ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Черная трава, – начал говорить орк. – Лошадь ест. Лошадь обучаема есть черную траву. Я умею. Научился я. Два Воробья умеет. Я научил. Ученик мой юный умеет. Лошадь его умеет, ученик не умеет черную траву есть, а лошадь умеет. Лошадь не боится черной травы. Если научить – не боится. Я умею учить.

– Не понял, – сказал Питер. – Ты хочешь сказать, что научил какую-то лошадь не бояться аборигенной растительности?

Орк быстро – быстро закивал.

– Да, научил, – сказал он. – Любую лошадь научил. Особая педагогическая методика, владею я ею. Инновация такая. Сам придумал.

Некоторое время Питер молчал и думал. А когда понял, в чем дело, расхохотался.

– Да ты, парень, не жаба, – сказал он, отсмеявшись. – Ты, парень, полукровка! Ловок ты, однако, придуриваться!

– Я не полукровка, – заявил орк. – Полукровка нельзя. Полукровку экстерминируют. Меня экстерминировать нельзя.

– Во второй раз попалился, – констатировал Питер. – На самом деле в третий, но первый раз не считается, я его не сразу заметил. Ты не просто полукровка, а грамотный полукровка! Книги читать умеешь! Ты скрываешь свой разум не так, как обычные полукровки, а по – другому, умнее. Ты не просто тупую скотину изображаешь, а тупую скотину, которая сама себя считает очень умной. Вставляешь книжные слова в свои косноязычные речи, люди от этого веселятся и не принимают тебя всерьез. Но иногда ты забываешься и произносишь слова, которые нельзя услышать в устной речи, их можно узнать только из книг. Я даже догадываюсь, какую книгу ты читал. «История древних эпох», учебник для средней школы, правильно?

– Я ничего не читал! – воскликнул орк. – Повелитель высокорожденных, я не умею читать!

– Конечно, не умеешь, – сказал Питер, ласково улыбаясь. – Так мы тебе и поверили. Поклянись именем Никс.

– Чего? – переспросил орк.

– Поклянись именем Никс, – повторил Питер. – Что ты не полукровка и что неграмотен.

Дальнейшее произошло очень быстро. Орк сделал неуловимое движение рукой, в воздухе что-то промелькнуло, Топорище Пополам рванул лошадь вперед, взмахнул топором…

– Отставить! – заорал Питер во всю глотку. – Проводник мне нужен живым!

Топор опустился, проводник сдавленно охнул и выпал из седла. Питер с удивлением обнаружил, что держит перед собой бластер, уже снятый с предохранителя и направленный туда, где только что находилась голова полукровки, а теперь находится широкая спина Топорища Пополам. Хорошо, что на спусковую кнопку не успел нажать. Отец Иеремия, когда проводил инструктаж, особенно подчеркивал, что на короткой дистанции бластер опаснее для стрелка, чем для противника.

Питер опустил бластер и спросил:

– Дерево, ты оглохло?

Его голос звучал спокойно и рассудительно, так мог бы говорить Смерть, если бы он был не достоверно определенным мифическим персонажем, а реальным богом.

Топорище Пополам обернулся и быстро сказал:

– Никак нет, повелитель. Обухом в грудину, осмелюсь доложить, отец высокорожденных.

Лошадь, на которой только что сидел орк – проводник, опустила голову и стала пастись, показывая всем своим видом, что внутренние разборки человекообразных ее не интересуют. Питер увидел, что проводник лежит на боку и корчится, но крови на нем нет. Похоже, Топорище Пополам сказал правду.

– Хорошее дерево, – сказал Питер.

Обернулся, увидел Шона и вздрогнул. Правая щека рыцаря была взрезана до кости, лицо, руки и куртка были густо залиты кровью. Хайрам держал в руках индивидуальный перевязочный пакет и никак не мог решить, как его приладить к голове раненого, с какой стороны начать накладывать повязку.

– Дерево, помоги ему! – приказал Питер.

Спрыгнул с лошади, подошел к лежащему полукровке, обнажил меч. Полукровка перестал дергаться, сделал вид, что потерял сознание. Питер отступил на шаг и стал говорить:

– Слушай внимательно, как тебя там… Суслик. Если хочешь жить дальше, ты ответишь на кое – какие вопросы. Не ответишь – будешь умирать долго и мучительно.

Орк открыл глаза и сказал:

– Мне все равно, как умирать. Смерть – лишь мгновение, а посмертия я не боюсь. Никс знает правду.

