ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Филипп заблаговременно разбил палатки, принес богам благодарственные жертвы за счастливый исход предприятия и созвал всех начальников на пир. И в самом деле, говорили, что Филипп проник в необычайно опасные места, такие, куда раньше его никто не дерзал приходить с войском; он же не только совершил вторжение во главе войска, но исполнил задуманный план целиком и благополучно возвратился назад. Вот почему на радостях Филипп и готовил пиршество для начальников. Что касается Мегалея и Леонтия, то они были весьма недовольны удачею царя, так как обязались перед Апеллою мешать всем предприятиям Филиппа, и не преуспели в этом: дела приняли оборот противоположный их желаниям...42 однако на обед они явились.

15. У царя и прочих участников пира не замедлило возникнуть подозрение, что Мегалей и Леонтий не разделяют радости остальных по случаю недавних событий. Так как пиршество затянулось, и они вынуждены были участвовать в обильной, неумеренной попойке, то тут же и выдали себя. По окончании пира Мегалей и Леонтий, пьяные и уже не владевшие собою, кидались по сторонам в поисках Арата, и когда повстречались с ним на пути домой, то сначала ругали его, а потом начали швырять в него камнями. Многие спешили на помощь одной или другой стороне, и в лагере поднялись шум и смятение. Царь услышал крики и послал людей разузнать, в чем дело, и прекратить беспорядок. Явившимся людям Арат рассказал случившееся, призвал в свидетели присутствовавших и направился...43 к своей палатке. В суматохе Леонтий ускользнул каким-то непонятным способом, а Мегалея и Кринона царь, узнав, что случилось, призвал к себе и жестоко бранил. Те, однако, не смирились44 и дерзко говорили, что не покинут своих замыслов, пока не выдадут Арату и сторонникам его должной мзды45. Раздраженный этими речами, царь тут же потребовал дать ему ручательство46 в сумме двадцати талантов и велел заключить их под стражу.

16. На следующее утро царь позвал к себе Арата, просил не беспокоиться и обещал произвести строжайшее расследование. Между тем Леонтий, узнав о судьбе Мегалея, явился с несколькими пелтастами к царской палатке в надежде, что запугает юного царя и легко заставит его переменить решение. При встрече с царем Леонтий спросил, кто осмелился оскорбить действием Мегалея и заключить его под стражу. Но когда царь решительно ответил: «Это я приказал», Леонтий смутился и, что-то пробормотав, вышел разгневанный. Царь со всем флотом отошел от берега, переплавился через залив** и быстро пристал к Левкаде; людям, занятым распродажей добычи, он приказал торопиться, а сам собрал друзей47 и вел следствие над Мегалеем и его сообщниками. Арат в своем обвинении перечислил вины Леонтия и друзей его с давнишнего времени, напомнил о совершенном ими кровопролитии48 в Аргосе по удалении Антигона, об его уговоре с Апеллою, а также о его противодействии в деле палеян. Все это он подтверждал явными уликами и показаниями свидетелей, так что Мегалей и его сообщники не в состоянии были возразить что-либо в свое оправдание, а потому были единогласно осуждены друзьями царя. Кринон остался под стражей, а за Мегалея Леонтий дал ручательство.

Таков был конец козней Апеллы с Леонтием и друзьями его, противоположный первоначальным их расчетам. Они надеялись было застращать Арата и потом, когда Филипп останется один, делать все, что найдут для себя выгодным, — а вышло наоборот.

