ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

411. Из тех тридцати дней, в течение которых давались представления, все участники игр, единоборства и охоты умащали себя в гимназии шафранным маслом из золотых сосудов; таких сосудов было пятнадцать, столько же с киннамомовым маслом и с нардовым. В следующие за сим дни употреблялись масла из фенигрена, амарака и ириса, все очень ароматные. Для пира накрывались ложи в числе тысячи и даже полутора тысяч, все роскошно отделанные.

Поведение царя на празднестве.

Распорядителем на празднестве был сам царь, державший себя унизительно и непристойно12. На плохой лошади скакал он вдоль процессии, одних подгоняя вперед, других сдерживая, как и подобало распорядителю. Если бы снять с него царский венец, то никто из людей не знающих ни за что не поверил бы, что перед ними царь, всесильный властелин, ибо на вид он был проще скромного слуги, Во время пира он сам стоял у входа, пропуская гостей, усаживая на места других, или давал указания слугам, разносившим яства. Согласно с сим он подходил к пирующим, присаживался к одним, возлегал близ других; то бросал кусок и обмывал кубок, то вскакивал и переходил на другое место, обходил всю пиршественную залу, принимая здравицы стоя и перекидываясь шутками с музыкантами. Когда пиршество подходило к концу и очень многие уже удалились, скоморохи внесли царя, закутанного с головы до ног, и положили на землю; потом под возбуждающие звуки музыки он вскочил нагишом и, заигрывая со скоморохами, отплясывал смешные и непристойные танцы, так что все от стыда разбежались из залы. Всякий, кто присутствовал на празднике, когда останавливал взор на необычайной роскоши празднества, на устройстве состязаний и шествий и на общем распорядке, изумлялся и дивился богатствам царя и царства; зато, когда присматривался к самому царю и к его предосудительным поступкам, он решительно недоумевал, как могут в одном и том же лице совмещаться столь высокие достоинства и столь низкая порочность (Диодор).

Поведение царя на празднестве.

Распорядителем на празднестве был сам царь. На плохом коне скакал он вдоль процессии, одних подгоняя вперед, других сдерживая. Во время пира он сам стоял у входа, пропуская одних гостей и усаживая на места других, или вводил слуг, разносивших яства. Обходя пирующих, он здесь присаживался, там возлегал. По временам бросал кусок или отодвигал кубок, вскакивал и переходил на другое место, обходил пиршественную залу, принимая здравицы то там то сям, и в то же время перекидываясь шутками с музыкантами. Когда пиршество подходило к концу и многие уже удалились, скоморохи внесли царя, закутанного с головы до ног, и положили на землю, как бы одного из своих13 товарищей. Вскочив под возбуждающие звуки музыки, он плясал и представлял вместе со скоморохами, так что все от стыда разбежались. Все это празднество устроено было частью на те средства, какие он вывез из Египта, когда предательски напал на Филометора, тогда младенца еще, частью на приношения своих друзей. К тому же он разграбил14 очень многие святилища (Афиней).

5. Притворное радушие Антиоха.

...Вскоре по окончании празднества явилось посольство Тиберия**15 с целью разведать положение дел на месте. Антиох принял послов с такою ловкостью и так радушно, что Тиберий и его товарищи не только не заметили в нем какого-либо коварства или следов вражды за прежнее обращение с ним в Александрии, но еще указанием на его чрезвычайное радушие изобличали лживость противоположных уверений. Действительно, не говоря о прочем, Антиох уступил послам свой дворец и, по-видимому, готов был отказаться и от царского венца, хотя в действительности был настроен совершенно иначе и питал к римлянам враждебнейшие чувства (О посольствах).

6. Посольства родосцев, ахейцев, Прусия, азиатских городов в Риме.

