ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С легкой руки Мюрдалей я начал каждые два года ездить в Швецию, где нашел ряд книг для перевода. Тут мне оказывал большую помощь Густав Бьерстрём, чей зоркий взор не пропускал ни одного шедевра шведской литературы. По его настоянию мы издали прозаика Пера Улофа Сундмана, поэта Гуннара Экелёфа и замечательный десятитомный цикл детективных романов о Мартине Беке, написанных Пером Валё и Май Шёвалль. Цикл снискал в Соединенных Штатах большую популярность — издание в мягкой обложке разошлось миллионным тиражом. Также мы близко сотрудничали с шведским издателем Яна Мюрдаля — Лассе Бергстромом из «Норштедтс» («Norstedts»). Он-то и рекомендовал нам произведения Ингмара Бергмана, чьи авторские сценарии, в том числе великолепные «Сцены супружеской жизни» и «Фанни и Александр», мы потом издавали много лет. Увы, в итоге Бергман стал для нас слишком уж знаменит. Во время одного из визитов режиссера в Америку к нему явился некий голливудский импрессарио и заверил, что его мемуары можно без труда продать за миллион долларов. Бергстром был поставлен перед выбором: выложить эквивалентную сумму или расстаться с Бергманом. Конечно, в итоге за мемуары Бергмана было заплачено на порядок меньше, но подобных финансовых запросов мы удовлетворить никак не могли…

С течением лет «Пантеон» нашел партнеров в Германии, Италии и постфранкистской Испании. Франкфуртская книжная ярмарка была для нас шансом не просто общаться с коллегами, но и совместно с другими издательствами заказывать книги авторам. Редакторы «Пантеона», включая меня самого, были сравнительно молодыми, еще не обстрелянными людьми. У нас было слишком мало опыта и знакомств, чтобы работать с широчайшим спектром интересующих нас направлений. Агенты и авторы предпочитали обращаться в более солидные подразделения «Рэндом», чем к нам. Конечно, мы могли бы склонить чаши весов в свою пользу, предлагая за новые книги кругленькие суммы — больше, чем «Рэндом» или «Кнопф». Но я знал, что интересующая нас литература вряд ли будет пользоваться широким спросом, а следовательно, глупо ввязываться в дорогостоящие войны за авторов. Лучше уж ориентироваться на Европу. Двигаясь в одной связке с нашими европейскими партнерами, мы успешно сводили риск для всех сторон к минимуму. Но не менее важна была наша убежденность, что мы делаем общее дело, очень полезное в культурном и политическом плане для всех наших стран.

На излете 60-х годов смелые книги, которые ранее были исключительной привилегией Европы, начали появляться и в США, и мы смогли кое-что предложить взамен нашим новым европейским партнерам. Книги Ноэма Хомского и Стадса Тёркела были переведены на все основные языки Западной Европы. Также мы старались в сотрудничестве с нашими коллегами создавать новые книги для совместного издания. Работая с издателями, которые подготовили перевод «Репортажа из одного китайского селения» Яна Мюрдаля, мы заказали серию аналогичных документальных книг о сельских поселениях по всему миру. Идея состояла в том, чтобы простые люди рассказывали своими слова ми о масштабных социальных переменах, отразившихся на их частной жизни.

Мы обратились к широкому кругу авторов — как социологов, так и писателей — с поручением посетить деревни в своих странах или бывших колониях этих стран и попытаться воссоздать на бумаге рассказы людей, которые стараются докопаться до причин и смысла пережитого. Серия вызвала горячий отклик во всем мире, и книги активно переводились на другие языки. Кстати, эта серия отлично сочеталась с издаваемыми «Пантеоном» историческими трудами нового типа, где рассматривались судьбы простых людей в прошедшие века. «Деревенская серия» практиковала тот же метод по отношению к нашему времени.

Серия насчитывала около дюжины томов из разных стран; авторов подыскивали наши коллеги в полудюжине зарубежных государств. Все мы были едины в своем стремлении высвободить издательское дело из тисков привычных меркантильных соображений. Идея, что сотрудничество нескольких издателей возможно только с целью выгодной продажи книги, казалась нам пошлой и унизительной. Со временем «Пантеон» наладил тесное международное сотрудничество с издательствами по всему миру. Первое место среди них занимал «Пенгуин». Тони Годвин заказал Рональду Блайду для серии том об английской деревне «Эйкенфилд», имевший большой успех, а также издал в Англии книги Стадса Тёркела и многие другие написанные по нашему заказу вещи.

