ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В Лондоне это никому не угрожает! — весело рассмеялся Лидумс.

— Ну что ж, господа, вы свободны! — со вздохом облегчения произнес Маккибин. — О деталях вас поставит в известность мисс Нора. Это касается и вашего возможного путешествия, мистер Казимир. У вас будет отличный проводник. Джон знает Германию как свои пять пальцев. Мистер Силайс, приготовьте радиограмму Будрису. Подпишите ее от своего имени и от имени мистера Казимира. До свидания!

13

Вечером Лидумс опустил в прорезь почтового вагона, уходящего во Францию, очередное письмо, из которого никто, кроме адресата, не смог бы ничего понять.

Этот день был наполнен раздумьями и тревогой.

Где-то далеко-далеко, на Черном море, ему мерещилась подводная лодка, которая вдруг вышла из морских глубин и показалась во всем своем мужественном великолепии. И хотя никто не должен был видеть ее, нашелся настороженный глаз. Лидумсу предстояло предупредить своих товарищей, чтобы они снова укрыли лодку пеленой неизвестности, ибо англичане не отстанут до тех пор, пока им, говоря фигурально, не отрубят руки. И это видно хотя бы из того, что они бросают сразу шесть-семь человек на одну «акцию»!

Спал он плохо.

А утром позвонила Нора. Не скрывая своей печали, она сказала, что ей приказано доставить мистеру Казимиру документы и инструкции. Он должен завтра уехать…

Она не сказала куда, но в голосе ее ясно слышался вопрос: «Зачем? Зачем? Зачем ты оставляешь меня?»

Он спросил только, когда она приедет. И, услышав: «К вечеру!» — заторопился. Нужно было хоть что-то сделать, чтобы утешить ее…

Нора приехала в час ленча, самый священный для мелкого буржуа. В этот час можно навестить друга, но только самого близкого, можно поговорить и о делах, касающихся только их. Для других дел лучше выбрать другое время.

Викинг успел подготовиться к визиту: заказал цветы, вино, чай. Вспомнил и о своей старой профессии: написал акварелью портрет Норы по памяти. Написал его бурными мазками, и женщина оказалась томной, изысканной, какой, скорее всего, никогда не была. Это был подкуп, но и благодарность за нечаянную нежность, и надежда на будущую дружбу. А в друзьях он очень нуждался и не собирался скрывать это.

Он поставил еще сырой от красок портрет на свой письменный стол — если Нора привезет, как сказала, документы и деньги, то раньше всего увидит этот подарок, — примерился, как поудобнее поставить цветы, открыл вино и только успел вернуться к письменному столу, как вошла Нора.

Вероятно, она ожидала от своего «медведя» чего угодно, только не учтивости и вежливости. Она даже ахнула, разглядывая накрытый стол, медленно прошла по комнате, протягивая руки ему навстречу, и вдруг замерла посреди комнаты, устремив взгляд и вся потянувшись к портрету…

— Дорогой Казимир! — воскликнула она.

Он помог ей снять пальто, небрежно бросил его на кресло и поцеловал ее руку. Она долго и восхищенно разглядывала портрет, и Лидумсу пришлось признать, что, несмотря на некоторую стилизацию и слащавость манеры, портрет ему удался. Но своей оценки он не изложил, с него достаточно было и того, что Нора искренне обрадовалась. Каково же было его удивление, когда она вдруг вынула что-то из сумочки, взяла его руку, поцеловала ее и надела на безымянный палец большой золотой перстень с камнем.

— Это тебе! — совсем как девочка, признающаяся в вечной любви, прошептала она. Повернула камень вверх, добавила уже другим тоном, тоном оценщика: — Это аквамарин, мой счастливый камень.

— Но зачем! — попытался он отказаться, но Нора оказалась неумолимой.

— Никогда не смей снимать его! — торжественно попросила она. — Если ты снимешь или потеряешь его, наша любовь разрушится!

