ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Размороженный. Книга 3. GoodGame
Проклятие – миньон
Мой нежный и кусачий змей
Нечто из Норт Ривер
Дом последней надежды
Карма и Радикальное Прощение: Пробуждение к знанию о том, кто ты есть
Птичий рынок
Астрономия на пальцах. В иллюстрациях
Путь художника
A
A

– Мне плевать, какие у вас художники! – рявкнул Питер. – Ты позоришь род куропатки, оркоподобный дурень, ни разу не назвавший своего имени за все это время!

– Опаньки, – сказал пастух.

Вскочил, церемонно поклонился и произнес, распрямив спину:

– Сэр Роджер Стентон к вашим услугам, святой отец.

И снова упал на колени.

Хайрам и Шон засмеялись в голос, Топорище Пополам закашлялся, другие орки тоже начали издавать сдавленные звуки.

– Достаточно, – сказал Питер. – Вставай, Роджер Стентон, и беги в свой свинарник. Я жду, что твое гостеприимство искупит оркоподобное непотребство, только что тобою учиненное. Бегом! Стой! Рубашку возьми, чучело жабообразное!

Жабообразное чучело подхватило рубашку и побежало к балагану. Питер улыбнулся. Этот скорбный умом гуманоид, называющий себя сэром, вряд ли смог бы в большей мере развеселить гостя, даже если бы захотел. Продолжение вечера обещает быть занимательным. После такой беседы эта тварь дрожащая не посмеет возразить, даже если Питер прикажет Топорищу Пополам уестествить его вторым способом. Но Питер, конечно, такого не прикажет. А вот устроить оргию с гладиаторскими боями, как в самых древних легендах первой эпохи… Может, в самом деле устроить?

Когда процессия вступила на площадь перед балаганом, загон походил на курятник, на пороге которого сидит хорек. Орки суетились, бегали туда – сюда, на дальнем краю площади один орк порол другого ремнем. Красота, да и только.

– Что это они делают? – спросил Хайрам.

– Забыл добавить «святой отец», – поправил его Питер.

– Я обращался к Шону, святой отец, – сказал Хайрам. – Однако я виноват, что обратился к нему, не испросив позволения вашего преосвященства. Прошу принять мои искренние и смиренные извинения, святой отец.

– Извинения приняты, – сказал Питер. – До завтрашнего утра можешь обращаться ко мне без чинов. Тебя это тоже касается, Шон.

– Как будет угодно вашему преосвященству, – отозвался Шон.

Тем временем суета на площади приобрела некоторую определенность. В беспорядочной толпе выделилась группа молодых самок, полубоссы выстраивали их в две шеренги, отбраковывая старых и уродливых. Не слишком усердно отбраковывая, надо признать.

Питер приблизился к строю и обвел самок суровым взглядом. Самки почтительно смотрели себе под ноги, некоторые пытались выпятить грудь, другие, наоборот, скособочились.

– Ты, ты, ты, – сказал Питер, при каждом слове тыкая в соответствующую самку указательным пальцем. – Ты, ты, ты, ты, ты. Еще ты и ты. А также ты. Хайрам, Шон, теперь вы выбирайте.

Шон восторженно присвистнул. Хайрам сказал:

– Я восхищаюсь мужеством вашего преосвященства.

Шон закашлялся.

– Балбесы, – сказал Питер и отвернулся.

И уткнулся взглядом в пастуха Роджера Стентона, который немедленно поклонился.

– Ванну, – повелел Питер. – Просто ванну, помыться хочу. Потом ужин. Потом выбранных самок, всех сразу. И чтоб помылись заранее и зубы почистили. И еще чтоб побрились, не люблю, когда у самок волосы не на голове.

– Железо в Оркланде дефицит, – сказал пастух Роджер, неуместно щегольнув словом из языка древних.

Это он зря.

– Ты некорректно консидерируешь ситуационную модель, сенсуализированную непосредственной обсервацией, – сказал ему Питер. – Нет импликации к инфинитивному распространению экспериментальных дат на весь Оркланд. Как инстанция – акцептация, реализованная третьего дня в вольфпаке сэра Бэкона, будучи подана на вход критерия максимального правдоподобия, делает ненулевой прокламированную тобою гипотезу о дефиците феррума в Оркланде.

Скорбный умом сэр Роджер выслушал эту тираду до конца, пробормотал:

– Преклоняюсь перед мудростью вашего преосвященства, святой отец.

И удалился озадаченный.

– Разве слова «экспериментальная дата» могут употребляться в этом значении? – спросил Хайрам.