...Из многочисленных посольств, прибывших в Рим, наиболее значительными были: посольство Астимеда от родосцев, Эврея Анаксидама и Сатира от ахейцев, Пифона от Прусия; все они были приняты сенатом16. Посольство Прусия выступило с жалобами на то, что царь Эвмен присвоил себе некоторые области их владыки, не оставляет в покое Галатии и не исполняет определений сенатских, оказывает поддержку своим единомышленникам и, напротив, всеми способами старается вредить тем людям, которые сочувствуют римлянам и желают действовать в согласии с постановлениями сената. Было несколько посольств и от азиатских городов с жалобами на Эвмена, в которых давали понять, что царь водил сношения с Антиохом. Выслушав обличителей, сенат не отвергал обвинений, но и собственного суждения не высказывал, сохраняя его про себя и вообще не доверяя нисколько словам ни Эвмена, ни Антиоха. Галатам, напротив, сенат выразил сочувствие и поддерживал притязания их на независимость17. Посольство Тиберия хотя возвратилось в Рим, но и само не имело и сенату не могло дать больше того, что оно знало об Эвмене и Антиохе раньше, до отбытия из Рима. Так цари своею обходительностью обошли Тиберия и его товарищей.

7. Речь родосского посла Астимеда.

Вслед за сим приглашены были в сенат и выслушаны родосцы. На сей раз Астимед, представ перед сенатом, вел свое дело18 рассудительно и более искусно, нежели в предыдущее посольство. Теперь он не обвинял других эллинов, сразу стал просить о пощаде, как человек, которого стегают бичом19; он объяснил, что отечество его наказано достаточно, даже строже, чем того оно заслуживало. Перечисляя при сем испытанные потери, он вкратце упомянул прежде всего, что родосцы лишились Ликии и Карии, которые стоили им с самого начала огромных денег, ибо они вынуждены были вести три войны, и вот теперь потеряли доходы, которые получали с поименованных земель. «Но быть может, — прибавил он, — так и быть должно. Вы подарили эти земли родосскому народу в награду за дружбу и почитали себя в полном праве отнять их, когда в вас зародилось и подозрение, и недоверие к нам. Однако Кавн мы купили у Птолемеевых военачальников, как известно, за двести талантов, а Стратоникию получили в знак величайшей милости от сына Селевка Антиоха***, и эти два города доставляли нашему народу ежегодно сто двадцать талантов. Все эти доходы мы во исполнение ваших требований утратили. Таким образом, вы наложили более тяжелую пеню на родосцев за их ошибку, нежели на македонян, которые, были вашими давними врагами. Но тяжелее всего для нашего города потеря доходов от гавани после того, как вы освободили Делос от пошлин20 и отняли у нашего народа свободу решать подобающим образом как вопрос о гавани, так и все прочие дела. Что мы говорим правду, нетрудно доказать это. Тогда как в прежнее время сумма сборов в гавани доходила21 до миллиона драхм22, теперь вы отняли23 полтораста тысяч, так что гнев ваш, римляне, стоил нашему государству главнейших источников дохода. Разумеется, вы имели бы право гневаться на нас так долго и с таким упорством, если бы заблуждение и вражда разделялись всем народом. Но вам прекрасно известно, что виновны в таком безрассудстве лишь весьма немногие из родосцев и что все они наказаны смертью по воле самого народа. Почему же вы так безжалостны к народу, ни в чем неповинному, тем паче что в отношении всех прочих называют вас народом милосерднейшим и великодушнейшим. Посему, утратив источники доходов, свободу и равенство прав, блага, за целостность коих он в прежнее время не останавливался ни перед какими жертвами, народ наш просит и молит смирить ваш гнев, простить нас, когда мы уже приняли на себя столько ударов, и вступить с нами в союз, дабы для всех стало ясно, что вы не гневаетесь больше на родосцев и вернулись к прежнему дружественному настроению. В благорасположении вашем, а не в союзной помощи оружием и войском нуждается теперь наш народ». В таких и подобных выражениях говорил Астимед, и слова его произвели на сенаторов действие, какое по обстоятельствам было желательно. Но наибольше помогло послам, что незадолго перед сим возвратился Тиберий с товарищами: уполномоченные удостоверили, что родосцы следуют в точности всем определениям сената, что все виновники отчуждения Родоса от римлян приговорены ими к смертной казни, этим они принудили противников родосцев замолчать и доставили Родосу союз с римлянами24 (О посольствах).

334
{"b":"190273","o":1}