ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако вернемся к нашей теме, — продолжает Эд. — Жить без денег тоскливо. Терпеть не могу, когда меня припирает к стенке. Мне уже скоро сорок. Хочется построить еще два дома, один там, высоко на горе, с видом на оба залива, другой поблизости от этого. Я уже купил участок…

Земля — последнее приобретение Эда. Другой был бы доволен безмятежной жизнью в таком прелестном уголке, как залив Паопао, только не этот голландец, привыкший к энергичной деятельности. Кровь предков определяет направление его предприимчивости: он отвоевывает землю у моря. Вгрызается в близлежащий склон горы и добытую оттуда землю сбрасывает в море. Для этого он нанял рабочего. Постепенно, из недели в неделю, растет участок Эда. Приобретенная земля будет дорожать с каждым годом. Спекуляция участками, пригодными для постройки отелей и жилых домов, приобретает на Таити невиданные размеры. Люди покупают целые острова!

— Как вы отнеслись бы к тому, что Муреа превратится со временем в музей-резервацию для туристов и разделит участь Гавайев?

— Отвечу вопросом на вопрос. Что же нам, держать острова под колпаком? Хотя должен признаться, что меня иногда раздражают эти табуны туристов…

— Если туризм возрастет в несколько раз, Таити будет безвозвратно уничтожен, и надо будет бежать отсюда. Только куда! — ворчу я сквозь зубы.

Художник не боится «белой опасности». Для мечтателей и мизантропов в Полинезии еще довольно много островов, где можно построить дом. На всех морях мира есть острова и островки, которые только и ждут своих робинзонов. Гамбургская фирма «Бем унд Влади» занимается посредничеством по продаже трехсот двадцати островов. Они находятся в Балтийском и Средиземном морях, в Тихом океане и даже у самого полярного круга. Упомянутая фирма имеет также в своем распоряжении большое количество мелких островов, принадлежащих Индонезии, которые правительство этой страны сдало в аренду на 999 лет. К числу клиентов гамбургской фирмы принадлежат любители природы, бизнесмены, пенсионеры, просто усталые люди, которые скверно чувствуют себя в этом безумном мире. Очень доволен посредничеством гамбургского маклера Влади звезда голливудского экрана Марлон Брандо. Через немецкую фирму он купил два атолла. На одном, поблизости от Таити, он построил суперсовременную виллу и отель для туристов, а на другом — ферму по разведению омаров.

Эд вполне счастлив. Во всяком случае, он так утверждает. Пишет картины и продает их; живет, круглый год не надевая галстука (большинство белых поселенцев носят их только по праздникам), не платит подоходный налог. Чего еще желать…

Наконец мы приближаемся к знакомому берегу, где желтым пятном виднеется «хижина» голландца. Теива приветствует нас улыбкой.

После обеда укладываемся спать. Эд и его вахина на своих кроватях, я — на своей, но под другой крышей. Хозяин ставит на полу около моего дивана зажженную курительную свечу в форме спирали, отгонять москитов.

— Хэлло, бой, как дела? — весело приветствует он меня вечером. Отдохнувший, довольный, Эд сражает меня, сообщая как бы между прочим:

— В отеле «Эймео» нас ждут танцы.

Вот здорово! Конечно, я иду на полинезийские танцы, ведь это первая обязанность каждого иностранца.

В ресторане многолюдно и оживленно. Шум, как п кабаке «Зизу Бар» в Папеэте. Местые жители и явившиеся из всех отелей туристы потягивают за столиками виски, пиво, обмениваются замечаниями. Начинается шоу.

В большом зале выступают изящные полинезийки с украшениями на головах, напоминающими папскую тиару. Бедра танцовщиц слегка колышутся под аккомпанемент гитар, юбочки из растительных волокон то обнажают, то снова прикрывают колени. Ансамбль из района Темае необычайно слажен, движения отдельных танцовщиц сплетаются в идеально гармоничное целое. Сразу видно, что танец — их стихия. Дважды в неделю девушки демонстрируют это мерное колыхание бедер.

Туристы не теряют времени даром, как безумные щелкают фотоаппаратами. Осиным роем жужжат миниатюрные кинокамеры. Шестидесятилетние дамы украсили седые волосы красными цветами. Вид европейской женщины, одетой под полинезийку, ничуть не привлекает, скорее напротив — отталкивает. Пожилые мужчины — в ожерельях из ракушек. В венках на лысых головах они выглядят комично, даже гротескно. В путевках этих паломников в Полинезию будет отмечено галочкой еще одно «мероприятие».

