ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Каждый взял свою рюмку. Как им хотелось, чтобы эти пожелания сбылись!

В эту минуту зазвонил телефон. Балодис поднял трубку.

— Да, я слушаю! — И, прикрыв трубку ладонью, шепнул: — Это Анна Вэтра.

Все переглянулись. Ни для кого из них не было секретом, что Лидумс ушел за море, так и не помирившись с женой. А она что-то оживленно говорила, и Балодис не успевал вставить слова, кроме «да», «да».

Но вот она выговорилась наконец, и Балодис произнес:

— Магда и я приглашаем вас к нам на Новый год. Да? Очень жаль. А может, заедете с вашими друзьями? Ну, ну. Я навещу вас после праздника… — Он положил трубку и сухо сказал: — Поблагодарила за подарок от мужа и за деньги…

— Значит, она и не знает?

— А зачем ей знать? Она уже привыкла быть самостоятельной. А общество, в котором она вращается, не очень приятно… Литературная богема и непризнанные гении, художники и просто авантюристы… Но послезавтра я к ней заеду.

В дверь тихонько постучали. Балодис открыл. Сын стоял в проеме с какой-то бумагой.

— Папа, тебе пакет.

Голос у мальчика был печальный. В этом доме знали, что отец может исчезнуть и в праздник. Балодис взглянул на пакет, погладил Арвида по голове.

— Это только поздравление, мой мальчик.

Он приложил сорванную с пакета наклейку к косяку двери, расписался, и Арвид, снова повеселев, убежал. Балодис вскрыл пакет.

Из него выскользнула маленькая олеографическая открытка: три голубоглазых, белокрылых ангелочка сбрасывали с пушистого облака английские буквы, которые образовали на голубом небе надпись: «С Новым годом!»

На обороте какой-то господин поздравлял свою знакомую в Латвии с праздником. Балодис потряс открыткой в воздухе и громко сказал:

— Друзья мои, примите поздравления от нашего друга! Он помнит о нас!

Все бросились к нему, разглядывая открытку, почерк, завитушки каллиграфического письма. Ничего похожего на то, как писал Лидумс. Ниедре даже усомнился. Балодис рассмеялся:

— И тем не менее это писал наш друг! Вот здесь слово «опять». «Опять наступил Новый год, а вы далеко от меня!» Это и есть подпись нашего друга!

— Ну, по такому поводу нельзя не выпить! — бурно развеселился Кох и принялся разливать коньяк. Дверь осталась открытой, и никто не называл имя друга. Но Магда испуганно повернулась от стола, который она накрывала вместе с Эглин.

— Дядюшка Петер, не много ли?

— Ах, хозяюшка, у нас такая радость!

— Кого-нибудь наградили?

— Всех! — пылко заверил ее Кох. — Правда, не орденами, а надеждой! Но надежда порой бывает дороже всякой награды!

— Тогда выходите к столу. Сначала проводим старый год, он был не таким уж плохим, а потом выпьем и за новый. Прошу, дорогие гости!

Но Кох взглядом попросил мужчин остаться. Он поднял открытку с пухленькими ангелочками, прикоснулся к ней краем своей рюмки, таинственно сказал:

— Как будто с ним самим чокнулся!

И все, улыбаясь, поспешили выполнить этот обряд.

Перед тем как выйти к столу, Балодис прикрыл дверь и тихо сказал:

— После праздников всем вам следует навестить ваших подопечных. Теперь в группе собралось уже пятеро английских посланцев. Почти у каждого из них собственные рации, и очень возможно, есть и другие средства связи, о которых мы не знаем. Пока они не подозревают, что находятся в ласковых объятиях латышских чекистов. Тем более важно, чтобы такие подозрения и не возникли. Сейчас мы должны обеспечить Лидумсу поддержку. Как сделать это лучше всего, мы еще обдумаем. Но в этом своем коротком письме Лидумс просит нас и о такой помощи. О дальнейших делах поговорим завтра. А теперь улыбнитесь пошире, чтобы развеселить наших дам, — и прошу к столу!

Кох все еще вертел открытку в руках.

