ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он говорил с таким воодушевлением, как будто выступал на приеме у министра или по меньшей мере у начальника генерального штаба. Возбужденно тыча коротким мундштуком в сторону Казимира, он пытался дать понять своим посетителям, какое количество пусть и разрозненной информации будет поступать в разведцентр, если умно сформулировать перед отъезжающими в Советский Союз людьми интересующие правительство Великобритании вопросы. Он как будто и забыл, с чего начался разговор, он восхищался своим предвидением и вниманием слушателей. Но когда уже казалось, что полковник совсем затоковался, как старый глухарь на весенней просеке, он вдруг деловито спросил:

— И этого Юрку можно устроить в Вентспилском порту?

— Я думаю, да, — осторожно ответил Лидумс. — Будрис уже говорил ему об этом, когда выяснилось, что мать Юрки тяжело больна. Тогда у нас было крайне трудное положение: «синие» запеленговали станцию Вилкса и мы уходили от них, прорываясь то в одну сторону, то в другую, пока наконец не оставили их с носом. Все очень устали, неделю не ели горячего, и Юрка совсем ослаб. Но он заупрямился, не желая покидать друзей в таком тяжелом положении. Да к тому же в районе, где мы осели, пособники были только у Юрки, и он уговорил Будриса оставить его. К счастью, потом мы получили от Будриса весточку, что Юркина мать выздоровела. Но документы для него приготовлены. Однако должен предупредить, что Юрка, хороший стрелок, прекрасный конспиратор, может быть, отличный стивидор, но он не разведчик, не знает рации, шифров, тайнописи и ни разу не порывался хоть что-нибудь узнать в этой области. В сущности, он прирожденный исполнитель, то есть солдат…

— Вы слышали, Джон, какая точная характеристика? — восторженно заметил полковник. — Если бы в наших отделах так умели характеризовать своих людей, скольких провалов мы могли бы избежать! — И снова обратился к Лидумсу: — Но, дорогой мой Казимир, на роль «почтового ящика» он подойдет?

— Ну, чужие тайны из него и клещами не вырвешь! — улыбнулся Лидумс. — В сущности, он у нас лучший связной с местным населением. Да у него и данные такие, что лучше не придумаешь! — воодушевился он. — Представьте себе этакую лунообразную веселую физиономию, неподражаемое знание всех диалектов Латвии — он может с одинаковым успехом выдать себя и за латгальца, и за курземца, а понадобится, так и за немца, да еще и по-английски, как он это называет, «спикает», в порту получился, — и вот вам облик латыша-весельчака, который кого угодно расположит к себе. А уж рассказать какую-нибудь веселую или печальную историю лучше него никто, пожалуй, во всей Латвии не сумеет…

— Это находка! — воскликнул полковник. — Джон, вам надо немедленно связаться с Будрисом. Попросите перебросить этого Юрку в Вентспилс. В Ригу засылать его не следует, пусть там пока действуют люди, подготовленные Ребане, а Вентспилс мы должны оседлать немедленно.

Он весело попрощался с мистером Казимиром, как будто получил от него дорогой подарок. Впрочем, Лидумс понимал, каким дорогим подарком оказался бы для полковника послушный агент в порту, который ежегодно посещали сотни судов под флагами всех стран и наций. И даже пожалел бедного Юрку. Если бы знал тот, в какую кашу сует его любимый командир! Но пусть его простит Юрка, он же Арнольдс Лидака, — бывший старший стивидор порта, вот уже два года находящийся в нетях. Да и Будрису будет нелегко вернуть Арнольдса Лидаку в порт. Правда, его тогда отозвали из порта под тем предлогом, что он едет учиться на командные курсы морского флота в Ленинград…

Успокоив себя, Лидумс решил больше в судьбу Юрки не вмешиваться. Пусть им занимается Большой Джон. Сам Лидумс только прогулялся однажды вечером на вокзал в Черинг-Кросс и отправил открытку по рижскому адресу, в которой сообщал некоей особе женского пола о своей вечной любви.

7

А Ребане продолжал наживать политический капиталец. Его посланец Том отвечал из Риги на все вопросы.

В пятницу вечером в особняк на Фрост-стрит (так, оказывается, называлась маленькая улочка, на которой жил Лидумс) позвонил Большой Джон.

— Мистер Казимир, чем вы заняты?

