ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вот, например, зерно могучего дуба, — говорил он, держа на ладони желудь. — Дуб<p>— священное дерево наших предков<p>— славян. Символ силы и единения. Какое звено возьмет его себе?

«Спартак»! «Спартак»! В этом звене Котов, он самый сильный.

— А вот орех<p>— символ твердости… Русские могучую крепость однажды назвали «Орешек»… Попробуй разгрызи его<p>— сломаешь, враг, зубы… Мал, да хитер орешек…

— Так это звену «Либкнехта», там Игорь!

— А вот вишневая косточка с припаянной ножкой…

Вначале был белый цветок, затем вкусный красный плод, теперь это зерно, из которого подымется новая вишня…

Символ вишни был не совсем понятен, но его охотно приняло девичье звено «Красная Роза», по имени Розы Люксембург, пламенной революционерки.

— Чем хорошо, — говорил Аркадий, — не надо тратить лишних слов, объяснять, кто ты такой и за что стоишь.

Показал орех<p>— и каждый посвященный знает про тебя все! А кому не нужно знать<p>— тот пусть и не знает. И не всегда надо кичиться, носить знак на груди. Это в торжественных случаях… А так, всегда, лучше его хранить не на виду. — И он спрятал орех в карман Игорька.

— Как же могут ребята жить без игры в войну, — сказал он мне. — Эх, вожатый-увожатый! Если нет беляков<p>— рубайте крапиву. И пусть позеленеют деревянные сабли!

Крапивы в старом заброшенном парке была великая сила.

И однажды он затеял с ребятами такое крапивное побоище, что из парка доносились до меня пугающие вопли.

— Зачем же так кричать-то? — спросил я.

— А это обязательно<p>— на страх врагам, на радость себе. И, кроме того, очень грудную клетку расширяет.

Он был потен, весь в паутине и смоле. Показал, как ползать по-пластунски, скрытно подходить к противнику и быстро «сматываться». Лазил по зарослям, бегал и, налетев на острый сучок, отодрал подметку своего щегольского хромового сапога.

— Чепуха, — сказал он, рассматривая ущерб, — от мальчишек я узнал, что в деревне есть замечательный мастер сапожно-башмачной починки, бывший матрос.

Знакомство с этим матросом дало толчок еще одному увлекательному делу, которое мы назвали «ПИЛ».

Увидев кучу книжек Мириманова, предназначенных для продажи по деревням, ребята пожалели, что у нас в лагере нет библиотечки, нет книг. Сказали об этом Аркадию.

— А зачем вам книги, разве вы безногие?

— Вот безногому сапожнику я пришлю книгу про Цусиму. Пришлю вам, а вы ему отнесете.

— А почему не нам?

— Потому что вам в лагере надо побольше заниматься не чтивом, а «ПИЛом».

— А это что такое?

— Поиском интересных людей. Ведь иной человек интересней книжки. Только надо его раскрыть. Вот, например, этот сапожник. Прихожу к нему в деревню сапоги чинить, а он не желает. Он празднует. Напился, на гармошке играет, песни поет, никто не подходи! Что за история, никаких праздников<p>— ни революционных, ни святых угодников, в этот день нет. Оказывается, в этот день потонул его родной корабль, на котором он был матросом.

Погиб в бою с японским флотом при Цусиме. И вот бывший матрос справляет по нем и по товарищам своим погибшим тризну. Выпивает и поет песнь про «Варяга»…

Поет и плачет, а люди над ним смеются. Не видят, слепые люди, что перед ними герой, интереснейший человек, русский, матрос, побывавший в Японии. Для них он просто сапожник… А ведь это только вывеска человека. А вы копните его, найдите к нему ключ, и перед вами такое раскроется…

— А мы колдунью нашли.

— Тоже интересная книжка!

— А может, Иван Данилыч тоже не просто старик корзинщик, а что-нибудь такое…

— Наверняка!

— Ребята, давайте объявим «ПИЛ»!

— И сами будем писать книжки.

— Причем на березовой коре чернилами из дубовых листьев.

— Почему?

