ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, не знакома.

— Тогда зайдите в двадцать девятый дом. Живет там любитель музыки Игнат Култыгин.

— А, это тот, что купил себе на прошлой неделе радиолу?

— Он самый. И вот не стало жильцам спасения от этой музыки. Как придет с работы, так поставит свою «ораолу» на подоконник и заводит «Ландыши».

— Игнат, это уж не про тебя ли? — обернувшись, окликнул Тихон Фомич сидевшего позади чубатого парня лет двадцати трех.

Попало от Женьки с Шуриком и скандалисту Сапелкину, который сердито зафыркал, и жильцам шестой квартиры дома номер двадцать один, где соседи вечно ссорились между собой, и многим другим. Зрители хохотали и хлопали в ладоши. Их, кажется, особенно потешало то, что в порыве вдохновения «Иван Иванович» и «Иван Никифорович» не замечали, что усы и борода у них отклеились и болтались под носом и на подбородке.

Вспотевших и возбужденных «артистов» проводили дружными аплодисментами. Они выходили на вызовы зрителей три раза, уже без бороды и усов. Степка, стоя у двери, видел, что Севка, а с ним Гошка Рукомойников тоже хлопают в ладоши изо всех сил.

Первый особого назначения - i_032.png

— Успокойтесь, товарищи! — убеждал зрителей Андрей. — Программа у нас большая.

— Пускай еще расскажут! — гремело в красном уголке.

— Про Миргород!

— Про Ивана Ивановича и Ивана Никифорыча!

Наконец понемногу зрители успокоились, и Андрей сказал:

— В нашем отряде много талантов. Артистов вы видели только что. Какие у нас художники, могли убедиться, прочитав нашу стенную газету. А сейчас вы увидите, что делают наши юные техники. Перед вами выступит пионер Олег Треневич с демонстрацией своей механической черепахи.

Из двери отрядной комнаты вышел Олег. Лицо его было пунцовым. В руках он бережно нес черепаху. Высунувшись из двери, ребята смотрели во все глаза.

— А вдруг она не поползет? — волновалась Таня. — Вдруг испортится?

Но черепаха не испортилась. Олежка поставил ее на пол и нажал какую-то кнопку. Зрители в задних рядах стали подниматься со скамеек и стульев, чтобы лучше видеть. На передних кричали, чтобы убрали головы. Черепаха тихо зажужжала и поползла. Она ползла медленно, как и полагается ползти черепахе, но только не двигала лапками. Олег вытащил из кармана фонарик. Он еще вчера попросил Пончика принести его с собой на концерт. Зажглась лампочка. В рядах зрителей послышалось изумленное аханье. Пятясь впереди черепахи, Олег нес перед собой зажженный фонарик, и черепаха послушно ползла за ним, поворачивая то вправо, то влево.

— Как живая! — в восторге воскликнул кто-то.

— Сядьте там! Не видно!

Но совершенно невероятный восторг зрителей вызвало умение черепахи обходить препятствия. Никто из них не знал, как черепаха устроена, и потому это показалось чудом. Даже Степка, который знал про фотоэлементы, не мог удержаться от изумленного и восторженного восклицания. Олег внезапно выключил фонарик и сел перед черепахой на пол. Она теперь ползла прямо на него. Лицо у Треневича было таким напряженным, словно он про себя уговаривал черепаху выполнить его приказания. Черепаха медленно ползла к Олегу. Казалось, она вот-вот уткнется в его колени. Но вдруг внутри у нее что-то негромко щелкнуло. Этот щелчок был слышен в наступившей тишине. Тотчас же она повернула в сторону и поползла прямехонько на зрителей. Старушки, сидевшие в первом ряду, засуетились и стали поднимать ноги.

— Не бойтесь, она обойдет! — крикнул им Олег.

И действительно, черепаха приостановилась, словно задумавшись, а затем повернула назад, к Олегу. Этот маневр вызвал взрыв аплодисментов. Кто-то крикнул весело:

— А летать она не может?