— Пишу обзор для министра Зариньша, — поддразнил его Лидумс.

— Жаль, что отрываю вас от дела, но все же прошу приехать к нам.

— Хорошо, буду, — не скрывая своего неудовольствия, ответил Лидумс.

Он вывел машину из гаража, проверил указатель бензина (Моррис знал свое дело, баки полны), нажал кнопку звонка в гараже, и Моррис, не выходя из привратницкой, открыл ворота. Несколько минут езды привели Лидумса в равновесие.

Навряд ли Большой Джон очень желает столкнуть лбами его и Ребане. Скорее всего некоторое недоверие к Тому и его «работе», как бы нечаянно выраженное при помощи Вилкса, сыграло свою роль. Большой Джон тоже достаточно недоверчив. Если он столько времени проверял (или все еще проверяет) Казимира, то почему должен верить Ребане и его воскресшему Тому на слово? Мистер Казимир хорошо знает Ригу — так, наверно, думает Большой Джон. Привлечем его для экспертизы! Ну что ж, будем давать советы… На то ты и утвержден «экспертом по восточным делам при разведке ее величества королевы»… И даже получаешь солидное жалованье. А жалованье надо отрабатывать.

Он оставил машину в том же переулке, прошел в кабинет Большого Джона и, едва поздоровавшись, услышал ликующий возглас Роберта Ребане:

— А Том-то! Вот молодец! Дал сводку почти по всем промышленным предприятиям Риги! Ах, простите, мистер Казимир, я не поздоровался с вами!

Лидумс пожал вялую руку Ребане, ответил сдержанно, однако вполне дружелюбно:

— Рад! Рад! Как же это ему удалось?

Вилкс, присутствовавший тут же, поморщился. Однако и он не мог возразить Роберту Ребане, которого не любил за грубое чиноначалие. Радиограмма была вполне точная. Правда, Тому не удалось проникнуть на ряд крупных заводов, однако он сообщал, что находится на подходе. Кроме того, он намекал, что имеет возможность получить некоторые данные о противовоздушной обороне Риги (этим занимается Адольф), и просил подкрепить его деньгами через известный «почтовый ящик».

Эта радиограмма настораживала. Было похоже, что Том и Адольф на самом деле где-то отсиделись и теперь действуют довольно успешно. Лидумс даже выругал Будриса: «Эх, прошляпил этих сопляков!» Но сообщить о них Будрису у него долго не будет возможности. Остается один путь: осторожненько посеять настоящее недоверие к воспитанникам мистера Ребане, а заодно и самому Ребане прищемить его лисий хвост…

Большого Джона долго не было, — видно, он звонил от кого-то из начальства. А когда он появился, неся портфель, закрепленный металлической цепочкой за запястье руки, стало понятно, что отсутствовал он по важным делам. Да и держался слишком официально. Видимо, разговор с начальством был не из приятных.

Лидумс сделал вид, что ничего не заметил, и, пока Большой Джон отмыкал наручник портфеля, спросил:

— Скажите, мистер Ребане, Том сообщил, чем объяснялся перерыв в связи после условного дня выхода и до февраля?

— Меняли место пребывания, — сухо сказал Ребане.

«Ах ты, лиса, лиса!» — подумал Лидумс. Разве не хитростью и ловкостью отличалась лиса в фольклоре всех народов, избравших именно ее синонимом коварства? Интересно, что еще придумает Ребане-лиса для унижения Лидумса, Вилкса, Будриса и его группы? А Ребане как раз о Будрисе и заговорил:

— Мистер Джон, у Тома есть интересное предложение. Он и Адольф связались с двумя «национально мыслящими» латышами. Естественно, они произвели тщательную проверку этих лиц. Это бывшие служащие немецкой полиции времен оккупации Риги. Теперь им угрожает так называемое «разоблачение». Кого-то из подвергшихся в свое время преследованию они встретили в Риге и теперь опасаются ареста. В то же время они буквально начинены нужной нам, по словам Тома, информацией. Том просит разрешения перебросить их в группу «лесных братьев», о существовании которых эти лица знают. Он считает, что это безусловно преданные люди и могут принести известную пользу. Он просит у нас координаты Петерсона или Густава. Это поможет Тому и Адольфу завоевать доверие и этих лиц, и их друзей, что для них очень важно.

7
{"b":"191358","o":1}