ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Поздно вечером Булатович подробно записал рассказ дадьязмача Демесье, нанес на карту крайний англо-египетский аванпост в Фамаке и подготовил донесение для Власова.

Дадьязмач Демесье оказывал Булатовичу всяческое содействие. Он выделил ему тридцать шесть носильщиков и одного офицера, который должен был сопровождать Булатовича до границ Бени-Шенгула.

С письмами ко всем — начальникам гарнизонов в Бени-Шенгуле Булатович направился из Дессеты дальше. 23 июля он благополучно прибыл в город Гадаме, центр Уоллеги, управляемой дадьязмачем Джоти. На всем пути до Уоллеги русского офицера принимали очень радушно. На каждом биваке местное население приносило дары баранов, кур, яйца, мед, хлеб. Галласы же Уоллеги встречали Булатовича с меньшим энтузиазмом. Вернее, лично к русскому офицеру они относились вполне дружелюбно, но слуг-эфиопов, мягко говоря, недолюбливали, и Булатовичу пришлось пережить несколько тревожных дней. Галласы не упускали случая поссориться с эфиопами. Однажды один из кухонных мальчиков Булатовича не поладил с туземной девочкой. Та подняла крик. Галласы, вооруженные копьями, накинулись на мальчика. Слуги Булатовича при виде копий выхватили шашки. Кровопролитие казалось неминуемо. К счастью, сам Булатович вовремя подоспел на место ссоры и разогнал драчунов.

Подобные стычки происходили каждый день, и от Булатовича и его слуг требовалось немало хладнокровия, чтобы предотвратить кровопролитие.

Сразу же от города Дессеты Александр Ксаверьевич начал вести маршрутную съемку местности и астрономические наблюдения, хотя туманы и частые дожди очень мешали этому. Он нанес на карту течения рек Дабаны, Бирбира и Дабуса, водораздельные хребты, границы областей страны Бени-Шенгул. Все эти области населены редко, скота почти нет, посевы незначительны. Жители разорены военными походами эфиопов, и в случае войны с Англией эфиопское войско вряд ли сможет кормиться с этих областей.

Еще более тревожным показался Булатовичу тот факт, что в обширных владениях дадьязмача Джоти, которые тянутся от реки Бирбир до арабских земель и от реки Баро до Голубого Нила, нет ни одного эфиопского солдата или чиновника. Джоти, таллас, добровольно признавший власть эфиопов, назначил правителями областей своих родственников. Разве может император Менелик быть спокоен за свои западные границы? Ведь галласы, покоренные эфиопами, только и ждут прихода англичан.

В одном из донесений, отправленных в Аддис-Абебу Власову, Булатович сообщал, что у него нет никаких сомнений, что главный путь возможного проникновения англичан в Эфиопию — это судоходная река Баро, которая на протяжении более двухсот километров течет по землям дадьязмача Джоти. Вся низменная долина реки заселена негроидными племенами. Это отличный военный резерв. Если его не используют эфиопы, то англичане, конечно, приберут к рукам. По мнению Булатовича, эфиопское войско должно занять долину реки Баро. И тут же Булатович излагает свой — достаточно фантастичный, но продиктованный дружескими чувствами к Эфиопии — проект: «Я номинально перехожу на службу к императору Эфиопии… и получаю в управление на десять лет все негрские земли в долине реки Баро до Насыра и в долине реки Дабуса до реки Абая (Голубого Нила)… Император Эфиопии отдает в мою пользу таможню на реке Баро и добычу слоновой кости. Я обязуюсь собрать и обучить пятыпятнадцать тысяч солдат-негров. Устроить вверенные области. Провести дороги. Устроить таможню. Занимать важнейшие пункты на реке Баро. Подготовиться к тому, чтобы в случае надобности быстро двинуться в англо-египетские владения и занять переправу на реке Баро — Насир. По окончании десятилетнего срока я по желанию Менелика передаю ему устроенные мною области, войско и имущество.

Да не покажется вашему превосходительству мой план диким… Прошу… не считать мои мысли за безумные мечты. Уверяю вас, что они исполнимы. Лично я готов пожертвовать всем имуществом, здоровьем и жизнью, чтобы осуществить их, так как думаю, что могу принести большую пользу. Одно, чем бы я не решился пожертвовать, — это правом числиться в рядах нашей армии».

