ЛитМир - Электронная Библиотека

Слов-то каких, совершенно ему несвойственных, понабрался за кордоном матерый бандит: "добропорядочность", "гражданин"! Похоже, натаскивали его, тренировали на случай провала…

Далеко, очень далеко от Бельгии калмыцкий город Элиста, но сидящий на скамье подсудимых Лукьянов будто нюхом чует, что там, в Брюсселе, где он нашел прибежище и покровителей после того, как бежал на Запад с отступавшими фашистскими полчищами, у него должны быть адвокаты — и адвокаты настырные, старательные! Так оно и есть: не успели соответствующие советские органы арестовать преступника, прибывшего в СССР "по частным делам", а на Западе словно только того и ждали: сразу же поднялся шум и крик о том, что вот-де Москва допускает "вопиющий произвол", что в СССР "схватили ни в чем не повинного бельгийского гражданина и грозят ему всяческими карами". Иные бельгийские буржуазные газеты, а следуя их примеру — и падкие до антисоветских "сенсаций" "радиоголоса", расписывая "дело Лукьянова", даже договорились до> утверждений, что он, мол, чуть ли не "патриот своей страны", который, страдая от ностальгии, прямо-таки рвался на Родину…

8 июля 1983 года настал последний день этого беспрецедентного в своем роде процесса, и председательствующий начал зачитывать приговор, занимающий ни много ни мало — 48 страниц. От каждой из этих страниц веяло смертью и кровью, и каждой из них было, без сомнения, более чем достаточно, чтобы виновнику преступлений воздать самую суровую меру наказания по законам любой цивилизованной страны! С этим, мы убеждены, согласилось бы и абсолютное большинство читателей бельгийских газет, которым, используя в качестве повода "дело Лукьянова", определенные круги Запада вновь — в который уж раз! — начали вдалбливать в голову провокационный "тезис" о "нарушении прав человека в Советской России". Читатели этих органов "свободной западной прессы" так и не узнали ни об одном из тех десятков и сотен страшных фактов, которые излагал, — зачитывая приговор, председатель суда:

— Лукьянов лично руководил карательными операциями подчиненных ему подразделений на временно оккупированной территории Ростовской области, Украины, Польши, где по его приказам производились массовые аресты. Он лично подвергал схваченных допросам и истязаниям, отдавал приказы о расстрелах людей и непосредственно участвовал в этих злодеяниях, всячески демонстрируя ревностное служение врагу, стремясь доказать своим изуверством преданность рейху. За активную карательную деятельность, связанную с уничтожением людей, немецко-фашистское командование присвоило Лукьянову офицерское звание "обер-лейтенант", и он был награжден серебряной и бронзовой медалями…

Сухие, строгие строки приговора. Но сколько за ними слез, отчаяния, мук и крови, которую пролил на нашей земле этот выродок!

— Обер-лейтенант Лукьянов, по свидетельствам подчиненных, был "жестоким и требовательным командиром", добивавшимся беспрекословного выполнения его распоряжений о проведении карательных операций. Он всячески стремился к повышению боеспособности своих подразделений. Чтобы скрепить их ряды кровью советских граждан, добивался участия каждого из подчиненных в массовых расправах и казнях. По его приказам только в феврале — апреле 1943 года на побережье Азовского моря в районе села Платово и хутора Максимово Ростовской области ликвидированы разведывательно-десантные группы Советской Армии, насчитывавшие в общей сложности пятнадцать человек. Шестеро из них были убиты, а остальные переданы "вышестоящим инстанциям" после избиений и пыток в штабе дивизиона. Судьба их неизвестна…

