ЛитМир - Электронная Библиотека

За оградой мальчишки торгуют предметами, изготовленными в мастерской напротив. Идем туда. Должен сказать, что выполненные здесь бронзовые копии ничем не отличаются от оригиналов, насчитывающих несколько сотен лет. Парнишки поменьше продают керамические головки, сделанные не в мастерских, на устройство которых требуются определенные капиталовложения, а кустарно, их собственными руками. И, надо сказать, головки очень хороши.

Когда мы уже сели в машину, к нам присоединился гид из музея. После блужданий по каким-то закоулкам и переулкам мы наконец подъезжаем к Варингин Лаванг — воротам XIII века. Обнаруживаю здесь нечто весьма знаменательное — в одной из щелей в стене торчат цветы и обгоревшая ароматическая палочка… Что это значит? Видимо, мусульмане-яванцы хотят жить в мире со сверхъестественными силами.

Мы осмотрели также еще одни ворота XIII века, Баджанг Рату, построенные в балийском стиле. Это понятно — остров Бали входил в состав империи Маджапахит. На красной кирпичной стене четко выделяются рельефы. Особенно порадовали мое сердце музейного работника крепкие металлические конструкции, которые предстали моим глазам, когда я вошел в храм. Значит, здесь все-таки занимаются, консервацией памятников старины!

За машиной гурьбой бежали ребятишки, маленькие смешные обезьянки, следом за ними — взрослые. Здесь я впервые столкнулся с тем, что за согласие позировать перед кинообъективом просят вознаграждение. Сначала девушка, потом пожилая матрона. Мои спутники протянули им пять рупий, и те приняли с радостью. После этого, к великому огорчению детворы, громко кричавшей «Present, present!», мы уехали.

По пути я с любопытством рассматривал заборы, какими крестьяне огораживают здесь свои усадьбы. Изгороди, построенные из кирпичей, сохранившихся с эпохи Маджапахит, выглядят весьма основательно. Среди кирпичей изредка попадались огромные тесаные камни. Я имел возможность убедиться, что использование кирпича в домашнем хозяйстве отнюдь не ушло в прошлое. Только раньше кирпич производили, а теперь его добывают. А как это делается, я видел собственными глазами во время осмотра сорокаметровой кирпичной башни, на верху которой в XIV веке сжигали покойников. Поскольку это интереснейшее сооружение с одной стороны обвалилось, его можно было осмотреть не только снаружи, но и изнутри. Здесь, как и в других постройках Центральной Явы, кирпичи каждого последующего ряда с внутренней стороны слегка смещены, сдвинуты к центру по отношению к кирпичам предыдущего ряда. В высшей точке конструкция завершается огромным замком. Хотя в верхней части сооружения стены скреплены скобами, кажется, что кирпичи держатся на честном слове. Вокруг башни бродило несколько молодых людей с серповидными ножами. Надо полагать, что в одном из близлежащих селений надумали строить стену или забор.

По пути на Флорес

В Сурабае я сел на корабль, который должен был доставить меня на остров Флорес. И вот мы уже подходим к Энде, главному городу острова. Матросы на шлюпке перевозят на берег канаты, которые прикрепляют к тумбам. Здешний порт представляет собой длинный помост, уходящий далеко в море. На него шлюпка поочередно перевозит нас и наши вещи.

Несмотря на то что судно прибыло прямо из Сурабаи, не заходя по пути ни в свои, ни в чужие порты, должен состояться таможенный досмотр. Чтобы упростить процедуру, мы берем только мой ручной багаж — рюкзак с аппаратами. Запертый чемодан пока оставляем в каюте знакомого офицера. Так спокойнее: вдруг таможенники захотят к чему-нибудь придраться. Напрасная предосторожность — таможенный досмотр не состоялся. Благополучно покинув порт, садимся на мотороллер и, подгоняемые дождем, едем в мужской монастырь. От монастыря открывается прекрасный вид на вулкан. Сейчас вулкан спокоен, но могу себе представить, какое зрелище он являет собой во время извержения. И какая возникает здесь паника. На фоне таких драматических событий иногда случаются курьезы. Так, во время одного из последних извержений в городе был страшный переполох, люди в таком ужасе перебегали с одной улицы на другую в поисках безопасного места, что один солдат в спешке забыл как следует одеться и ехал на крыше грузовика в каске, с винтовкой, но без брюк.

