ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иногда я вспоминаю наш склад на Электрозаводской, откуда в сентябре 1997 года хмурые работники выволокли последние книжные пачки. В скором времени подвал опечатали, боясь террористов. С тех пор он остается пустым и темным, и тишину его нарушает только капель из прохудившихся труб. Или это плачут осиротевшие томминокеры, не знающие дороги в родной Хэйвен?

Глава 2

КОРОЛЬ ЗАБАВЛЯЕТСЯ

 1. ОТЕЦ СЕМЕЙСТВА

Летом 1970-го, окончив университет, Стивен Кинг оказался на распутье. Мечта о писательстве оставалась мечтой, а деньги требовались каждый день. К тому же у него уже была семья, хотя юридически это оформилось только через полгода. Все началось предыдущим летом в университетской библиотеке, где Стивен подрабатывал за небольшую сумму. Сдружившись с другими сотрудниками-студентами, он порой ходил с ними на пикники в небольшой дворик за библиотечным корпусом. На одном из таких мероприятий — это было 19 июня — он увидел незнакомую миниатюрную девушку с рыжеватыми волосами и резким голосом. Вначале он принял ее за подружку одного из студентов, Эдди Марша, но оказалось, что она просто любит читать и не чужда поэзии. Ее звали Табита Спрюс, она родилась 24 марта 1949 года и, подобно матери Кинга, принадлежала к одному из старейших семейств Мэна.

Во время первой встречи Стивен отметил, что новая знакомая одета в соблазнительную мини-юбку и ругается, как ткачиха (после работы на фабрике он знал в этом толк). У нее есть своя версия: однажды знакомые показали ей издалека местную знаменитость — редактора колонки «Мусоровоз». «У меня была лохматая черная борода, — вспоминал потом Кинг, — я не стригся два года и был похож на Чарли Мэнсона. Моя будущая жена скрестила руки на груди и сказала донельзя саркастическим тоном: «Ох, кажется, я влюбилась». Подружки прыснули, хотя некоторые из них были ко мне вполне благосклонны».

Скорее всего, на этом бы все и закончилось, если бы потом Стивен и Табби не встретились на поэтическом семинаре в университете. Студенты собирались раз в неделю в кабинете преподавателя литературы Джона Бишопа, читали свои стихи и обсуждали их. Написанные «шедевры» размножались на мимеографе и раздавались всем участникам. Большинство юных поэтов в духе того времени считали, что стихи должны рождаться внезапно, по наитию, и чем они непонятнее — тем лучше. Кинг с его любовью к четкости и вниманием к мелочам думал иначе. Ему было приятно заиметь союзника в лице Табби, которая поразила его своим стихотворением о медведе и блаженном Августине, — кроме вдохновения, в нем присутствовала мысль, спрятанная за кругом символов. В этом «торжественном гимне » Кинг увидел подтверждение собственной мысли: что писатель может «рехнуться и одновременно остаться в здравом уме». Именно это он пытался сделать в своих стихах, откровенно плохих и большей частью уничтоженных автором (уцелели лишь несколько). Творения Табиты оказались более долговечными и через много лет были изданы отдельной книжкой — впрочем, бестселлером она не стала.

На том семинаре он горячо защищал Табби — не только из-за общности взглядов, но и потому, что на ней были открытое черное платье и шелковые чулки. Сидя рядом, он мог касаться ее теплого бедра, и она не отодвигалась. Их чувство росло медленно, подпитываясь беседами о литературе и совместными походами в кино, — хотя Табита не любила фильмы ужасов, а Стивен терпеть не мог ее любимые «проблемные » картины. Уже через пару недель она впервые переступила порог его съемной квартиры, хотя при строгих родителях не могла и подумать о том, чтобы остаться на ночь. Ее отец Рэймонд владел бакалейным магазином в Олдтауне (пригороде Бангора), а мать Сара Джейн сидела с детьми — у Табби было семеро братьев и сестер.

Спрюсы были католиками и придерживались строгих взглядов на нравственность дочери. Естественно, они не испытали особого восторга, узнав, что их дочь встречается с каким-то юнцом, а потом, довольно скоро, — что она беременна. Родители Табиты потратили немало времени, убеждая дочь порвать с «никчемным писакой ». Позже Кинг отомстил им, выведя в образе тестя и тещи главного героя «Кладбища домашних животных» Луиса Крида — персонажей довольно отталкивающих. Впрочем, внешние приличия всегда сохранялись: Кинги регулярно навещали родителей и на уикенды привозили им детей. Принимали подарки (чаще всего бакалею), а вот денег не просили даже в самые тяжелые времена. Табби в этом вопросе была полностью на стороне мужа, в полной мере проявив твердость характера. Позже эта твердость спасла Кингу не только литературный талант, но, пожалуй, и жизнь, и теперь он с полным правом называет жену своим ангелом-хранителем.

