ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

8. Бескорыстие Эмилия Павла.

...Важнейшее и красноречивейшее свидетельство о характере Луция Эмилия обнаружилось для всех с его смертью15, ибо каким прославляли его при жизни, таким он явился и после смерти, а это, согласится всякий, вернейший знак доблести человека. Так, из Иберии он привез с собою в Рим больше золота, чем кто бы то ни было из его современников, точно так же в Македонии получил в свое распоряжение огромнейшие сокровища, причем в обоих случаях пользовался безграничною властью, и все-таки оставил после себя такие ничтожные средства, что16 не было возможности выдать жене все приданое из его движимости, если бы сверх того не было продано кое-что из земельных угодий, о чем некоторые сведения сообщены нами раньше. Они, можно сказать, подрывают славу тех мужей из эллинов, которых превозносят за бескорыстие. В самом деле, если заслуживает удивления такой человек, который отверг деньги, предложенные ему за какие-либо услуги, как поступили, говорят, афинянин Аристид и фиванец Эпаминонд, то насколько замечательнее характер человека, который, располагая целым царством и имея возможность действовать в нем по своей воле, не польстился ни на что. Если бы наши слова показались неправдоподобными17, достаточно вспомнить, что пишущему было прекрасно известно, что скорее всех прочих сочинение его попадет в руки римлян, ибо в нем изложены их подвиги, к тому же славнейшие и в весьма большом числе. Чтобы сочинение наше осталось неизвестным для римлян, чтобы они благосклонно отнеслись к обманщику, это невероятно. Посему никто не стал бы по доброй воле обрекать себя на недоверие и пренебрежение со стороны читателей. Это правило обязательно вспоминать при чтении нашего труда каждый раз, когда какое-либо из наших известий о римлянах покажется кому-либо несообразным.

9. Рассказ об отношениях между Полибием и домом Сципионов.

Так как ходом нашего повествования и самыми событиями мы приведены к дому Сципионов18, я желаю ради читателя исполнить обещание, сделанное в предыдущей книге4*. Я обещал рассказать, почему и каким образом так высоко поднялась слава Сципиона в Риме и заблистала раньше, чем можно было ожидать; вместе с тем каким образом дружеские отношения между Полибием и Сципионом сделались настолько близкими и прочными, что молва о них не только обошла Италию и Элладу, но об их взаимных чувствах и о постоянстве дружбы знали и весьма отдаленные народы. Что знакомство между ними началось с передачи нескольких книг и с беседы о них, это мы сказали5*. Когда знакомство окрепло, а отозванные в Рим ахейцы разосланы были по городам19, юноши Фабий и Сципион, сыновья Луция, упросили претора20 оставить Полибия в Риме. Когда близкие отношения между ними становились после этого все теснее, произошло следующее: однажды несколько человек нас вышло разом из дома Фабия, причем Фабий направился к форуму, а Полибий со Сципионом пошли в другую сторону. Дорогою Публий тихим, мягким голосом, с краской на лице спросил меня: «Почему, Полибий, когда мы, братья, сидим за столом вместе, ты непрестанно разговариваешь только с братом, к нему обращаешься со всеми расспросами, ему даешь объяснения, а мною пренебрегаешь21? Наверное, ты думаешь обо мне так же, как и мои граждане, о которых мне приходится слышать. Все считают меня человеком неподвижным и вялым, — это их слова, а так как я не занимаюсь ведением дел в судах, то и совсем лишенным свойств римлянина с деятельным характером. Не такие свойства, но прямо противоположные, говорят они, должны отличать представителя дома, к которому я принадлежу. Это огорчает меня сильнее всего». 10. Полибия изумили уже первые слова юноши, которому в то время было не больше восемнадцати лет, и он сказал: «Именем богов, Сципион, прошу тебя, не говори так и не думай. Я делаю это вовсе не из пренебрежения или невнимания к тебе, совсем нет. Но твой брат старше, поэтому с ним я начинаю наши беседы и в заключение к нему обращаюсь со своими суждениями и советами, будучи убежден, что и ты с ним согласишься. Теперь с удовольствием слышу, как ты огорчаешься тем, что тебя считают менее деятельным, чем то приличествует человеку из такого дома: твои слова обличают высокую душу. Сам я был бы рад приложить мои силы и старания к тому, чтобы научить тебя говорить и действовать так, как этого требует достоинство твоих предков. Для преподавания наук, которыми, как я вижу, вы теперь занимаетесь, не будет недостатка в людях, готовых пособить вам, ни у тебя, ни у твоего брата. Я вижу, что в наше время люди этого рода притекают сюда из Эллады в большом числе. Но в том деле, которое, как видно из твоих слов, теперь озабочивает тебя, ты не мог бы, я думаю, найти товарища и помощника более пригодного, нежели я». Полибий еще не кончил, как Публий схватил обеими руками его правую руку и, с чувством сжимая ее, сказал: «Если бы дожить мне до того дня, когда ты оставишь в стороне все прочие дела, посвятишь твои силы мне и станешь жить со мною вместе. Тогда, наверное, я и сам скоро нашел бы себя достойным и нашего дома, и наших предков». Полибий радовался при виде горячей любви юноши, но и смущался его мыслью о высоком положении дома Сципионов и о могуществе его представителей. Во всяком случае, со времени этой беседы юноша больше не покидал Полибия, и дружба с ним была Сципиону дороже всего.