Он говорил легко и свободно, совсем не так, как раньше, когда изображал тупую жабу. Как настоящий человек. Да он и есть настоящий человек, понял вдруг Питер. Вряд ли в его жилах течет больше одной четверти орочьей крови.

– Зачем ты метнул нож в Шона? – спросил Питер.

Питер не рассчитывал получить ответ, но полукровка спокойно сказал:

– Он убил мою жену.

– Жену, – повторил Питер и хихикнул. – Распустились вы тут в Оркланде… Погоди! Та танцовщица – ты с ней жил? У вас есть дети?

– Детей у нас нет, – сказал полукровка. – Шелковая Лоза была бесплодна.

– Жаль, – сказал Питер. – Значит, так, Суслик, слушай меня внимательно. И ты, дерево, тоже слушай, в свидетели тебя призываю, пока рыцари заняты. Я, дьякон Питер Пейн, клянусь именем Альберта Эйнштейна и именем Тины Минервы, и да ввергнут они мою душу в Нифльхейм, ежели я нарушу сию клятву. Клянусь я в следующем. Не казнить и не пытать сего полукровку, что лежит предо мною, не причинять ему вреда, заботиться о нем и оберегать его, как если бы он был подчиненным мне рыцарем. Действует сия клятва до завершения экспедиции в Плохое Место, как бы сия экспедиция ни завершилась. Потом означенный полукровка будет отпущен живым и невредимым на все четыре стороны. Условия сей клятвы таковы. Первое. Означенный полукровка повинуется мне так, как если бы был подчиненным мне рыцарем. Второе. Означенный полукровка оказывает экспедиции всю возможную помощь словом и делом и не препятствует ее целям ни действием, ни бездействием. И честно отвечает на любые мои вопросы, ничего не скрывая. Третье. Означенный полукровка не причиняет вреда никому из участников экспедиции, включая оскорбившего его рыцаря Шона. Четвертое. Означенный полукровка приносит симметричную клятву немедленно. Таковы мои слова, и да будут они услышаны и восприняты вышеупомянутыми богами!

– Я свидетельствую, – сказал Топорище Пополам.

Лицо его выглядело удивленным, но не отупевшим, наоборот, на нем отражалась напряженная работа мысли.

«А может, мое дерево – тоже полукровка?» – подумал Питер и хихикнул, подивившись тому, насколько бредовые мысли иногда приходят в голову.

– У меня есть дополнительные условия, – сказал проводник. – Пятое. Когда экспедиция завершится, чем бы она ни завершилась, дьякон Питер Пейн будет удерживать рыцаря Шона от мести, пока полукровка Серый Суслик не покинет их поле зрения, и еще один час сверх того. При этом экспедиция должна завершиться не западнее этого места.

– Согласен, – сказал Питер.

– Шестое, – продолжал Серый Суслик. – Дьякон Питер Пейн выдаст означенному Серому Суслику похвальную грамоту, заверенную личной подписью и печатью. Немедленно выдаст.

Питер рассмеялся.

– Тебе палец в рот не клади, – сказал он. – Суслик, я восхищен твоей наглостью. Клянусь Минервой, если бы я мог смыть твои татуировки, я бы немедленно смыл их и взял тебя помощником!

– Так ты принимаешь мои условия, дьякон? – спросил Серый Суслик.

– Принимаю, – кивнул Питер. – Только называй меня впредь «святой отец» или «сэр Питер».

– Хорошо, сэр Питер, – сказал Серый Суслик.

Питер произнес дополнения к клятве, Топорище Пополам их засвидетельствовал. Затем Серый Суслик произнес свою клятву, очень четко произнес, ни разу не ошибся и не запутался. Топорище Пополам засвидетельствовал и эти слова. Питер достал блокнот, написал похвальную грамоту, заверил подписью и печатью, вырвал лист и вручил Серому Суслику. Покончив с этими делами, Питер обернулся и увидел, что Хайрам закончил перевязывать Шона и теперь рыцари наблюдают за происходящим. Рыцари были сильно удивлены и от этого казались глупыми, куда глупее, чем проводник – полукровка.

– Слышали? – обратился к ним Питер.

– Слышали, – ответил Хайрам.

Шон ничего не ответил, просто кивнул. Его глаза, выглядывавшие из щелей повязки, горели яростью и досадой.

14
{"b":"191368","o":1}