Близость родных Табиты стала одной из причин, побудивших Стивена обосноваться в Бангоре. Возвращаться в Дарем, где осталась мать, он не собирался — не признаваясь в этом даже самому себе, он желал вырваться из-под требовательной опеки Рут, мешавшей ему чувствовать себя взрослым. Поэтому еще до окончания университета он начал обзванивать окрестные школы в поисках места учителя. Однако в преддверии учебного года все вакансии были заполнены. Где-то говорили о будущей зиме, в других местах не обещали и этого. Ждать Стивен не мог — 1 июня Табита произвела на свет маленькую Наоми Рэчел, и молодым родителям сразу потребовалось множество вещей, о которых они прежде даже не думали. Кингу пришлось взяться за первую попавшуюся работу — он устроился в прачечную на окраине Бангора, в Нью-Франклине. В его обязанности входило подтаскивать тяжеленные тюки с выстиранным бельем к чудовищному гладильному прессу, который плевался паром и ежеминутно грозил оторвать руку кому-нибудь из хлопотавших вокруг женщин. Во всяком случае, так казалось Стивену, и свои впечатления он позже воплотил в упомянутом уже рассказе «Давилка».

Прачечная стала купелью и для других кинговских ужасов. Стирали там в основном белье из отелей и ресторанные скатерти, которые «были исключительно мерзкими. Обычно туристы, заказывая обед в штате Мэн, просят устриц и омаров. Чаще — омаров. Когда скатерти из-под этих деликатесов доходили до меня, воняли они до небес и часто кишели червями, которые во время стирки пытались залезть на руки». Были и простыни из больниц, пропитанные засохшим гноем и кровью, которые стирали в так называемых чумных мешках. Работники в прачечной подобрались соответствующие — один инвалид, которому какой-то механизм (уж не та ли «давилка»?) оторвал обе кисти, обожал подкрадываться к сослуживцам и прижимать им к шее свой протез, раскаленный под струей горячей воды.

На зарплату 25 долларов в день Стивен и Табита сумели снять недалеко от прачечной однокомнатную квартирку. Там с трудом умещались кровать и письменный стол, за обладание которым разыгрывались постоянные баталии. Табби нянчила малышку и дописывала выпускную работу по истории, а Кинг продолжал сочинять рассказы. Время от времени их печатали в мужских журналах, что было серьезным подспорьем для молодой семьи. В январе 1971-го они обвенчались в католической церкви Олдтауна, чтобы сделать приятное родителям Табби. Впрочем, церемония была не особенно пышной, а со стороны жениха присутствовали только двое подвыпивших приятелей. Кинг и сам был не очень-то трезв, что не прибавило любви к нему Спрюсов-старших. Их мнение о никчемности зятя только окрепло после того, как вскоре его по какой-то причине уволили из прачечной. Через месяц Кингов попросили освободить снятую ими квартиру — другим жильцам мешал детский плач, к тому же маленькая Наоми аккуратно ободрала вокруг своей кроватки хозяйские обои.

К счастью, осенью 1971-го Стивену предложили место учителя английского в публичной школе города Хэмпден, в 15 километрах от Бангора. Ему обещали $6400 в год, но без жилья, и Кингам из экономии пришлось поселиться в снятом с колес трейлере в соседнем микроскопическом городке Хермон. Между стиральной машиной и гладильной доской с трудом втиснули колченогий стол, на котором глава семьи мог писать свои произведения. Его старая машинка к тому времени совсем развалилась — из нее по очереди вылетали буквы, и их приходилось вписывать в текст от руки (этот прием был потом использован в романе «Мизери»). К счастью, у Табби была портативная «Оливетти» с автоматическим возвратом каретки — по тем временам настоящее чудо техники. Позже Кинг вспоминал: «Она до сих пор уверяет, что я женился на ней из-за этой машинки, но это верно лишь отчасти. Я женился потому, что любил ее, и нам было хорошо как в постели, так и за ее пределами. Хотя машинка тоже сыграла свою роль».

18
{"b":"190331","o":1}