В архивах не сохранилось никаких бумаг, которые свидетельствовали бы о том, что Власов передал этот план в Петербург на рассмотрение российского правительства. Видимо, Власов счел план Булатовича «диким», а его мысли — «безумными мечтами». Россия, при всем сочувствии к Эфиопии, при всяческой поддержке Менелика перед лицом европейских поработителей, не хотела да и не могла связывать себе руки в Африке.

В Гадаме Булатович остановился в доме дадьязмача Джоти. Этот дом был построен по типу амхарских, а вокруг усадьбы дадьязмача лепились круглые хижины солдат.

Джоти, признав власть эфиопского негуса, принял христианство. Но от старой веры не отказался, и его придворные сказали Булатовичу по секрету, что Джоти тайно приносит жертвы у подножия горы Сонка. Принятие христианства не мешает Джоти содержать в гареме, тщательно охраняемом евнухами, восемь жен.

Проехав Уоллегу, Булатович делает совершенно определенный вывод в случае войны при некотором такте и умении англо-египетского главнокомандующего галласы окажутся на его стороне и будут злейшими и опаснейшими врагами эфиопов.

Сможет ли Менелик в Уоллеге противостоять англичанам? На этот вопрос Булатович тоже отвечает категорически не сможет. Устье реки Габы при впадении ее в Баро ничем не защищено. Ближайший эфиопский пункт расположен от этого места в пяти днях пути, да и войско там насчитывает всего сто пятьдесят человек. От устья Габы отличная дорога ведет в столицу Уоллеги, где войско Джоти состоит всего из трех тысяч человек. Ни о каком серьезном сопротивлении англичанам не может быть и речи, пока устье Габы и город Гадаме не будут заняты сильными эфиопскими отрядами.

Из Гадаме Булатович направился в провинцию Челом. А 27 июля он перешел границу владений Джоти и, перевалив через хребет, разделяющий бассейны рек Дабуса и Яа, остановился биваком в земле Мао. Здесь жили негроидные племена, которые еще недавно подчинялись дадьязмачу Джоти. Но начальник этой земли фитаурари Куту считает себя единокровным с суданцами, которые подвластны шейху Ходжоли. Как только шейх выразил покорность Менелику, фитаурари Куту объявил себя подчиненным Ходжоли. До сих пор из-за земли Мао идут споры между Джоти и Ходжоли. Окончательно этот вопрос будет решен императорам, когда кончится период дождей.

29 июля Булатович прибыл в область Яа — это было уже законное владение Ходжоли. Здесь Булатович набрал носильщиков, и через день его отряд вышел на пустынные берега реки Яа. Носильщики не внушали Булатовичу доверия, и ночью к ним была приставлена стража. Тем не менее к утру четырех носильщиков недосчитались. Когда же отряд выступил в путь, то на одном из крутых спусков все носильщики, видимо сговорившись, побросали ноши и кинулись в чащу. Преследовать их было бесполезно они знали здесь все тропинки. Булатович и его слуги взвалили весь груз на себя и двинулись дальше.

2 августа путники, вконец измученные, пришли в город Гаха, резиденцию Ходжоли. Это был типичный суданец, черный как смоль. Лицо его покрывала татуировка. В свои тридцать шесть лет он сумел стать самым могущественным и самым богатым из всех окружающих арабских властителей. В свое время он добровольно покорился расу Меконнену, завоевателю Бени-Шенгула, и служил расу всю кампанию проводником. За это рас оставил Ходжоли все его владения.

Ходжоли уверял, что он душой и телом предан расу Меконнену и на всем белом свете признает лишь его да господа бога. Возможно, это была правда. И вот почему. Во время похода раса Меконнена в Бени-Шенгул между ним и Ходжоли произошло столкновение. Меконнен приставил — на всякий случай — к своему проводнику стражу, которая не отставала от него ни на шаг. Ходжоли был оскорблен этим, вспылил и в гневе ударил раса ремнем своего патронташа. После этого Ходжоли оставалось только дожидаться казни. Но Меконнен был великодушен и простил вспыльчивого шейха. Тогда Ходжоли и приравнял раса Меконнена к богу.

38
{"b":"190286","o":1}