ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я непроизвольно поежился, вспомнив первое знакомство с раем. Брр…

Дело в том, что Бомж заселил рай домашней скотиной в диком, так сказать, виде. Сказано в библии, что лежали рядом теленок и волк, так пусть себе и лежат.

Теленок и волк, действительно, вполне могут мирно лежать рядом друг с другом. Волки-подростки с удовольствием играют с телятами-подростками, являя наглядную иллюстрацию к мультфильму «Хочу бодаться». Только здесь нет ничего мистического, все дело в сусликах, расплодившихся в райской растительности в неимоверном количестве. Растительности, кстати, с каждым месяцем становится все меньше. Глядишь, года через два волкам придется вспомнить, что ягнята и поросята — не только замечательные самодвижущиеся игрушки, но и несколько килограммов вкусного и легкоусвояемого мяса.

Через неделю после открытия рая овцы сбились в большое стадо и куда-то откочевали. Свиньи тоже сбились в стадо, которое разместилось в дубовой роще, заваленной желудями чуть ли не по колено. Свиньям, правда, пришлось изгнать оттуда волков, но это больших проблем не составило. Самая большая проблема была сбросить килограммов по сто жира и набрать примерно столько же злости, а когда эта проблема решилась, волки вылетели из рощи со свистом. Что бы в сказках ни писали, даже самый матерый волчище против двухсоткилограммового хряка не продержится и минуты. Особенно если хряк раньше был трехсоткилограммовым и очень хочет вернуться к прежнему состоянию.

А вот с коровами Бомж попал впросак. Проблема в том, что домашняя корова, в отличие от других животных, выделяет молоко не только тогда, когда надо, а вообще все время. Если корову не доить, у нее начинается мастит, который при отсутствии ветеринарной помощи почти всегда приводит к мучительной смерти. Уже через две недели после открытия рай был буквально завален раздувшимися трупами коров, которые раздирали на части волки и медведи. До сих пор тут и там валяются обглоданные костяки.

Я зашел в сарай, запустил генератор, посмотрел на бак с соляркой и понял, что закупать надо не только мясо.

Насытившаяся Капитолина валялась на боку рядом с крыльцом, волчата увлеченно сосали маму, Лена суетилась рядом с цифровым фотоаппаратом. Она была так увлечена, что не заметила, как я подошел вплотную.

— Бу! — сказал я, ухватив ее сзади за плечи.

Лена вздрогнула, фотоаппарат выпал из рук, но повис на ремешке, который она обмотала вокруг запястья. С тех пор, как в сходных обстоятельствах она раздолбала предыдущую камеру, она очень трепетно относится к технике безопасности при фотографировании.

— Козел, — сказала Лена. — И чувство юмора у тебя козлиное.

— Извини, — сказал я.

Поцеловал в шею и добавил:

— Съезжу в магазин, надо еще соляркой закупиться.

— Подожди, — сказала Лена. — Я тебе список составлю. Только сначала с волчатами закончу.

Я выехал в магазин примерно через час.

2

«Ну и ну», подумал я. «Кого только в раю не увидишь».

Через поле бежал черный монах. Клобук или как там называется монашеская шапка-капюшон, был откинут, ряса развевалась, монах размахивал руками и кричал что-то неразборчивое.

Я повернул руль и поехал прямо на него. Американский армейский внедорожник «Шевроле» не зря называют танком. Если он и уступает «Хаммеру» в проходимости, то совсем ненамного. Райское бездорожье без ям и оврагов для него все равно что хорошая грунтовая дорога для обычного джипа-паркетника.

Монах понял, что я еду к нему, и перестал бежать. Он остановился, упал на колени, трижды перекрестился, затем встал и снова трижды перекрестился. Губы его при этом шевелились — не иначе, молится. А на лице отображается, мягко говоря, крайняя степень недоумения. Я его понимаю, увидеть огромный джип, рассекающий по райским лугам — потрясение еще то. Интересно, откуда здесь взялся этот товарищ? Неужели мертвый праведник? А почему в черной рясе, а не в белой тунике? И где нимб с арфой?

Я поравнялся с монахом, заглушил двигатель и опустил дверное стекло. В кабине сразу стало жарко. Климат в раю очень хорош, почти идеален, но в полдень в ясную погоду здесь все-таки жарковато.