17. К этому времени Ликург, не совершив ничего замечательного, возвратился из Мессении, потом выступил из Лакедемона снова в поход и овладел городом тегеян. Так как население удалилось в Акрополь, то он повел осаду против Акрополя, но безуспешно и опять возвратился в Спарту. Между тем элейцы сделали набег на Димейскую область, вышедшую против них конницу завлекли в засаду и без труда обратили в бегство, при этом положили на месте немало галатов, из воинов граждан взяли в плен Полимеда из Эгия, димеян Агесиполида и Диокла. Что касается Доримаха, то, как я сказал выше, первый поход с этолянами он совершил в той уверенности, что безнаказанно разграбит Фессалию, а Филиппа принудит снять осаду с города палеян. Но в Фессалии он нашел Хрисогона49 и Петрея готовыми к бою, поэтому не отважился спуститься в равнину и долгое время держался на горных склонах. По получении известия о вторжении македонян в Этолию Доримах покинул Фессалию и поспешил на защиту родины. Но Доримах прибыл на место, когда македоняне вышли уже из Этолии, и вообще слишком опоздал. Между тем царь вышел от Левкады в открытое море, на пути опустошил поля оянфян и со всем флотом пристал к Коринфу, поставил корабли свои на якоре при Лехее, высадил войска и разослал по союзным городам Пелопоннеса вестников с письмами, причем назначал день, в который все они с оружием в руках должны были явиться в город тегеян на ночь50.

18. Покончив с этим, царь не оставался больше в Коринфе, отдал приказ македонянам выступать в поход по направлению к Аргосу и на другой день прибыл в Тегею. Здесь он взял с собою собравшихся раньше ахеян и направился через горы, желая вторгнуться в страну лакедемонян неожиданно для них. На четвертый день пути по окольным пустынным дорогам царь достиг возвышающихся против города холмов и, миновав их, причем с правой стороны оставался Менелайон51, дошел до самых Амикл52. Лакедемоняне видели из города, как проходило неприятельское войско и, изумленные зрелищем, пребывали в большом смущении и страхе. Дело в том, что они не успели еще успокоиться от волнения по поводу известий о разрушении Ферма Филиппом и вообще о делах его в Этолии; в среде их шли речи о том, чтобы послать Ликурга на помощь этолянам. Но никто из лакедемонян и не воображал, что опасность может обрушиться на них самих с такою быстротою из страны столь далекой, тем более что и возраст царя не мог внушать им какого-либо страха. Отсюда понятно, что лакедемоняне были вне себя от ужаса, ибо события застигли их врасплох. И в самом деле, отвага и ловкость Филиппа в предприятиях были не по возрасту, и он повергал всех врагов своих в недоумение и ставил их в беспомощное положение. Так, поднявшись из глубины Этолии53, он, как сказано выше, за одну ночь переправился через Амбракийский залив и пристал к Левкаде; прождал там два дня, на третий к утру снялся с якоря и через день бросил якорь у Лехея, по дороге опустошив побережье этолян. После этого, нигде не останавливаясь, на седьмой день пути он достиг господствующих над городом холмов, что подле Менелайона, так что очень многие не верили своим глазам.

19. Итак, лакедемоняне, перепуганные неожиданностью нападения, не знали, что делать, за что взяться, а Филипп в первый же день расположился станом подле Амикл. Поселение, называемое Амиклами, славится во всей Лаконике обилием деревьев, плодородием, и от Лакедемона отстоит оно стадий на двадцать. В нем есть едва ли не знаменитейшее из всех лаконских храмов — святилище Аполлона54. Поселение расположено со стороны города, обращенной к морю. Еще через день Филипп, опустошая поля, спустился к так называемой стоянке Пирра55. В течение двух следующих дней он совершал опустошительные набеги на соседние местности и разбил свой лагерь подле Карния56; отсюда двинулся к Асине57, сделал несколько безуспешных приступов против этого города и снова пошел дальше. Так исходил он, сопровождаемый опустошением, всю страну, обращенную к Критскому морю, до Тенара58; оттуда опять свернул и направился мимо корабельной верфи лакедемонян, именуемой Гифием59, обладающей надежной гаванью, которая отстоит от города60 стадий на тридцать. Оставив Гифий вправо от дороги, Филипп расположился станом подле Гелии61; это самая большая и прекраснейшая часть Лаконской области. Отсюда он высылал фуражиров, опустошал огнем все окрестности, уничтожал произведения почвы, и с фуражирами дошел до Акрий и Левк и даже до полей Боев62.

121
{"b":"190273","o":1}