ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мать Джессики бросила семью. Хуже того, оставила своего новорожденного ребенка, дочь. Человечка, который нуждался в ней больше всех на свете. Трудно было даже представить всю глубину травмы, которую такая мать нанесла своему ни в чем не повинному ребенку!

Интересно, куда эта женщина отправилась из роддома? Осталась ли она в Бирмингеме или уехала — в другой город, в другую страну? Пыталась ли она хоть раз связаться со своей дочерью или брошенная семья была ей безразлична? Возможно, мать Джессики просто исчезла без следа, и ни бывший муж, ни дочери ничего о ней больше не слышали.

Джастин не удивился бы, узнай он, что старшая сестра винит Джессику в таком повороте событий, пусть даже не осознанно. Но сам факт, что мама ушла из дому, родив вторую девочку, наверняка накрепко засел в голове Пруденс. Как часто Джессике приходилось жалеть, что она родилась женщиной? Очень часто, неожиданно понял Джастин. Потому что самоуверенные наглые мужчины то и дело встают на ее пути.

Понятно, почему отец Джессики так берег ее: он ведь был ее единственным имеющимся в наличие родителем. И еще легче понять, почему его дочь сделала то, чего он боялся: дождавшись совершеннолетия, уехала из дому в другой город.

Но догадки есть догадки, а правду знала одна Джессика. И единственный способ узнать — это спросить ее саму…

Минутой позже Джастин звонил в дверь ее квартиры. Безрезультатно.

— Джесси! — позвал он негромко, постучав костяшками пальцев. — Я же знаю, что ты дома. Открой мне.

Эти фразы ему пришлось повторить несколько раз, прежде чем из-за двери донесся приглушенный ответ:

— Уходи, пожалуйста.

— Я не уйду, — ответил Джастин, ни на миг не поверивший в искренность ее просьбы.

Наконец дверь приоткрылась. В щели показалось бледное лицо Джессики с припухшими от слез глазами.

— Если ты намерен обсуждать со мною мою семью, то лучше уходи. Я не собираюсь говорить на эту тему.

— И замечательно, — кивнул Джастин, нажимом плеча расширяя щель, — потому что я не за тем пришел.

— А зачем тогда? — Она подозрительно прищурилась, однако пропустила его в прихожую.

Джастин положил руки ей на плечи.

— За весь вечер я ни разу не поцеловал тебя, Джесси. Я чувствую себя обделенным.

Джессика удивленно распахнула глаза. — Что?

— Я хочу тебя поцеловать, — терпеливо повторил Джастин. — Если ты, конечно, не против. И если честно, то сегодняшней ночью я рассчитывал на большее.

Слабая улыбка появилась на ее губах. Взгляд стал менее напряженным.

— Тогда… Тогда, для начала хотя бы закрой дверь. — Джессика помолчала с секунду и ласково произнесла: — Джей.

Эту ее просьбу Джастин выполнил с большой охотой.

— Знаешь, мне не очень-то уютно в прихожей.

— Почему бы тебе, в таком случае, не пройти в спальню?

Джастин снова послушался и присел на кровать, где они всего лишь вчера занимались любовью.

Джессика, словно не находя себе места, прислонилась спиной к двери и смотрела на него. Карие глаза ее казались совсем черными.

— Прости, что накричала на тебя, — неуверенно произнесла она, словно никогда прежде не извинялась. — Я себя не контролировала. Сорвалась.

— Это более чем простительно, — кивнул Джастин и похлопал по кровати рядом с собой. — Садись ко мне поближе, пожалуйста. Я раскрою тебе один секрет.

Джессика присела осторожно, как будто кровать кололась иголками. Джастин обнял ее за плечо — не чувственным объятием, а так, как обнимают любимую сестру.

— Секрет простой. Когда речь идет о любви, мало кто себя контролирует. Это слишком сильнодействующая вещь, чтобы человек мог оставаться прежним. А наша с тобой любовь, Джей… она особенная. Я ничего подобного еще не испытывал.

Губы ее изогнулись в улыбке — уже более уверенной, чем прежняя.

— Если бы я к тебе не привязалась так сильно, все было бы куда легче, — призналась она. — А так я совсем на себя не похожа.

Если бы ты так сильно ко мне не привязалась, я не сидел бы сейчас здесь, подумал Джастин, прижимая Джессику к себе.

