ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как можно видеть, по жанру большинство материалов являются комментариями, так что собственно комментариев на сей раз будет немного.

1. Антон Носик

Держать по ветру, или Легенды об Антоне Носике

«Неофициальная Москва», осень 1999 г.

Никогда не подозревал, что так чудовищно трудно писать статьи про старых знакомых.

Уже час я пытаюсь придумать, с чего бы начать статью: «Самый известный интернет-журналист Антон Носик родился в хорошей семье…», «Про молодость Носика ходят легенды…», «Когда я впервые увидел на кухне Димы Ицковича Антона, он…» или вот еще: «Не так-то легко учуять приближение славы…» (с намеком на фамилию героя и имя главного редактора НМ). За это время я скачал себе пару звуковых файлов в МРЗ-формате, связался с Носиком по Аське, чтобы уточнить ряд деталей («Как лучше назвать твою маму: славист, балканист, филолог или культуролог?» — «Старший научный сотрудник ин-та слоноведения и вулканистики, с начала 1990-х возглавляет Центр еврейского образования «Сефер»), позвонил по телефону, скачал новый скин к WinAmp'y… короче, ничего не придумал и решил написать все варианты сразу.

Итак: самый известный интернет-журналист Антон Носик родился в хорошей семье.

Отец — Борис Носик, автор первой русской биографии Набокова и Швейцера, отчим — самый известный в мире современный русский художник Илья Кабаков, мать — славист Вика Мочалова. В результате все детство Антона прошло среди московской богемы, и примерно к его тридцатитрехлетию известный искусствовед Иосиф Бок-штейн смог написать воспоминания, условно называемые «Когда был Носик маленький»:

Антоша всегда был вундеркиндом, это как-то было понятно всем окружающим. Я осознал это, когда наблюдал за тем, как восьми лет от роду он писал бесконечные романы на русском, английском и французском языках. Ввиду дефицита бумаги в 70-е годы Вика, Антошина маменька, вынуждена была вставлять в пишущую машинку рулоны туалетной бумаги, которая, впрочем, тоже была в дефиците.

И дальше — тоже по лучшим канонам жанра: «Его комментарии всегда ставили взрослых в тупик», «непринужденное обхождение стало важным качеством взрослеющего Антоши» и так далее.

Про многих можно такое вспомнить, но мало про кого есть кому вспоминать.

Про молодость Носика ходят легенды, которые не всегда удобно предавать гласности.

Антон учился в медицинском, пил водку и интересовался девушками… из этих компонентов нетрудно составить гремучий коктейль. В результате, получив диплом хирурга, Носик подался в Израиль, где из врача превратился в журналиста.

Писал тогда Носик про экономику, и весь русский Израиль зачитывался его статьями. Одна из легенд гласит, что Антон сорвал израильским банкам план выдачи жилищных ссуд русским иммигрантам, развернув в прессе разъяснительную кампанию: мол, недвижимость все равно подешевеет, а вас, пользуясь бумом, обдирают как липку. Во всех версиях легенды ему предлагают огромные деньги, чтобы он прекратил писать свои статьи; деньги он либо берет, либо нет, но статьи продолжает писать все равно. Счастливый финал: часть иммигрантов ссуду не берет, недвижимость, вместо того чтобы подешеветь, дорожает в несколько раз. Пострадавшие, разумеется, считают Носика виноватым в их несчастьях. Как обтекаемо написал еще один израильский экс-патриант Александр Шерман, «прогнозы не оправдывались, но Носика любили все равно».

В 1996 году Носик совершает еще один крутой поворот: он внезапно меняет тему своих журналистских штудий. В газете «Вести» Антон завел ежедневную рубрику «Наши сети», посвященную, как читатель уже мог догадаться, Интернету. С гордостью Носик говорит, что это было первое русскоязычное ежедневное обозрение Интернета. К этому моменту Антон уже достаточно давно занимался Сетью, состоял в «Гусарском клубе», где был известен под ником «Эмигрант», владел сервером под названием www.sharat.co.il (sharat, собственно, и значит на иврите «сервер». Так, во всяком случае, говорит Носик, а сам я не в курсе). На Шарате Носик за большие деньги делал сайты крупным израильским фирмам. В свои сети Антону удалось уловить, в частности, Государственный банк Израиля и Музей Израиля, но, видимо, этого ему было мало — и в конце 1996 года он переключается на чистую интернет-журналистику, плавно перейдя от «Наших сетей» к «Вечернему Интернету», ежедневной колонке, положившей начало эпидемии веб-обозрений.

