ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На первых порах Хидэёси, будучи заинтересован в расширении торговых связей с Европой, также покровительствовал христианам. В его ближайшем окружении было несколько обращенных в христианство князей. Однако быстрое распространение христианства стало вызывать у Хидэёси растущую настороженность: в усиливающемся влиянии католической церкви он начал усматривать угрозу планам объединения страны под своей единоличной властью, тем более что обращение в христианство ряда князей способствовало усилению сепаратистских тенденций в их политике. В 1587 году Хидэёси издал указ об изгнании иезуитов из пределов Японии. Однако последние к тому времени обеспечили себе настолько прочные позиции среди местных феодалов, что избавиться от них оказалось не такого легко. Пользуясь тем, что указ 1587 года не распространялся на португальских купцов, миссионеры сами стали активно заниматься коммерческой деятельностью, чтобы отвести от себя обвинения в пропаганде христианства. Первая попытка покончить с распространением католицизма в Японии была, таким образом, сведена на нет.

Тем не менее подозрения Хидэёси относительно истинных намерений миссионеров продолжали расти. Они получили подтверждение в ходе взаимных разоблачений португальских иезуитов и испанских францисканцев и доминиканцев, которые выливали друг на друга ушаты грязи, пытаясь восстановить Хидэёси против своих соперников. Стало очевидно, что пропаганда католицизма чревата опасностью подчинения Японии иностранному влиянию и в конечном счете утратой ею своей национальной независимости. Это побудило Хидэёси издать в 1597 году указ, решительно запрещавший христианство. Феодальным князьям под страхом смертной казни было запрещено принимать новую веру. Всем иезуитам предписывалось немедленно покинуть страну. Десятки христианских проповедников — японцев и иностранцев — были казнены, многие церкви разрушены.

Смерть Хидэёси в 1598 году вновь вызвала усиление политической неустойчивости в стране, что, в свою очередь, привело к ослаблению гонений на христиан. Этим воспользовались миссионеры, активизировавшие проповедь католицизма, результаты чего не замедлили сказаться: согласно некоторым источникам, число обращенных в христианство японцев в начале XVII века возросло до 750 тысяч. По более осторожным оценкам, численность христиан не превышала 300 тысяч, но для Японии той эпохи это была весьма солидная цифра, соответствовавшая примерно 2 % населения страны[2]. Обращенные в новую веру появились в самых различных частях Японии, вплоть до острова Хоккайдо, который в то время был лишь частично колонизирован японцами[3].

В первые годы после своего прихода к власти Токугава Иэясу достаточно терпимо относился к христианам, не принимал решительных мер против проникновения европейцев в Японию. Это объяснялось большим интересом, который он проявлял в то время к развитию внешних связей Японии, выгодной торговле с соседними странами, поискам путей в более отдаленные края. Начало XVII века — период наивысшего подъема японского мореплавания перед тем, как Япония на два с лишним столетия изолировала себя от внешнего мира. В эти годы японские корабли совершали плавания не только в страны Восточной и Юго-Восточной Азии. Дважды — в 1610 и 1613 годах — они пересекали Тихий океан, доставляя посольства сёгуна в Новую Испанию, как тогда называлась Мексика. Иэясу прекрасно понимал, что дальнейшее развитие японского мореплавания невозможно без освоения практических знаний других народов, в частности, их опыта сооружения крупных кораблей, которые японцы строить еще не умели. Вот почему Адамс, бывший не только опытным штурманом, но и корабельных дел мастером, встретил столь благожелательный прием при дворе правителя.