Под конец танцовщицы бросаются на штурм столиков и расхватывают посетителей, увлекая в вихрь танца. Верти задом, пей, веселись! Надо делать вид, что умеешь танцевать даже в таитянском стиле. Передо мной два мира: с одной стороны великолепно сложенные полуобнаженные юноши и сильные, красивые, рослые девушки, с другой — тощие американки, блеклые, помятые людишки. При виде этого проституирования островной традиции белыми людьми меня внезапно охватывает отвращение и ярость оттого, что я принадлежу к той же расе.

С меня довольно. Пошли отсюда. Теива смотрит на меня с возмущением, карие глаза блестят, как у кошки. Эд колеблется, вопросительно смотрит на меня. Остаюсь.

Так мы и сидим за столиком, болтаем о том, о сем. Мой спутник осушает один за другим стаканы местного пива. Я расспрашиваю голландца о вахинах.

— Это особая история, — начинает художник. — В пышный благоухающий букет Таити надо включить и его женщин. Здешние девушки — милые, славные, практичные, но очень быстро толстеют и стареют. Они нравятся тем мужчинам, которые не ищут в спутнице жизни интеллект и которым не нужны женщины с комплексами. Но таитянки тоже умеют показывать коготки. Гордые и своевольные, они то и дело обижаются, так что с ними надо иметь безграничное терпение. При всем этом сколько в них врожденной беззаботности! Иногда непонятно, хорошо это или плохо. Ну что ж! Ведь любят не только за достоинства — тогда вообще не было бы любви, — сентенциозно заключает Эд.

Таитянки считаются самыми красивыми женщинами в мире, хотя их красоту трудно определить классическими мерками. Не каждая женщина архипелага похожа на Элизабет Тейлор, и вообще если они и красивы, то не на европейский лад. В их красоте чувствуется что-то первобытное, она излучает силу. С детства воспитанные в гармонии с природой, они сохранили свободную, легкую походку и кошачью гибкость. Об их волосах я уже рассказывал. Похоже, вахины приобрели репутацию необычайно привлекательных женщин именно благодаря волосам и золотистому оттенку кожи.

— Посмотри вон на ту танцовщицу. Какая гладкая кожа, — показывает художник.

Действительно, у нее золотисто-коричневая нежная кожа, упругая грудь, великолепно вылепленные бедра. Гибкая, с изящными движениями, как у всех здешних островитянок; и даже ее квадратные крестьянские кисти рук и крупноватые стопы с широко расставленными пальцами не портят общего впечатления. Кстати, эти особенности телосложения подчеркнуты на многих картинах Гогена. Несомненно, таитяне — красивый народ, но рассказы о необычайной красоте полинезийских женщин — все-таки преувеличение.

— А своим браком ты доволен, Эд? — спрашиваю художника в лоб. Эд улыбается — понял с полуслова.

— Сейчас объясню, — загадочно заявляет он в ответ. — Да, мир куда сложнее, чем мы думаем, замурованные в свой европейский эгоизм, занятые только собой. Видишь ли, Теива — моя вторая жена…

— А первая? — не удержался я от любопытства.

— Первая два года назад сказала мне «фиу» и исчезла. Удрала из дома и сейчас околачивается в Папеэте. Женщины непредсказуемы, нельзя к ним относиться серьезно…

«Похоже, мой приятель чокнутый», — думаю я, бросая взгляд на Теиву. Вахина сидит за столиком, с руками, сложенными на груди, и дуется, как девочка.

— Нелегко угадать мысли таитянина, — продолжает художник. — Но еще труднее понять сердце таитянки. Сплошная загадка, вернее, целая серия загадок. В минуту, когда кажется, ты крепко держишь ее в руках, она от тебя далеко, далеко… Моя первая жена умчалась в Папеэте…

Здешние жители не придают большого значения постоянству брачных уз. «Только не официальный брак», — ставят они условие. Если что-нибудь не так, вахины уходят и потом повторяют попытку выйти замуж. Много браков смешанных. Правда, полинезийцы не жалуют европейских женщин, особенно голубоглазых блондинок. С таитянками дело обстоит иначе, немалую роль играет врожденное женское любопытство. Однако вахина редко бывает счастлива в браке с белым. Можно ли удивляться? После краткого периода бурной любви белый тане становится ей чужим. Ей непонятен его образ мыслей, его поступки. Может случиться, что однажды она скажет «фиу» и уйдет от него навсегда. Таитянки не отличаются покорностью, в противоположность японкам, согнувшимся, не смеющим смотреть в глаза, буквально ползающим на коленях…

26
{"b":"190276","o":1}