— Вот уж не сказал бы, что тут написано что-нибудь еще, кроме того, что прочитал нам полковник…

— Это и хорошо, — улыбнулся Балодис. — Хуже было бы, если б в открытке кто-то усомнился. Но мы видим в ней и нечто невидимое. Что Лидумс жив, что он «устроен» в Англии и что он тем не менее нуждается в укреплении своего положения. Вот об этом укреплении нам и надлежит подумать. А теперь — к столу, к столу…

3

В середине января Лидумса, которого англичане именовали Казимиром, снова переселили. На этот раз кроме руководителя латышского сектора отдела «Норд» Силайса в переселении участвовали Большой Джон и Нора. Правда, Нора не поднялась в отель, она ожидала Казимира за рулем. Силайс помог Лидумсу собрать вещи, Большой Джон беседовал о чем-то в вестибюле с портье, наверное, передавал новое поручение разведки, и поздоровались они только в машине.

Встреча была дружеской, да Лидумсу и надоело отсиживание в отеле, где он пробыл эти две недели, словно в тюремной камере. Навещали его только Большой Джон и безыменный «специалист» по подпольной работе, преподававший ему стратегию и тактику подрывной борьбы.

Они проехали через центр города и скоро оказались в районе, занятом маленькими особнячками. Тут трудно было судить о состоятельности владельцев особнячков: земля в этой части города стоила слишком дорого, чтобы возводить подобие старинных помещичьих замков, а по традиции при каждом особнячке положено иметь хотя бы садик. Поэтому домики строились в два, а то и в три этажа — чаще всего по две комнаты в каждом этаже, — а под окнами мерзли заиндевевшие кусты. Зима в этом году была для Англии морозной…

Свернули в короткую узкую улочку и остановились у кованых железных ворот. Невидимый привратник открыл ворота, и машина вкатилась в маленький дворик с привратницкой, небольшим гаражом, таким же заснеженным садиком, что и перед соседними домами, и Большой Джон помог Казимиру выйти из машины. Пока Силайс доставал чемоданы из багажника, Большой Джон открыл входную дверь своим ключом, осветил небольшой, жарко натопленный холл с камином, с круглым столом, на котором поблескивали бутылки, рюмки и бокалы, шейкер для изготовления коктейлей, улыбнулся, глядя на изумленное лицо Казимира, торжественно изрек:

— Мистер Казимир, поздравляю вас с новосельем!

Все, смеясь и подшучивая над Казимиром, стали сбрасывать пальто, швыряя их куда попало, — благо тут были и кресла, и стулья, и какие-то низенькие табуретки, словно вот-вот придет еще дюжина гостей. Силайс задвинул чемоданы в стенной шкаф, подошел к столу, поднял рюмку, налитую Норой, подтвердил:

— Да, Казимир, этот особняк теперь принадлежит вам со всем, что в нем есть!

Выпили за здоровье нового хозяина и гурьбой пошли осматривать дом.

На первом этаже были столовая, буфетная, кухня. Чувствовалось, что прежние хозяева дома жили широко: множество посуды, приборов, машинки для поджаривания тортов, груды тарелок, кастрюль, несколько кофейных мельниц на любой вкус — от турецкой с каменными жерновами до современной электрической, смесители для коктейлей, холодильник, в который можно было при нужде поставить автомобиль, маленький холодильник — в общем, все, что может облегчить жизнь богатого джентльмена. Лидумс обратил внимание, что Нора разглядывала все это с чисто женской завистью, и решил, что, видимо, теперь он окончательно утвержден в звании и ранге чрезвычайного полномочного посла дружественной державы.

На втором этаже была библиотека, она же и курительная комната, с несколькими шкафами книг, с небольшим баром и запасом напитков, непременным шейкером и маленьким холодильником для изготовления льда, чтобы не надо было вызывать прислугу или лакея, затем спальня, еще одна спальня, рабочий кабинет и ванная комната. Нора словно бы нечаянно распахнула гардероб в спальной, и Лидумс увидел несколько костюмов, ящики с бельем, а в ванной халаты и пижамы висели на виду: на выбор.

Закончив осмотр, все так же весело спустились вниз, в холл. Там кто-то невидимый и неслышимый успел уже поставить на приставной столик жареный миндаль, крохотные сандвичи, кофейник с семейством чашек, и Нора принялась хозяйничать.

Лидумс понимал, что хозяева не собирались изумлять его щедростью, — они знали, что он и сам происходит из обеспеченной семьи. Налицо было другое: признание его посольского ранга. И он с обычной легкостью отвечал на шутки, поинтересовался, будут ли к нему приходить гости и как ему справиться со всякими рашперами, горелками и прочими механизмами, когда он останется один?

2
{"b":"191358","o":1}