— Потому что сделать из бересты книжку и добыть из дуба чернила не так просто… В такую книжку такими чернилами всякую ерунду не запишешь, а только самое главное…

Посадив на плечо, Аркадий подносил нашего приемыша к дубу и говорил:

— Видишь на листьях белые шарики? А ну, собирай их, только не тащи в рот, они не для еды, а для чернил.

Надавив из этих шариков соку, опускал в него горсть старых гвоздей, и ребята с удивлением видели, как из этого соединения образовались густые черные чернила.

Об их добротности свидетельствовали трудно смываемые усы на многих физиономиях.

— А теперь сделаем для крохи книжку с картинками, — говорил он, раздирая бересту на тонкие листы и камнем отбивая сгибы.

За всеми этими делами и забавами удивительно быстро летело время. Роковой родительский день приближался.

Я поделился с Аркадием своими тревогами.

Лицо его округлила улыбка.

— Ничего, все обойдется!

Как мы готовились к «РД»

И как нам мешали «ЧП»

— Ребята, — сказал Аркадий на совете отряда, — перед нами стоит очередная боевая задача: с честью и славой провести, выражаясь военной терминологией, «операцию РД», то есть «родительский день». В армии таких операций мне проводить не доводилось, но инспекции и смотры<p>— множество раз. А ведь наезд родителей<p>— это то же, что инспекторский смотр начальства. Так вот: запомните, что любит и чего терпеть не может начальство.

Во-первых, начальство любит порядок и не любит беспорядка. Во-вторых, обожает пробовать солдатского борща и заглядывать, хорошо ли заправлены койки. В-третьих, бывает довольно четкими ответами на самые неожиданные вопросы и не терпит мямленья. А пуще всего бывает покорено веселым видом бойцов, четким строем и бодрой песней. Есть у нас возможность представить все это в наличности?

Конечно же, раздались возгласы «есть», «будет», и веселое оживление охватило наш лагерь.

Мы вычистили и вымели всю территорию. Построили еще один культурно-показательный шалаш. В нем соорудили койки: набили колья, а на них настелили топчаны, сплетенные из ошкуренных ивовых прутьев. Своей белизной они напоминали плетеную мебель и сразу создавали впечатление чистоты. Каждый топчан<p>— на двоих.

Шалаш отдали звену «Красная Роза», и девочки навели в нем не только порядок, но и красоту. Вход увили гирляндами из полевых цветов. Обычные корзинки приспособили как тумбочки, накрыв их платками.

В остальных шалашах ребята спали на сене, вповалку.

Но ничего, будем показывать этот шалаш как образен и говорить, что, если останемся, все сделаем такими и даже лучше.

— Главное, никогда не подавать виду, что это по необходимости или из нужды, а убеждать, что так и нужно! — советовал мне Аркадий. — Пионеры живут в шалашах, на то они и пионеры, это так нужно. Сами добывают себе хлеб<p>— это тоже так нужно, согласно с нашей заповедью: кто не трудится, тот не ест. Сами варят себе обед<p>— так пионерам и положено, должны всему научиться, чтобы ко всему быть готовыми.

Побольше им отвечать: «Так у нас положено», «Так у нас должно быть», «Таковы у нас правила», «Так мы хотим», «Это нам нужно для воспитания смелых, закаленных ребят».

И все это за делом, во время работы. Мы вместе трудились, сооружая столовую и кухню.

И здесь годился военный опыт Аркадия. «Пищеблок» сделали на берегу ручья. Вкопали в обрыв берега печку, выложили ее старым кирпичом, добытым из развалин бывшего забора вокруг парка. Отыскали даже разбитую чугунную плиту, правда без конфорок, в груде бросового металлолома позади совхозных построек. Вмазали медный котел, одолженный огородниками, и вывели даже трубу, составив ее из кусков выброшенных за негодностью на свалку старых водосточных труб.

Родник, из которого брали воду, огородили и закрыли деревянной крышкой.

Нам повезло<p>— ребята, купаясь, заметили несколько плывущих по реке досок, поймали упавший с баржи потерянный деревянный лоток для слива откачиваемой воды. Из них мы соорудили отличный стол, укрепив его на низких кольях. Чтобы не делать скамеек, выкопали вокруг него для ног канавки, а под сиденье настелили чистой соломы, имевшейся в изобилии в совхозе.

17
{"b":"191388","o":1}