— Садись, святой человек! — крикнул я. — Подвезу.

Святой человек еще раз перекрестился, обошел машину и вскарабкался на пассажирское сиденье, поскользнувшись на подножке. Подножка у моего джипа неудачная — сильно скользит под ногой. Надо будет при случае высказать Зине фу — ее ненаглядный Саша мог и получше машину подобрать. Впрочем, что я несу, неудобная подножка — такая ерунда!

Монах был очень молод, вряд ли старше двадцати пяти. Телосложение у него было богатырское — рост не меньше ста девяноста, а вес — как минимум центнер, причем жира совсем немного. Этакий Арнольд Шварцнеггер в рясе и с длинными вьющимися волосами, стянутыми в конский хвост простой аптечной резинкой. Резинкой? В раю? А почему бы и нет? Кто сказал, что в раю не бывает аптечных резинок?

Монах тяжело вздохнул и утер пот со лба трясущейся рукой. Нет, непохож он все-таки на Арнольда Шварцнеггера — у Арнольда руки не трясутся. Интересно, это у него, так сказать, индивидуальная особенность или напуган чем-то?

В салоне резко запахло мужским потом. Сильно разит от монаха, не факт, что кондиционер сумеет убрать этот запах. Впрочем, кондиционер придется выключить, а то этот парень простудится в момент. Я пробежался пальцами по кнопкам электропакета, кондиционер вырубился, а все окна в машине открылись. Стало еще жарче, но зато запах стал ощущаться не так сильно. Хорошо, что ветер дует слева направо.

— Я должен признаться, — серьезно сказал монах. — Я не святой человек.

Я не смог удержаться от дурацкой шутки и привел искаженную цитату из устного творчества Четырехглазого.

— Святой, утверждающий себя святым, не есть святой, — сказал я. — Потому что истинный святой всегда понимает свое ничтожество. Но не всякий, кто мнит себя ничтожным, свят. Нет объективного критерия, позволяющего отличить святого от не святого. Если, конечно, использовать общепринятую трактовку понятия «святой».

Монах снова перекрестился.

— Извините, — сказал он. — Я тут со своим свиным рылом…

Я рассмеялся и хлопнул его по плечу. Монах слегка съежился.

— Да ладно тебе, братан! — воскликнул я. — Хватит скромничать. Тебя помыть, переодеть в нормальную одежду и никакого свиного рыла не будет.

Монах шумно втянул воздух носом.

— Извините, — в очередной раз сказал он. — Я два раза в день купаюсь в реке, но постирать рясу… давно уже надо было…

— Но лень, — рассмеялся я.

Монах подавленно кивнул и снова перекрестился.

— Лень, — согласился он. — Грех.

Грех? В раю? Что-то этот товарищ совсем не похож на покойного праведника.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Федор, — ответил монах. — В миру — Антон.

— Алексей, — представился я. — В миру — Сергей. Только ты меня лучше Сергеем называй, мы тут церковные имена не употребляем.

Антон-Федор осторожно пожал протянутую руку и сказал:

— Тогда вы меня тоже Антоном называйте.

— Хорошо, — сказал я. — И не надо мне выкать. У нас тут все по-простому. Антон, ты кто?

Антон боязливо оглянулся по сторонам и сложил губки бантиком. Казалось, его губы сопротивлялись намерению мозга ответить на мой вопрос. Сильно нервничает парень, с чего бы?

— Рассказывай, — сказал я. — И не бойся, в раю бояться нечего. Тут даже волки и медведи не кусаются.

— Я знаю, — кивнул Антон. — И львы тоже. А комаров и змей тут не бывает. Так Иисус говорил.

Мне показалось, что я ослышался.

— Кто говорил? — переспросил я. — Какой еще Иисус?

Антон уставился на меня непонимающим взглядом:

— Иисус Христос, конечно! Погодите… Вы мусульманин? Я, наверное, случайно забрел в мусульманский рай. Вон там, за холмом, есть дворец, там внутри живут гурии. Вы не подскажете, как пройти обратно в христианский рай?

— Христианского рая не существует, — строго сказал я. — Про плюрализм и свободу вероисповедания слышал? Рай один на всех.

2
{"b":"191369","o":1}