ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В Гане долго велись споры — нужно ли стране такое огромное количество энергии, ведь большинство деревень даже не электрифицировано. Не получится ли так, что Гана произведет больше электроэнергии, чем сможет потребить? Чтобы ответить на этот вопрос, я хочу еще раз вернуться в порт Такоради. Мы видели в нем много товаров и сырья, которые экспортирует Гана, в том числе бокситовую руду, идущую по очень низкой цене. А если наладить производство из нее алюминия в стране, то это потребует огромного количества электроэнергии.

Акосомбская электростанция будет производить много дешевой электроэнергии. По предварительным подсчетам, на алюминиевом комбинате в Тебе будет работать около полутора тысяч человек. Естественно, что капиталистические фирмы, которые строят алюминиевый комбинат, делают это не из желания помочь независимой Гане. Они поставили условие, что будут обрабатывать на нем свой полуфабрикат. Его производство из боксита обходится дешево, не требуя больших затрат энергии. Наиболее энергоемкой считается вторая стадия — получение алюминия из полуфабриката. Электрическая энергия во всем мире дорога, в Акосомбо ее много и она дешева. Поэтому полуфабрикаты сюда выгодно ввозить и получать алюминий в Гане.

Мы поехали на стройку. «Шкоде» приходилось все время уступать место большегрузным самосвалам, возившим щебень и цемент. Часто навстречу нам попадались бульдозеры и другие дорожные машины; большинство водителей были ганцы. Итальянские специалисты (плотину возводила итальянская компания) обучили местных жителей многим профессиям, так что после окончания строительства в Гане останутся сотни квалифицированных рабочих — ядро будущих строек.

В центре строительной площадки мы нашли группу старых глинобитных домиков. Они здесь не круглые, как на севере, а прямоугольные и напоминают детские рисунки. Сами домики маленькие, с соломенными крышами, а окна — еще меньше, чтобы в помещении не было жарко. В городах крыши обычно покрывают гофрированным железом. Так что, когда смотришь с горы, кажется, словно видишь заржавевшие жестяные волны. Но здесь, в Акосомбо, еще сохранились традиционные соломенные крыши. Перед одним из домиков стоял современный сварочный аппарат. Два ганца сваривали с его помощью какой-то шов. Мы долго смотрели на них, и трудно было сказать, что оказывало более сильное впечатление — современный аппарат на фоне глинобитного домика или свет автогена, озаряющий сосредоточенные лица рабочих.

Это соседство было столь же непривычно, как и вид нашей «шкоды», приютившейся под гигантским баобабом. Но в Гане начинаешь привыкать к картинам, которые еще недавно трудно было себе представить.

Гибнущий город

С Эдуардом Дигби — редактором музыкальных передач радио Ганы — я познакомилась, когда записывала народную музыку. Потом он сам часто приходил к нам в гости, чтобы послушать грампластинки. Больше всего он любил музыку Дворжака. Мы рассказывали ему о Чехословакии, о Праге, о наших музыкальных фестивалях. Он был благодарным слушателем и с любовью отзывался о своем родном городе.

Родился Дигби в Кете. Отец его был вождем одной из близлежащих деревень. Большинство жителей па его родине занимаются рыбной ловлей и выращивают лук, который развозят по всей Гане. Редактор пригласил нас в свой родной город, добавив полушутя-полусерьезно, что это надо сделать как можно скорее, ибо мы можем вообще города не застать, так как Кета гибнет. Мы страшно заинтересовались. Прошло не так уж много времени, и вот однажды рано утром мы действительно отправились в Кету.

Кто внимательно посмотрит на карту Ганы, наверняка заметит, что на восточной части побережья в море выдается длинный, узкий полуостров. Он так узок и тонок, что не выдержал, видимо, ударов морского прибоя, загнулся по направлению к материку и теперь идет почти параллельно побережью. Это — полуостров, и тому, кто хочет побывать в Кете, надо добраться почти до самой восточной границы Ганы, сделать поворот на юго-запад и вернуться назад.