О Тёркеле хотелось бы сказать особо. Пожалуй, среди авторов «Пантеона» не было другого человека, с которым меня связывали бы более тесные, выдержавшие испытание временем отношения. А началось все так: задавшись вопросом, кто бы мог написать о США на уровне Яна Мюрдаля, я подумал о радиоведущем Стадсе Тёркеле, делавшем в Чикаго популярную ежедневную программу музыки и интервью на радиостанций «WMFT». Радиостанция также выпускала журнал, где я и читал его интервью — поразительно глубокие, мастерски сделанные. Через общую приятельницу, английскую актрису Элеонор Брон (в то время она играла в Чикаго в «Секонд сити»), я познакомился со Стадсом и обнаружил, что когда-то этот ди-джей маленькой ФМ-радиостанции принадлежал к суперзвездам чикагской школы телевидения. Он и его соавтор Дэвид Гэрроуэй стали основоположниками жанра спонтанных репортажей, идущих «вживую» и без заранее подготовленного сценария. Студия созданной Тёркелом и коллегами передачи «В гостях у Стадса» была чем-то вроде уютного кафе, куда люди стекаются пообщаться.

Стадс начинал как актер, игравший как в театре, так и в теле- и радиоспектаклях. На подмостках он очутился, окончив в самый разгар Великой депрессии юридический факультет Чикагского университета. Работы для юристов не было, и Управление общественных работ[44] рекомендовало всем желающим попробовать себя в волшебном мире сцены. Он принимал участие в ряде политических акций либерального толка, в том числе в избирательной кампании Генри Уоллеса в 1948 году, и навлек на себя ненависть газеты «Чикаго трибюн» и ее печально знаменитого издателя, ярого реакционера полковника Маккормика. «Чикаго трибюн» так невзлюбила Стадса, что спустя годы отказывалась даже упоминать на своих страницах его радиопрограмму. Были и другие силы, постаравшиеся отлучить Стадса от телевидения. Казалось, его блестящей карьере пришел конец…

Стадса увлекла идея написать историю в устных рассказах. Одновременно его позабавило, что ньюйоркец усмотрел в чикагских кварталах сходство с деревнями. Первая же книга Стадса — «Дивижен-стрит» — стала откровением. Проследив за судьбами простых жителей Чикаго, он описал драматичные перемены, выпавшие на долю случайно выбранной горстки вроде бы ничем не примечательных людей. Очень многие, как белые, так и чернокожие, переехали в Чикаго из района Аппалачских гор и с дальнего Юга; их биография была историей великого послевоенного переселения, изменившего жизнь миллионов людей. Пресса по всей стране хвалила Стадса за дар достоверно передавать речь интервьюируемых, за уважительное, без тени снисходительности отношение к ним, — что, кстати, верно для всех его книг. Много лет спустя я открыл для себя, что наш общий проект очень напоминал кампанию, проведенную на деньги Управления общественных работ в 30-е годы: тогда талантливые писатели расспрашивали американцев об их жизненном пути и работе. Книга Тёркела — первое после долгого перерыва произведение в жанре устной истории — мгновенно стала бестселлером.

После этой удачи я посоветовал Стадсу написать, пока еще живы очевидцы, устную историю 30-х годов. Книга, названная «Тяжелые времена», превзошла успех предыдущей. Когда же мы выпустили «Хорошую войну», историю пережитого американцами в период Второй мировой войны, начальный тираж составил 100 тысяч экземпляров. Но самой популярной из книг Стадса стала «За работой: Люди рассказывают, чем именно занимаются весь день и каково им приходится». Она несколько раз была переиздана в мягкой обложке и разошлась в общей сложности чуть ли не полуторамиллионным тиражом. В свое время эта книга использовалась как учебное пособие в средних школах и колледжах по всей стране Характер Стадса проявился в следующем эпизоде. Жителям маленького южного городка не понравилось, что, цитируя своих собеседников в книге «За работой», Стадс не опускал их крепких, хотя и вполне оправданных контекстом выражений. Тогда Стадс лично отправился в этот город, чтобы выступить на общем собрании и напрямую обсудить проблему с заинтересованными людьми. Обычно в таких случаях мы посылаем дежурный пресс-релиз, призывающий соблюдать Первую поправку[45], но Стадса это не устраивало. Он хотел сам поговорить с людьми и понять, что именно вызывает у них протес — ты. Я был бы рад сообщить, что ему удалось их пере — убедить, — но увы… Впрочем, такой поступок стоит самого громкого успеха.

вернуться

44

Управление общественных работ функционировало в США в 1939–1943 годах в рамках осуществления «Нового курса» Ф. Рузвельта; занималось трудоустройством многочисленных безработных. Организовывало строительство общественных зданий, благоустройство городов и т.п. Финансировало Федеральную театральную программу. (Примеч. пер.)

вернуться

45

Первая поправка — первая статья «Билля о правах». Запрещает Конгрессу заниматься вопросами, которые связаны со свободами вероисповедания, слова, собраний и прессы. (Примеч. пер.)

14
{"b":"191385","o":1}