанина.

15
{"b":"190222","o":1}