ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Человек Противный. Зачем нашему безупречному телу столько несовершенств
Пятьдесят оттенков серого
Писатель как профессия
Каппа
1000 и 1 ночь без секса. Черная книга. Чем занималась я, пока вы занимались сексом
Заветы
Грядет Тьма
Девять способов зарабатывать голосом
Ребенок в семье
Содержание  
A
A

Послеобеденное солнце весело освещало глазурные изразцы на надворном фасаде. Изображенные на них бананы склоняются над входом в «Слоновью башню», а на фризах вдоль стены «плывут», выстроившись в ряды, желтые утки. На стенах внутри жилых помещений проступают сине–зеленые глазурные павлины, уступающие почетные места фантастическим тиграм со слоновьими головами — символам силы и мудрости.

Хранитель «Дворца Мана», представитель Археологической службы при центральном правительстве Индии, провел нас через все сорок покоев замка. Он светил нам под ноги, на скользкие ступени, ведущие к подземным кельям, которые вытесаны в скале в несколько этажей друг над другом. Здесь скрывался правитель и его семья от летней жары.

В подземелье мы почувствовали себя, как в тюрьме. Это неудивительно, так как Моголы действительно заточали в эти унылые кельи своих политических противников. Тут умер последний султан Ахмаднагара, а император Аурангзеб, говорят, приказал в этом подземелье убить своего брата Мурада лишь за то, что тот мог претендовать на индийский трон.

По ступеням мы еще углубились в скалу. Крутая лестница привела нас к самой нижней келье, которая также отмечена печатью смерти. В ней, по преданию, раджпутские королевы совершили джаухар, то есть добровольно покончили жизнь самоубийством. Случилось это тогда, когда крепость завоевал султан Илтутмыш и у женщин уже не оставалось никакой надежды на спасение. Тогда они надели на себя свои свадебные платья и все вместе взошли на большой погребальный костер, разведенный в центре кельи. Не желая попасть в руки врагов и быть обесчещенными, они предпочли умереть мученической смертью.

Покидая эти ужасные помещения, где было загублено столько молодых жизней, мы с облегчением вздохнули и с удовольствием пошли навстречу яркому свету. Желая как–то отвлечься от грустных мыслей, мы решили оказать почести крупнейшему индийскому музыканту и певцу всех времен Тансену, похороненному под стенами крепости. Обогнув вершину, на которой стоит крепость, окруженная несколькими кольцами стен, мы остановились у ее подножия. Здесь находится могила мусульманского святого Мухаммеда Гауса. Он, покоящийся теперь за мраморной решеткой, пользовался большим уважением еще у первого Великого Могола Бабура; внук Бабура Акбар приказал построить над могилой Гауса высокий мавзолей. Здесь же мы склонили головы возле других, более скромных мраморных надгробий. Рядом мы обнаружили могилу Тансена, которому индийская музыкальная культура благодарна за многое. По отцу он носил имя Панду, но всей Индии он стал известен как Тансен — «Мастер звука». Это почетный титул, которым император Акбар наградил музыканта, приняв его на службу и сделав музыканта своим «девятым сокровищем» при дворе.

Говорят, что музыкальные способности Тансена случайно обнаружил еще в детстве его учитель Харидас. Однажды учитель приказал Панду сторожить фруктовый сад, который каждую ночь обкрадывали какие–то неизвестные воры. Никто, к сожалению, не мог помочь учителю поймать или хотя бы попугать злодеев. Тогда Панду решил попробовать имитировать голоса зверей. Он научился рычать как тигр и таким образом легко отпугивал воров. Как–то проходил Харидас со своими учениками мимо сада и, услышав рык тигра, осторожно прокрался внутрь. Однако вместо короля джунглей он нашел там лишь десятилетнего мальчугана. Исключительные способности Панду поразили Харидаса и с разрешения отца мальчика он отвез его во Вриндаван и отдал на обучение лучшим учителям.

Согласно другой легенде, любимый учитель Тансена — святой Мухаммед Гаус тайно воспитывал Панду. Он приходил к осиротевшему мальчику во сне и подбадривал его. Святой успокаивал Панду, просил его не мучиться от одиночества и уверял, что в скором будущем он станет самым известным музыкантом во всей Индии. Каждую ночь приходил Гаус к Тансену и во сне учил его играть и петь. Днем мальчик прилежно выполнял то, что ночью говорил его благодетель и наставник. Он настолько усовершенствовал свою игру и пение, что вскоре уже принимал участие в богослужениях в местном храме.

Позднее Тансен был придворным музыкантом во дворце гвалиярских раджей. Слухи о его чудесном искусстве дошли до двора императора Акбара, а тот пригласил его в Дели. Когда Акбар сделал своей резиденцией Агру, обязанностью Тансена стало ежедневно развлекать императора божественной музыкой, которая отвлекала правителя от нелегких государственных обязанностей.