— Но нам так хорошо вместе. Нас объединяют общие дела. И великолепный секс.

— Он великолепный?

Конечно, вспомнил Джастин, ей же не с чем сравнивать.

— Так хорошо мне не было ни с кем другим, — заверил он ее. — Поверь мне на слово.

Ее близость делала свое дело — по телу Джастина медленно разливалось знакомое тепло. Но пока он не позволял себе выказать желания. Джессике сначала нужно было выплакаться, выплеснуть эмоции. Джастин чувствовал себя врачом, знающим верное средство.

— Знаешь что, Джесси, у меня есть отличные широкие плечи. И они уже столько лет простаивают без работы!

— Что ты имеешь в виду?

— Если хочешь поплакать у меня на плече, не стесняйся.

— Не уверена, что умею плакать по заказу.

— Я верю в твои таланты.

Джастин погладил ее по коротким шелковистым волосам. Он был такой большой и теплый, этот мужчина, и его тепло успокаивало, давало ощущение защищенности.

Прерывисто вздохнув, Джессика сдалась и позволила себе разрыдаться.

На следующее утро Джастин проснулся оттого, что ее не было рядом. Еще не открывая глаз, он пощупал простыню возле себя. Она хранила тепло тела Джессики, но ее самой рядом не оказалось. Обычно Джастин вставал первым…

Он разлепил веки — и удивленно заморгал.

— Эй, что ты делаешь с моей одеждой?

— Обыскиваю. — Джессика обернулась на его голос и кокетливо улыбнулась. — Я же детектив. Забыл, с кем связался!

Она стояла в коротком облегающем халатике возле кресла, куда Джастин вечером бросил одежду, и рылась в кармане его пиджака. Волосы ее были влажными — видно, Джессика только что приняла душ.

— Извини, мне стало страшно любопытно. Обычно содержимое карманов много говорит о человеке.

— И что же нового ты узнала обо мне?

Джастин сел в постели, лихорадочно соображая, не могла ли Джессика наткнуться на что-нибудь лишнее. Например, на письмо тетушки Агаты о выигрыше. Нет, к счастью, он недавно переложил его. Хотя лучше бы письмо вообще выкинуть. Не хватает, чтобы Джессика как-нибудь на него наткнулась! Беда только, что Джастин забыл, куда именно переложил письмо.

— Почти ничего. — И Джессика показала свои трофеи: пачку жевательной резинки, авторучку, ключи от машины и коробочку фотографической пленки. — Вся жизнь твоя как на ладони: фотограф, автомобилист, порой делаешь записи, жуешь резинку. Весьма ординарный тип. Если бы не любовь к очень неординарной женщине.

— Это тоже следует из содержимого моих карманов? — спросил Джастин.

— Нет, это следует из выражения твоего лица, — поддразнила его Джессика. — Ты пялишься на меня, как голодный — на шоколадный торт. Или как убийца — на намеченную жертву.

— Как я могу смотреть на тебя иначе, когда ты так выглядишь? — защищаясь, воскликнул Джастин.

Джессика в самом деле выглядела потрясающе. Не застегнутый до конца халатик частично открывал грудь и живот. Вся она после душа казалась удивительно свежей, а кожа источала цветочный аромат, от которого Джастин приходил в неистовство.

Она ему очень нравилась без макияжа. Губы у Джессики были полные, яркие, а ресницы — от природы густые и длинные.

— Иди-ка сюда, — позвал Джастин, вальяжно раскинувшись на кровати. — У меня к тебе важное дело.

— Какое?

Обольстительно поводя бедрами, так что полы цветастого халатика подрагивали, как крылья бабочки, Джессика приблизилась. С невинным видом она присела на край кровати — и тут же оказалась в цепких объятиях любимого.

— Хочу проверить, что носят в карманах детективы, — пробормотал он, притягивая ее к себе. — Может быть, оружие? Или шпионские карты города? Или списки всех подозреваемых?

С этими словами он стал поглаживать ее ягодицы, притворяясь, что ищет карманы на халате.

— Как, никаких карманов? Какая жалость! А с этой стороны? Тоже нет? Попробуем здесь.

— Ищи, ищи, — млея под его прикосновениями, шептала Джессика. — Карманов, правда, все равно не найдешь… Но мне нравится, когда меня так обыскивают.

17
{"b":"1912","o":1}