Жителей кормит здесь море. Глиняные домики рыбацких деревень покрыты пальмовыми листьями, рядом с каждым из них — круглые печурки для копчения рыбы. По форме они напоминают дома на севере страны, только в карманном исполнении. Даже крыши у них такие же, хотя во время копчения рыбы их снимают. Ее здесь либо коптят, либо сушат на солнце.

Мы ехали по не совсем обычной дороге. Лента полуострова была очень узкой, дорогу засыпал прибрежн ый морской песок, и почти все время мы видели море — либо с левой, либо с правой стороны. Слева — это были волны океана, справа — зыбь морской лагуны. А иногда полуостров сужался настолько, что мы видели синеву моря с обеих сторон сразу.

Нам казалось, что, должно быть, очень скоро песок поглотит вода и лишь постоянно ремонтируемая дорога сможет продлить жизнь полуострова. После часа езды мы подъехали к месту, где полуостров окончательно ушел под воду. Это была Кета — цель нашего пути.

Слово Кета в переводе означает — «город, построенный на песке». И, надо сказать, название это полностью соответствует действительности. Кета — старый город, один из первых, где высадились когда-то европейцы. Здесь есть ветхий костел и школа, которую построили еще миссионеры. Но в то время Кета была совсем другим, значительно более крупным городом.

Что же случилось? Раз в год море поднимается и заливает часть полуострова, а вместе с ним — часть Кеты, каждый раз разрушая дома на окраинах. Примерно через месяц вода спадает, но уровень ее уже никогда не становится прежним. Через год все повторяется, вода отвоевывает новую территорию, разрушая еще несколько домов и оставляя после себя один песок.

Незадолго до того как мы приехали в Кету, спал очередной морской паводок. Автомобильная дорога в центре города была полностью разрушена. Ее засыпало песком, поверх которого лежали доски, чтобы хоть как-то обеспечить движение. Мы довольно легко проехали по ним, стараясь не думать о том, что будем делать, если наша «шкода» здесь увязнет.

Мы вышли из машины, чтобы поближе посмотреть разрушенные улицы. Глубокий и очень мелкий песок при первых же шагах посыпался в ботинки, затем они стали полны, и не оставалось уже ничего иного как разуться. Однако ступни нё выдерживали раскаленного песка, хотя дети рыбаков играли на нем как ни в чем не бывало. Нам казалось, что мы идем по горячей плите; пришлось снова обуться и черепашьим темпом двинуться вперед: шаг — ботинки полны песку, мы высыпаем его, снова шаг…

Дамба вдоль берега должна была либо остановить морские волны, либо хотя бы уменьшить силу их ударов. Но грустная картина, которая раскрылась перед нами, свидетельствовала о том, что все надежды здесь тщетны. В тени домика, стоящего на черте, до которой дошло в этом году море, на стуле сидел старик. Мы поздоровались с ним. Оказалось, что это старый приятель нашего гида, и он остановился с ним поговорить. Старик помнил еще те времена, когда его дом находился на расстоянии добрых двух километров от моря, а нынче до воды рукой подать. Пройдет немного времени, и он тоже станет жертвой морских волн. Что будет делать этот старый человек? Куда ему идти? Он останется в Кете, переселится чуть подальше от моря. Но дальше от моря — значит ближе к лагуне. В один прекрасный день морские воды моря и лагуны встретятся. Молодежь не хочет дожидаться того дня, когда это произойдет, и, покидая Кету, переселяется в Тему. Там требуется много рабочих рук, там бурлит жизнь. И в то время как Кета, город, построенный на песке, гибнет, Тема — дитя прогресса — растет, устремленная в будущее.

Город, устремленный в будущее

Еще в 1951 году случайный путешественник не заметил бы здесь ничего особенного. Тема была прибрежной рыбацкой деревенькой, как и десятки ей подобных. Глинобитные домики, печурки для копчения рыбы, рыбацкие лодки и дети — все было таким же, как и повсюду.

В наши дни вы, увидев Тему, с трудом сдержите возглас восхищения. Город очаровывает каждого, и, однажды увидев его, хочется вновь и вновь вернуться сюда. Это — будущее Ганы. И раскрывается оно сразу во всей своей красе.

28
{"b":"190301","o":1}