Придворный историк Абуль Фазл лестно отзывался о Тансене. «Волшебство его песен и мелодий, — писал он, — было так всесильно, что во время его игры и пения деревья пригибались к земле и трещали скалы. Чарующие звуки, исторгаемые им, могли зажечь огонь и вызвать дождь».

Тансен усовершенствовал смешанный индо–персидский музыкальный стиль, который позднее стали называть дарбари или придворный. В молодости Тансен перешел в ислам и женился на мусульманке. У него была дочь и четыре сына, все знаменитые музыканты и певцы. Их потомки живут и сегодня, пользуясь большим уважением в Индии. Одного из них можно еще часто услышать и по радио — это известный виртуоз игры на вине устад («учитель») Дабир–хан.

Тансен умер в 1589 году в Дели в зените своей славы. В соответствии с его желанием он похоронен в Гвалияре недалеко от своего благодетеля Гауса. Возле его надгробия растет старый тамариск. Певцы приходят сюда поклониться праху великого Тансена и взять с собой листья тамариска, — говорят, употребление их в размельченном виде придает голосу металлические нотки.

Я тоже оторвал листочек тамариска и попробовал его разжевать, однако сразу же выплюнул — уж очень горький и кислый он на вкус.

Начинало смеркаться, так что от экскурсии по городу пришлось отказаться. Но мы не пожалели об этом, ведь города Центральной Индии похожи друг на друга, как братья–близнецы: в каждом из них в старых районах узкие и тесные улочки, застроенные стоящими почти друг на друге домиками и еще более стиснутые лавочками, а в зеленых предместьях повсюду те же районы вилл с колониальными зданиями управлений и клубов. Среди таких городов Гвалияр — не исключение. Есть, правда, у него одно отличие — в нем объединены два города. Новый город расположен на юге от крепости, там, где стоял лагерь маратхского войска — лашкар. Это название настолько прижилось, что и сегодня на некоторых картах Индии города Гвалияра вообще нет; на его месте вы обнаружите лишь старый Гирд и вплотную к нему современный Лашкар.

На перекрестке дорог мы предельно внимательны: чтобы не продолжать путешествие по шоссе, ведущему в Индаур и далее в Бомбей, необходимо вовремя свернуть на дорогу местного значения — в сторону Джханси.

Если не ширина дороги и не ее покрытие, то километровые столбы и указатели вполне определенно укажут на различные классы дорог: на дальних магистралях надписи на указателях даются латинскими буквами, на дорогах второго класса — шрифтом деванагари. Поэтому без элементарного знания хинди и письма деванагари на таких дорогах можно легко заблудиться.

За Гвалияром природа меняется. Коричневые квадраты полей становятся все меньше и все чаще попадаются первые островки леса. Деревья ним и пипал на склонах одиноких холмов переходят в густые рощи, и свежая зелень появляется вскоре и вдоль дороги. По временному понтонному мосту мы переехали наполовину пересохшее русло Синда, притока Джамны, и перед нами раскинулись небольшие обработанные поля, огороженные колючей живой изгородью от хищных зверей.

Расстояния между деревеньками все увеличивались, стало темнеть, и понемногу нами овладело чувство одиночества. К счастью, до третьего дворца оставалось совсем недалеко. На невысоком пригорке слева от дороги возвышалась деревня Датия, раскинувшаяся по берегам нескольких озер.

Здесь находилась небольшая резиденция бундельского раджи Бир Сингха Део (1605—1627). Говорят, правда, что он никогда здесь не жил. Вскоре после того как строительство было закончено, раджа выступил против взошедшего на делийский престол императора Шах–Джахана. Однако плохо подготовленное выступление было быстро подавлено, и раджа никогда уже не смог вернуть свою былую мощь. Во дворец, готовый к заселению, он так и не вступил. С самого начала датийский дворец остался безлюдным. Лишь спустя триста лет здесь послышались человеческие голоса. Случилось это вскоре после того, как в 1947 году Индия добилась независимости. Тогда в стенах дворца нашли приют сотни семей индусских беженцев из пакистанского Синда. Со временем и они расселились: одни обосновались в переселенческом лагере, другие в новых домах, третьи нашли работу в других районах. Снова дворец Датии был отдан во владение сов и летучих мышей. Несмотря на то что дворец возвышается посреди деревни, местные жители редко туда заглядывают. Во дворце уже нельзя найти ничего, что можно было бы употребить в хозяйстве, и, кроме того, люди сторонятся хмурых дворцовых покоев, в которых, говорят, поселились злые духи.

26
{"b":"190292","o":1}