Когда я впервые увидел на кухне Димы Ицковича Антона, он выглядел замерзшим и чужеродным в суровом российском климате. Он только что приехал из Израиля и, чтобы не забывать историческую родину, надел кипу, которую, по утверждению очевидцев, в Израиле отродясь не носил. Итак, Носик являл себя во плоти московской интернет-элите в редакции Zhurnal.ru. Сегодня это выглядит даже трогательным: все последующие годы Антон оказывался в основном в компании конкурентов Журнала (сначала Cityline/Netskate, потом ФЭП), но тогда Рунет был еще достаточно мал и конкурентные отношения почти не мешали дружеским. Правда, первые тучи уже сгущались на горизонте — и не без участия Носика.

«Вечерний Интернет» выходил на сервере «Ситилайна», первого московского провайдера, поведшего агрессивную и жесткую рекламную политику. Люди, которые стояли у истоков этого дела, были старыми друзьями Антона. Носик рассказывал, как один из них позвонил ему в Израиль на мобильник и сказал, что хочет заняться интернет-провайдингом.

— Я тут же сказал ему, что надо взять Тему Лебедева и Ивана Паравозова. И еще до того, как я доехал до квартиры, он перезвонил мне и сказал, что обо всем договорился.

Особый шик этой истории в том, что в Израиле запрещено говорить за рулем по мобильнику.

«Ситилайн» был, наверное, первым местом в Рунете, где журналистам платили заметные деньги. Антон получал за «Вечерний Интернет» много… даже по меркам докризисного 1997 года. Но работа того стоила — Антон ежедневно собирал на своей странице несколько тысяч читателей. Фантастическая цифра для тех времен!

Именно тогда Носик и проявил себя как патологический трудоголик, способный писать ежедневно по десять страниц текста в «ВИ» и еще по паре статей в неделю в бумажные издания. Одна из легенд гласит, что все это время он сидел на чудовищных стимуляторах… впрочем, такое всегда говорят про трудоголиков. И та какая разница, от чего возникают возбуждение и аддикция — от алкоголя, работы, секса, кокаина или калипсола? [16]Вероятно, Интернет возбуждал его не хуже наркотика, и временами казалось, что «Ситилайн» посредством Носика втянул в себя весь Рунет, с кокаиновым присвистом исчезнувший в виртуальных безднах «Вечернего Интернета».

Именно во времена «ВИ» определилась роль Носика в Рунете. В этом достаточно идеологизированном пространстве он занял странное положение плавающего центра. С одной стороны, он был заинтересован во внешних инвестициях и тем самым в создании положительного имиджа Интернета в России. Поэтому он осуждал отдельные случаи хакинга, объяснял всем, что Сеть вовсе не порнографична по своей природе, и вел сложные закулисные игры с различными бюрократическими организациями. С другой стороны, Носик был плоть от плоти раннего Рунета, с его культом матерщины, флейма, наркотиков, экстремизма и русской литературы. Не случайно одним из первых ресурсов Носика, получивших большую известность, были мемориальная страница Иосифа Бродского, сделанная через несколько дней после смерти поэта, а другим — vaginal page, посвященная результатам поиска в Lycos по слову pizda. Вылезали все сплошь домашние страницы всяких иммигрантов из Восточной Европы с соответствующими фамилиями. Мне особо памятен Jonothan Pizdets. В свое время именно Носик выдвинул на конкурс «Арт-Тенета» нашумевший роман Баяна Ширянова «Низший пилотаж», с его дешевыми наркотиками, матерщиной и грязным сексом (кстати, первые «Тенета» хостились все на том же Шарате).

вернуться

16

Резонное замечание одного из первых читателей: «Ну, отец, какое от калипсола возбуждение, а?»

29
{"b":"191383","o":1}