ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Следует сказать, что этой победе предшествовала целая серия поражений. Когда-то полулапчатые гуси обитали по всей Австралии. Они считались ценным трофеем, и на них вовсю охотились. Затем стали осушать болота, где они могли добывать пищу в сухой сезон. В итоге к середине нынешнего столетия этот вид птиц исчез с большей части континента. Правда, и сегодня в сезон дождей они разлетаются по всей Австралии, но с наступлением засушливой поры, когда болота и старицы высыхают, гуси дружно отступают к северному побережью — единственному оставшемуся прибежищу.

Спрятавшись за мангровыми деревьями, мы наблюдали за птицами, но заняться съемками было нельзя: для этого требовалось соорудить укрытие, а шум тут же спугнул бы птиц. Раздвинув ветки, я шагнул на глинистый берег. Раздался громоподобный треск крыльев — огромная стая взмыла в воздух и, описав круг, перелетела на другой конец болота, оставив на воде расходящиеся круги.

Я заметил узенькую полоску суши, вдававшуюся в лагуну. Пожалуй, там следовало устроить наблюдательный пункт: все озеро как на ладони, а со стороны берега подход прикрывал густой кустарник, так что можно подобраться незамеченными. На стрелке выступа росла плакучая ива, одна из веток которой опускалась до земли; если к ней добавить еще несколько ветвей, получится прекрасная «ширма».

В ту же ночь мы соорудили укрытие, а на следующее утро, устроившись в нем еще до зари, начали наблюдать за гусями, приготовив для съемок камеру.

Укрытия редко бывают комфортабельными, но это оказалось особенно неудобным. Почва, поначалу казавшаяся твердой, вскоре начала проседать над ногами, и мы вместе с камерой на треноге стали медленно погружаться в трясину. Листва, успешно прикрывавшая нас от птиц, не менее эффективно защищала и от малейшего дуновения ветерка, изредка проносившегося над лагуной, так что атмосфера внутри весьма напоминала турецкую баню. По утрам и вечером с болота налетали комары и безжалостно изводили нас. Пытки усугублялись тем, что мы не решались размахивать руками и прихлопывать насекомых. Но зрелище, открывшееся перед нами, искупало все муки.

Гуси кормились так близко от нас, что можно было разглядеть ярко-розовую кожицу у основания клюва и желтые лапки. У многих от барахтанья в грязи белые грудки покрылись тонкой коричневой корочкой. Отсюда было отчетливо видно, что лапы у гусей лишь наполовину перепончатые; это одна из особенностей, которая выделяет их из всей массы пернатой дичи.

Чарльз, Боб и я боялись шелохнуться, переступали с ноги на ногу с превеликой осторожностью и переговаривались сдавленным шепотом. Мы вели себя так, словно очутились в храме, а поскольку поведение нередко вызывает соответствующие эмоции, мы действительно испытывали благоговение, глядя на происходящее. Мы чувствовали себя апостолами, которым открылось видение; нам было дозволено заглянуть в другой мир. Таким он выглядел до того, как человек появился на Земле. Он был неподвластен человеческому разуму, логике и морали. Этот мир жил по законам природы: колебания солнечного тепла, испарение воды, набухание почек и миграции гусей были в нем главными событиями. Все остальное отходило на второй план…

Спустя два-три часа порыв ветра разнес по болоту жужжание камеры. Отбившийся от стаи гусь, кормившийся совсем рядом с нами, выгнул от страха шею и взмыл вверх. За несколько секунд все уловили сигнал тревоги, и стая разом взлетела; гортанное гоготанье сменилось шумом отчаянно хлопающих крыльев.

Мы были в бешенстве — пропустить такой потрясающий кадр! Чары тоже развеялись. Вторгшись в чужое царство, мы нарушили его равновесие и гармонию.

Лагуна не случайно стала пристанищем гусей. Здесь и глубина была достаточной, и густо росла болотница — любимая пища этих птиц. Соседние болота принадлежали другим видам. В одной из тихих заводей маневрировала флотилия пеликанов. Создавалось впечатление, что они стараются все делать в унисон: пеликаны всегда плыли параллельными курсами, важно склонив под одинаковым углом свои смешные головы. Если они ловили рыбу, то разом погружали широкие клювы в воду и так же синхронно поднимали головы. Ансамбль не уступал слаженностью движениям девушек из хорошего мюзик-холла, исполняющих канкан.