Польские миссионеры в Энде пережили только одно извержение, во время которого они глубоко возмутили горожан своим поведением. Вот как это было.

Изучив описания предыдущих извержений, составленные еще голландцами, поляки установили, что вулкан не представляет опасности для города, ибо он извергается в сторону моря. Поэтому они не волновались, а, запаковав на всякий случай все необходимое (вдруг лава изменит направление), спокойно наблюдали за происходящим. Пообедав консервами, они сели играть в карты… И тут прибежал какой-то человек и попросил деятелей церкви взять священные масла и поспешить в церковь соборовать ожидающих смерти людей. Что же он видит? Миссионеры режутся в карты!

Извержение не прошло для города бесследно, было разрушено немало домов. Польские священники, приютили многих бездомных людей. Давая человеку ночлег и еду, они, конечно, не спрашивали, католик он или мусульманин. Это произвело впечатление на многих мусульман.

Для Флореса религиозный фанатизм нехарактерен. Энде в этом смысле исключение. Там время от времени бывают неприятные эксцессы, выступления, направленные против польских миссионеров. Между тем поляки приносят здешнему обществу большую пользу. Так, миссионер Клеменс руководит большой кожевеннообувной мастерской, в которой трудится восемь работников. Они не только чинят старую обувь, но и шьют новую, а также изготовляют упряжь, седла. Кто-то из миссионеров содержит столярную мастерскую, еще кто-то — прекрасно оборудованную типографию. При типографии имеется книжный магазин.

Дождь на время прекратился, и мы с миссионером Клеменсом поехали в сустеран (женский монастырь) урсулинок, где меня ждет монахиня из Кракова сестра Франциска Лобода. Хорошая поначалу дорога, построенная какой-то австралийской компанией, вскоре переходит во «флоресовскую», как здесь говорят. И эта еще не так плоха. Что ни говори, асфальтовое шоссе. Разве может с ним сравниться транссуматранская дорога, по которой я ехал из Палембанга к моим кубу?

У урсулинок — светопреставление. Беспрерывно идет дождь, а их дом наполовину без крыши. Бедняжки как заведенные бегают с тазами и тряпками.

Когда я сказал сестре Франциске, что с первой оказией еду в Ледалеро, она посоветовала подождать — после такого дождя опасно ехать по скользкой дороге, можно упасть в пропасть. Поездку действительно отложили. Нередко случается, что из-за плохой погоды путешественники застревают в Энде на десять дней и больше. Сообщив о том, что наш отъезд откладывается, брат Клеменс предлагает съездить на экскурсию. Прекрасно! Завтра поедем.

Утром после завтрака совершаю небольшую прогулку — еду в епископскую курию. Дорога ведет вверх. Внезапно над цветущими кустами появляется церковь, небольшая и очень аккуратная. Перед резиденцией епископа бьет фонтан в окружении гномов, стоящих возле старинных (португальских) пушек.

Люди здесь ходят в национальных костюмах, сшитых из прекрасной коричневой ткани. Кругом — кокосовые пальмы, вокруг деревьев высятся горы кокосов.

В самых неожиданных местах бродят козы, на шеи которых надето нечто вроде ярма. По краям дорог тут и там роются в земле черные поросята. Видно, что мы находимся в Восточной Индонезии, где мусульмане составляют меньшинство. Приверженцы Мухаммеда селятся главным образом на побережье.

Автомобиль до Маумере отправится сегодня в час дня, дорога займет около шести часов, стало быть, в Ледалеро я приеду в семь, ну в восемь часов. До отъезда остается два часа, и я прошу брата Клеменса подвезти меня на мотороллере до сустерана. Сестра Франциска вызвалась сопровождать меня в прогулке по кампунгу. Фотографирую ее с группой очень молоденьких мусульманок. У всех на головах белые платки: сегодня пятница, девушки спешат к двенадцати часам в мечеть. Увидев сестру Франциску, которую они, по всей видимости, хорошо знают и любят, зовут ее с собой, тем более что она тоже в белом платке.

20
{"b":"190284","o":1}