– Не уверен, – ответил Питер. – Я просто забыл правильные слова. А откуда ты знаешь древний язык?

– Я хотел выучиться на летчика, – сказал Хайрам.

– Гм… – сказал Питер и замолк.

Он думал, не сказать ли Хайраму, что если они успешно исполнят свою миссию, молодой рыцарь вполне сможет исполнить свою мечту. Но, подумав, Питер решил ничего не говорить. Время раскрывать тайны еще не пришло.

5

Питер помылся, переоделся в чистое белье, накинул на плечи тонкий шерстяной плащ и немного прогулялся вокруг балагана. Прогулка не принесла удовольствия – взгляд то и дело натыкался на суетящихся орков, при этом суетились они намного больше, чем необходимо, чтобы организовать ужин, достойный почтенного дьякона. Плохо организована служба у Роджера Стентона, не умеет он правильно дрессировать орков. Написать, что ли, донос местному прокуратору? Нет, жрецу с тремя полосками унизительно опускаться до подобных мелочей. Как учил святой Карнеги, истинно великий человек относится к ничтожествам снисходительно, не принимая всерьез. Но и не упуская случая проявить собственное величие, когда это пристойно.

Где-то вдали начали вопить самки, вначале одна, потом сразу несколько хором. И чего орут, спрашивается? Да так истошно… Волосы им выщипывают, что ли?

Питер расхохотался, и его смех напугал орчонка, прошмыгнувшего мимо с какой-то бадьей в руках. Неужели Стентон действительно приказал ощипать самок, как кур? Вот дурак! Хотя… почему бы и нет? Злее будут.

Самочьи вопли начали раздражать. Питер вернулся в балаган и потребовал трубку. Ему принесли гашиша, он пристально посмотрел на прислугу – орчанку и сказал:

– Ты бы еще овечьего навоза принесла. Опиум тащи, дура! А как притащишь – скажешь своему полубоссу, что я хочу видеть тебя после ужина. И еще скажешь ему, чтобы Роджер всыпал ему пять плетей.

– Да, добрый господин, – сказала орчанка, склонившись в поклоне. – Позволено ли мне узнать…

– Во – первых, не добрый господин, а отец высокорожденных, – поправил ее Питер. – А во – вторых, позволено.

Самка всхлипнула и сказала:

– Отец высокорожденных, я хотела узнать… э… за что пять плетей, отец высокорожденных?

– Для профилактики, – сказал Питер. – Пошла вон.

Самка пошла вон. Древнего слова она, конечно, не поняла.

Вскоре она вернулась, на этот раз с правильной трубкой. Питер сделал затяжку, поморщился (отвратительно приготовлен наркотик), вернул трубку самке, и тут его настиг приход. Когда отпустило, Питер решил, что наркотик приготовлен очень даже неплохо, а что вкус дрянной – это дело десятое. На обратном пути надо потребовать у Стентона полный кисет.

А потом пришло время ужина. По обычаю первое блюдо полагается поглощать в молчании, но Питер решил, что, если он пренебрежет обычаем, никто его не осудит.

– Роджер, – сказал он. – Говорят, где-то неподалеку от твоего загона есть место, которое орки называют плохим. Так и говорят – Плохое Место.

– Есть такое, – кивнул Роджер. – Сам я там не бывал, и вообще это не так уж и неподалеку. Если в субботу выйти – два дня пути, если в среду – можно за день успеть, если сильно торопиться. Но мои орки туда не ездят, нечего там делать. Там воды нет, кроме подземной, трава чахлая, даже коровы не жрут. Под пастбище не годится.

– Сегодня понедельник, – сказал Питер. – Если мы выйдем завтра… ну, не прямо на рассвете, а, скажем, через час…

– То в среду до полудня будете на месте, – подхватил Роджер. – Если позволит ваше преосвященство, я велю кликнуть моего лучшего разведчика, он там много раз бывал.

– Кликни, – сказал Питер. – А пока он не пришел, расскажи мне про Плохое Место все, что знаешь сам.

– Даже не знаю, что рассказывать, святой отец, – растерялся Роджер. – Ну, место, ну, плохое, орки там пропадают. Вообще, про Плохое Место много чего рассказывают, но почти все – по – моему, сказки. Помнится, один полубосс говорил, что какой-то разведчик туда вошел, и… нет, это бред явный, даже стыдно такое вашему преосвященству пересказывать!

– В пересказе чужой неправды нет стыда, – сказал Питер. – Стыд есть, например, в том, что во всем загоне нет ни одного острого ножа. Так что рассказывай.

4
{"b":"191368","o":1}