К сожалению, заводь, занимаемая пеликанами, примыкала к пустынному берегу с очень редким кустарником, так что подобраться к ним незамеченным практически было невозможно, Стоило пеликанам почувствовать наше присутствие, как они тут же забывали строгую дисциплину, беспорядочно кидались в разные стороны и взлетали. В воздухе, однако, к ним возвращался инстинкт коллективизма. Они выстраивались гуськом и медленно улетали, синхронно взмахивая крыльями. Иногда они планировали — опять же все вместе, разом прекращая махать крыльями. Даже менять направление они умудрялись одновременно. Совершенно непонятно, как птицам удается добиться такого мастерства. У них наверняка есть свой язык общения, о механизме которого нам ничего не известно.

В другом месте мы обнаружили австралийских журавлей. Увидеть этих редких птиц можно, только если очень повезет. Серые, с малиновыми шапочками на голове, они степенно расхаживают парочками вдоль берега, словно ведут серьезную беседу. Надо сказать, что все члены журавлиного семейства обладают склонностью к танцам, однако, по общему мнению, никто не делает это с таким блеском, как австралийские журавли. Обычно они выступают парами, но иногда вся стая затевает дружную кадриль, опуская и поднимая головы, вытягивая шеи и прищелкивая клювами. Говорят, что, если одна птица вдруг собьется, остальные начинают возмущенно клевать ее, призывая к порядку.

К сожалению, те несколько пар, что мы встретили, ни разу не порадовали нас танцами. Время было не то, танцевальный сезон еще не начался. Как только мы приближались, журавли взмахивали крыльями и уносились к центру болота, где вновь заводили свои серьезные беседы. Нам оставалось лишь любоваться ими издали.

Белых цапель было, пожалуй, не меньше, чем гусей. На отдельных участках болота они скапливались так густо, что их стаи напоминали снежные сугробы. Стоило чуть потревожить цапель, как в воздух вихрем взметалось белое облако. В лагуне обитало четыре вида белых цапель — большие, средние, малые и египетские; они отличались друг от друга размером и оттенками окраски. Наше внимание особенно привлекали египетские цапли, поскольку обстоятельства их появления на Северной территории довольно загадочны.

Большую часть года египетские цапли почти неотличимы от малых, разве что тело у них поплотнее, а шеи потолще. Нужен острый глаз натуралиста, чтобы выделить их в стае малых белых цапель, да и то если заранее ожидаешь увидеть их там. Зато в период размножения — как раз, когда мы их наблюдали, — распознать египетских цапель очень просто: их выдает появляющееся на спинке и грудке желтовато-коричневое оперение, Сотни этих птиц бродили по болоту у Нурланджи.

История их появления в Австралии таинственна. Египетские цапли обитали здесь не всегда. Везде в мире они, как правило, живут по соседству с крупным рогатым скотом, проводя большую часть времени на спине у животных, выискивая насекомых. Таким образом, египетские цапли не могли появиться на Северной территории раньше середины прошлого столетия, когда там расплодились буйволы. Однако, судя по отчету орнитологов, составленному в 1933 году, этих птиц в это время на континенте не было. В том году фермеры-скотоводы Западной Австралии, озабоченные обилием клещей у животных, завезли из Индии восемнадцать цапель и выпустили их в Кимберли, Птицы исчезли, и все решили, что затея провалилась.

Но в 1948 году один ученый, путешествуя по Северной территории, заметил в стаях малых белых цапель множество птиц с характерными желтовато-коричневыми спинками. Не исключено, что это были потомки завезенных пятнадцать лет назад восемнадцати особей, и задуманная интродукция успешно осуществилась.

Мне думается, однако, что такое объяснение не учитывает природных особенностей египетских цапель. Эти птицы — одни из самых смелых и предприимчивых «колонизаторов» мира пернатых. Поначалу их родным домом были Азия и Африка. Затем колонии этих цапель обнаружили в Европе — на болотах в устье реки Гвадалквивир, на юге Испании. В 1911 году одна египетская цапля была замечена в стае малых белых цапель в Британской Гвиане (ныне Гайана). Натуралисты предположили, что она отбилась от стаи и попутный ветер перенес ее через Атлантический океан. Но в 1930 году египетских цапель видели в Гвиане уже довольно много, а это значит, что они начали там размножаться. В последующие годы птицы расширили свои владения в Новом Свете — появились в Венесуэле, Суринаме и Колумбии. К 1952 году они добрались до юга Соединенных Штатов и продолжили путь на север, так что сейчас их можно встретить и в Канаде.

66
{"b":"190282","o":1}