11. Доблесть П. К. Сципиона Африканского Младшего.

Во все последующее время Сципион и Полибий непрерывно упражняли свои взаимные чувства на деле, благодаря чему они развились в столь нежную дружбу, как будто между ними существовали отношения отца к сыну и кровные узы. Влечение и любовь к прекрасному проявились в Сципионе прежде всего в том, что он стремился22 стяжать себе славу человека воздержанного и превзойти в этом отношении своих сверстников. Достигнуть такой цели, столь возвышенной самой по себе и трудной, было легко в тогдашнем Риме при господствовавшем в народе упадке нравов. Молодые люди отдавались со страстью любовникам или любовницам, другие увлекались представлениями, пьянством и расточительностью, в Персеевой войне быстро переняв от эллинов эту слабость. Сладострастие до такой степени обуяло молодежь, что многие за любовника платили талант. Распущенность как бы прорвалась наружу в описываемое нами время прежде всего потому, что после разрушения Македонского царства мировое владычество римлян казалось нерушимым; потом, вследствие прилива из Македонии в Рим больших сумм денег, приумножилось благосостояние отдельных граждан и государственное богатство23. Как бы то ни было, но Сципион усвоил себе противоположные правила поведения, и в борьбе со всякими страстями воспитал из себя человека последовательного, во всем себе верного, и оттого в какие-нибудь пять лет24 стал известен в народе своею благопристойностью и самообладанием. Потом он непрестанно стремился превзойти всякого щедростью25 и неподкупностью. В этом отношении сильную поддержку26 оказывала ему совместная жизнь с родным отцом, да и от природы ему присуще было влечение к правде; наконец, благотворно действовали и некоторые случаи в его жизни.

12. Образчики бескорыстия Сципиона: отношение его к матери.

Так, сначала умерла у него бабка, мать отца-усыновителя; она была сестрою его родного отца Луция6* и женою деда-усыновителя его, Сципиона, прозванного Великим7*. Она оставила после себя большое состояние, и наш Сципион, единственный наследник ее, дал первое свидетельство бескорыстного характера, именно: Эмилия27, — так называлась покойная, — при жизни выступала с блеском и роскошью в праздничных шествиях женщин, как подобало римлянке, делившей жизнь и счастье со Сципионом. Не говоря уже о роскоши одеяния и колесницы, за нею следовали в торжественных выходах корзины, кубки и прочая жертвенная утварь, все или серебряные, или золотые предметы; соответственно тому велико было количество следовавших за нею рабынь и рабов. Всю эту обстановку тотчас после погребения Эмилии Сципион подарил матери8*28, которая задолго до того разошлась с Луцием и жизненные средства которой не отвечали знатности ее рода. Посему она раньше уклонялась от праздничных выходов, а когда теперь выступила в жертвенной процессии, блестящей и всенародной, в роскошном убранстве Эмилии, и за нею следовали те же погонщики мулов, те же лошади и колесница, что были у Эмилии, то при виде этого зрелища женщины восхищались благородством и великодушием Сципиона, и все с воздетыми к небу руками молились о ниспослании на сына обильных милостей. Такое поведение наверное всюду нашли бы достохвальным; оно было изумительно в Риме, где решительно никто никому не дает ничего из своего имущества добровольно. Это был первый случай, заставивший говорить о Сципионе как о человеке великодушном; молва разносилась быстро благодаря тому свойству женщин, что они в своей словоохотливости неистощимы на похвалы о том, что им нравится.

342
{"b":"190273","o":1}