Но тут, к великому огорчению Олега, внутри у черепахи что-то испортилось. Она стала кружить на одном месте, отказываясь подползать на свет, а когда Олег опять встал перед нею на колени, уткнулась в них и остановилась, будто бы тихонько жаловалась своему хозяину на что-то, что было известно только ей одной.

— Замыкание! — упавшим голосом сказал Олег.

— Ничего, ничего! И так здорово! — подбадривали его зрители. — Молодец, изобретатель!

Олег, огорченный, вбежал в отрядную комнату.

— Так и знал, что сопротивление перегорит, — говорил он, торопливо вывинчивая маленькой отверткой какие-то шурупы и снимая коричневый в разводах панцирь. — Надо, значит, больше ставить…

Ребята, окружив его, разглядывали хитроумный механизм.

— Ничего, починишь, — с уважением произнес Лешка. — Если надо, я помогу.

В комнату вошел Андрей.

— Братки, это что же? Там зрители волнуются. Степа, кто сейчас выступает?

— Таня. Поет, — спохватившись и заглянув в листок бумаги, ответил Степка. — Я сейчас объявлю.

Таня спела две украинские песни, Вовка прочитал басню Крылова, выступили и Лешка с Костей, показав акробатический этюд а Олежка все возился со своей черепахой. Лицо у него было удрученным.

А концерт продолжался.

— Стих собственного сочинения прочитает наш пионерский поэт Евгений Зажицкий! — объявил Степка.

Оказалось, что об этом номере не знал никто, даже Андрей. Женька сказал ему о том, что хочет прочесть свое стихотворение, вернувшись в отрядную после выступления с Шуриком.

— Свое? — переспросил командир. — Когда же ты сочинил?

— Ночью, — ответил Зажицкий. — Проснулся и все в уме сочинил. А утром записал. Я читал у Маяковского. В статье «Как делать стихи». Он тоже так иногда сочинял.

— И выучить уже успел? — удивился Кутырин.

— Ты, Мишенька, ничего в поэзии не смыслишь, — сказал Женька. — Я их и не учил совсем. Они сами заучились. Вот попробуй сам сочинять и увидишь.

Степка объявил, что Женька прочитает собственное стихотворение с особенным удовольствием. Что ни говори, а свой поэт — это что-нибудь да значит!

Женька важно вышел из двери отрядной комнаты и поклонился.

— Наш отряд! — сказал он и, отставив вперед ногу, стал читать нараспев, размахивая рукой.

Кто идет по улице
С песней самой звонкой?
Чьи это веселые
                           голоса звенят?
Это мы — товарищи —
Мальчишки и девчонки,
Это наш идет
                   по улице отряд.

Конечно, это был поэтический вымысел. Степка сразу сообразил. Потому что ни разу еще отряд не шагал с песней по улице. Но дальше, пожалуй, Женька написал правду.

Вместе мы работаем,
Отдыхаем вместе,
В каждом деле дружные,
Всюду — заодно.
Солнце улыбается
В синем поднебесье.
Словно в наш веселый строй
Хочет стать оно.

Тут все было правильно. И работали вместе, и на пруды ходили. И солнце жарило так, что пузыри вскакивали на спине. Хорошее выдалось лето. А в Москве — по радио передают — дожди…

Конец стихотворения Степке очень понравился. Хорошо это Женька сочинил — всюду заодно. Точно! Вон как они вместе заступились за Лешку! А концерт! Если бы не было дружбы, то и концерт не получился бы такой веселый!..

Женька вернулся в отрядную комнату под шумные аплодисменты. И тут на него налетел Павлик Куликов.

— Это же з-замечательное стихотворение! — взволнованно воскликнул он, заикаясь больше обычного. — Т-ты, п-правда, сам сочинил? Т-так я м-музыку напишу! Это б-будет наша от-трядная песня! Это же м-марш… Уже г-готовый!

— Стихи, верно, хорошие, — согласился Андрей. — Правильно придумал Павлик. Пусть это будет наша отрядная песня.

Глава седьмая

Что и говорить — концерт удался на славу. Яков Гаврилович, вытирая платком вспотевшую шею, прибежал в отрядную комнату благодарить ребят.

48
{"b":"190339","o":1}