Однако такое отношение к английскому моряку объяснялось не только стремлением Иэясу использовать его знания и опыт. Предоставим слово испанскому автору Диего Пачеко, который, на наш взгляд, довольно точно и в то же время образно определил место и роль Адамса во взаимоотношениях Японии с европейскими державами в начале XVII века. — «Уильям Адамс, английский штурман голландского корабля «Лифде», был маленькой фигурой, отбрасывавшей длинную тень, ибо его прибытие (в Японию) в 1600 году ознаменовало начало вмешательства англичан и голландцев, злейших соперников Испании и Португалии. Прибытие поврежденного «Лифде» в Бунго было случайным, но своевременным, поскольку совпало с возникновением голландской торговой империи в Ост-Индии. Адамс мог также сооружать океанские суда; это искусство в дополнение к национальности сделало его весьма полезным в планах Иэясу… С этого времени англичанин много трудился на ниве кораблестроения и в то же время делал все, чтобы подогревать подозрения Иэясу в отношении миссионеров»[4].

В самом деле, трудно вообразить более подходящий момент для появления на японской сцене человека, представлявшего одновременно две нации, только что выдвинувшиеся в число экономически наиболее сильных держав Европы и энергично прокладывающие себе путь на Восток, преодолевая сопротивление португальцев и испанцев, чем время появления там Адамса. В 1600 году создается английская Ост-Индская компания, два года спустя — голландская. Эти колониальные компании получают от своих правительств монопольное право торговли на Востоке, право неограниченной эксплуатации захваченных земель. Голландцы утверждаются на островах Индонезии и на Цейлоне (Шри Ланка), англичане — на побережье Индии.

Поиски новых источников обогащения толкают голландских и английских купцов все дальше на Восток — к берегам Японии и Китая. В то же время Иэясу предпринимает усилия для расширения внешней торговли Японии, поощряет строительство торгового флота. Сначала он пытался для выполнения этих задач воспользоваться услугами испанцев. Он вступил в контакт с испанскими властями на Филиппинах, предлагая открыть для торговли с Испанией порты Восточной Японии, просил прислать мастеров-судостроителей. Он даже дал понять испанцам, что не будет проводить в жизнь указ своего предшественника о запрещении христианства и действительно закрыл глаза на оживление деятельности католических миссионеров, особенно испанских. Однако довольно скоро Иэясу убедился в том, что испанцы, используя его расположение в интересах укрепления своих позиций в Японии, не проявляют энтузиазма в отношении развития с ней торговли и помощи в создании торгового флота. Его подозрения относительно подлинных намерений испанцев и все еще остающихся в Японии португальских миссионеров усиливаются. И вот тут-то появляется Адамс.

Далеко не лестные отзывы Адамса об испанцах и португальцах в беседах с Иэясу падали на благодатную почву. В то же время из рассказов Адамса Иэясу получил представление об изменениях в расстановке сил в Европе, которая начинала складываться не в пользу Испании и Португалии, о возможностях торговли с Голландией и Англией. Его не могла не привлечь перспектива завязать деловые отношения с этими странами, не отягощая себя необходимостью терпеть взамен присутствие католических миссионеров. В лице голландцев и англичан Иэясу увидел серьезный противовес их влиянию.

Из книги Роджерса читатель почерпнет сведения о соперничестве между европейскими державами в Японии в конце XVI — начале XVII века. Справедливости ради следует, однако, отметить, что автор далеко не всегда объективен в оценках. Подобно главному герою своего повествования протестанту Адамсу, который, мягко говоря, не испытывал теплых чувств к католикам — испанцам и португальцам, Роджерс склонен изображать последних в худшем свете, обеляя подчас голландцев и англичан. С такой трактовкой вряд ли можно согласиться. И тех и других гнала к далеким берегам Японии жажда наживы, и те и другие не гнушались любыми средствами для достижения своих целей. Да и сам Роджерс, по существу, признает это, рассказывая о частых столкновениях между голландцами и англичанами, принимавшими подчас довольно острый характер.

вернуться

2

Picken S. Christianity and Japan. Tokyo, 1983, с. 33.

вернуться

3

Мураками Сигэёси Нихон-но сюкё (Религия Японии). Токио, 1971, с. 139.

вернуться

4

Cooper M. and oth. The Southern Barbarians. Tokyo, 1971, c. 76.

3
{"b":"190307","o":1}