Ему сразу стало легче с нею, до этого он еще боялся, что не сумеет повести себя так, чтобы она хоть чуточку поверила в его чувство. Она не только верила, она уже считала себя чуть ли не женой этого чужого великана, совсем недавно появившегося на пороге скромной немецкой виллы в костюме рыбака. Нет, он и тогда был викингом и остался викингом! Нора имеет право сказать, что в жилах этого человека течет кровь старых рыцарей, захвативших когда-то Англию и создавших могучее государство. Конечно, в ней самой много примеси кельтской крови, но ведь и кельты управляли этой страной наравне с англосаксами, выбирали себе подруг с белой кожей и светлыми волосами и отдавали своих дочерей, темноволосых и смуглых, в жены этим рыцарям… Так примерно прочитал Лидумс ее восхищенное молчание.

За столом она заговорила о деле.

— Казимир и Малый Джон должны отправиться на несколько дней в Западную Германию. Ами — ох уж эти неотесанные ами! — вздохнула она, — насовали в свои шпионские школы черт знает какой бракованный материал. Из школы «Z» ушли на восток несколько человек, и все провалились. Теперь ами хотят воспользоваться методами отдела «Норд» и проверить свои конюшни.

«Ага, — подумал Лидумс, — это Бромберг и его воспитанники. Они провалились до того, как начали действовать. Но что хотят получить от «Норда» американцы? Безопасные явки по английским адресам? Сомнительно, чтобы англичанам это понравилось!»

Нора, немного помолчав (собиралась с мыслями, подумал Лидумс, как объяснить латышу, что между «родственниками» тоже возможны свары), сказала:

— Дорогой Казимир! — Теперь она действовала по инструкции и говорила сухо: — Никто не желает, чтобы из-за глупости этих неотесанных ами, вдруг решивших, что им уготована роль правителей мира, провалилась наша самая верная связь с вашей родиной. Было бы лучше всего, если бы вы вспомнили какие-нибудь другие безопасные адреса. Вы, конечно, понимаете, — перебила она себя, — это должны быть «чистые» явки. Но вне района действия группы Будриса… — Она опять помолчала. — Мы не знаем, как это получилось, но группа Будриса в поле зрения ами. Может быть, они контролируют наши передачи? — Видно было, что она и сама не верила этому предположению. Но сказать решительно, что в «Норде» есть двойник, который работает и на американцев, она все-таки не могла. — Во всяком случае, о группе Будриса вам придется рассказать, а вот как вы скроете «след», это уже ваше дело. Во всяком случае, Маккибин и полковник Скотт на вас надеются…

— Может быть, показать им мой отчет о группе? — нерешительно спросил Лидумс. — Вы помните, там есть прямое указание о нежелательности распространения связей?

Когда-то Нора сама перепечатывала, и с большим удовольствием, как полагается истинной патриотке, те страницы доклада, в которых Будрис сообщал, что расстреляет всякого, кто попытается проникнуть в расположение группы, не имея пароля «Норда». Лидумс догадывался об этом: патриотизм свойствен и разведчикам, особенно если они добыли сведения с трудом. Но ответила Нора растерянно:

— Вы определите это на месте…

«Так, значит, английская разведка вынуждена делиться вытащенными из огня каштанами с американцами. Ну что ж, тут я могу действовать свободно».

Нора сообщила, что Лидумс, господин Казимир — с улыбкой назвала его она, — должен выйти завтра в шесть часов утра. Его будет ждать машина. Он назовет свое имя, и шофер доставит его на один из аэродромов. Туда же приедет и Малый Джон, но они не должны подавать вида, будто знакомы. На одном из аэродромов Западной Германии, где они приземлятся, их тоже будут ждать машины. Казимир должен проехать в отель «Альдона», где для него снят номер. От шести до семи вечера Казимир будет сидеть в баре «Альдоны», там к нему подойдет Малый Джон и даст знак. Марки на командировочные расходы и необходимые документы будут у Джона. Английские деньги с собой брать не разрешается…

— А если мы не встретимся?

— Он остановится в том же отеле, — успокоила его Нора. — Но у тебя есть мой домашний адрес. Ты всегда можешь послать какую-нибудь весточку… Но, боже мой, как мне будет скучно без тебя!

Она опять стала женщиной, женщиной влюбленной, страстной, может быть даже отчаявшейся в своей странной двойной жизни, где все было так призрачно и бессмысленно. Пропало все ее английское воспитание…

16
{"b":"191358","o":1}