Стремясь делом доказать свою приверженность Гитлеру и его "новому порядку", оправдать полученные от хозяев погоны офицера фашистской армии, Лукьянов лично участвовал в допросах и истязаниях, добиваясь сведений о коммунистах, комсомольцах и даже об активистах времен коллективизации. Особенно интересовался партизанами, не останавливался ни перед чем, чтобы заставить арестованных заговорить. "Подойдя, Лукьянов сильно ударил меня пистолетом в бок и спросил, где партизаны, — рассказывает свидетель В.П.Рыбаков. — Он продолжал наносить удары, а потом вставил мне в рот ствол пистолета и резко повернул его так, что затрещали зубы и от боли я потерял сознание. Придя в себя, увидел, что лежу на земле. Я выплюнул сгустки крови и осколки зубов. Лукьянов, нанося мне удары носком сапога, требовал, чтобы я поднялся, но я не в состоянии был сделать это. Ночь я просидел в подвале, утром меня привели в дом. Лукьянов, который накануне выбил мне зубы, теперь ударил шомполом по руке и рассек ее. Нанося сильные удары по спине, он продолжал спрашивать о партизанах…"

Многими кровавыми следами отмечено пребывание предателя и его дивизиона на Украине. В школе села Казанка, где одно время располагался штаб Лукьянова, на полу были обнаружены лужи крови, на стенах — кровавые брызги. Выяснилось, что здесь содержались около шестидесяти советских людей, задержанных в ходе облав. Часть из них была передана фашистскому командованию, остальные — уничтожены. Свидетель С. К. Дмитриенко вспоминает, как двое арестованных под руки выводили из штаба третьего. "Он не мог передвигаться, кричал от боли, руки его были вывернуты, свисали, казалось, что кости раздроблены… Мне вспомнилась страшная картина издевательств над односельчанином Караченцевым Петром: меж двух рядовых стоял голый Петр. Лукьянов бил его плетью, а другой офицер длинной заостренной палкой, вроде веретена, прокалывал ему ухо".

В декабре 1943 года там же, в Казанке, мальчишки играли в снежки на улице. Поднятый ими шум мешал Лукьянову: он вышел на крыльцо, подозвал одного из подростков и стал избивать его плетью и ногами. "Я потерял сознание и потом еще долго не вставал с постели", — вспоминает А.Ветров. Среди расстрелянных в этом селе по приказу Лукьянова были ребенок и жена партизана Лыкова.

Надо ли продолжать этот перечень беспримерных злодеяний фашистского наймита? "Сравнить предателя не с кем и не с чем, — говорил о таких, как он, еще Максим Горький. — Я думаю, что даже тифозную вошь сравнение с предателем оскорбило бы". Как же — на фоне всех этих фактов — можно объяснить, что этого выродка столь упорно пытались взять под защиту в Бельгии — стране, народ которой сам пережил тяжкую, страшную пору фашистской оккупации?..

Ответ на этот вопрос содержится не в 45 увесистых томах "дела Лукьянова" — он содержится в тех томах, которые повествуют об истории, целях и методах внешней политики некоторых империалистических держав, прежде всего США, которые входили в годы войны в состав антигитлеровской коалиции, но уже и тогда вели неблаговидную, чтобы не сказать — подлую "двойную игру". Еще в 1942 году американский президент Ф. Рузвельт заявил, что наступит день, когда нацистским военным преступникам придется предстать перед судом в каждой из стран, которую они угнетают. А Московская декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства, подписанная 30 октября 1943 года руководителями СССР, США и Англии, гласит, что гитлеровские преступники "будут отправлены в места их преступлений и будут судимы народами, над которыми они совершали насилия" и что "союзные державы наверняка найдут их даже на краю света и передадут в руки обвинителей с тем, чтобы могло совершиться правосудие".

Такую декларацию подписал сорок с лишним лет назад президент США, но иные планы вынашивали уже тогда реакционные империалистические круги этой страны. Еще в разгар борьбы с гитлеровской Германией, 27 июля 1943 года, на совещании, созванном военным министерством США и госдепартаментом, представитель Пентагона полковник Винлокк заявил: "На нас возложена задача подготовить из немцев кадры, которые могли бы быть использованы для укрепления престижа Америки. Национал-социалисты могут быть и будут полезней и удобней разных антифашистов и вообще демократов. Америке нужны многочисленные и близкие нам по духу и убеждению кадры".

16
{"b":"191366","o":1}