ЛитМир - Электронная Библиотека

Отсмеявшись, сказал, что картина ясна: мальчики попались на удочку. Их ловко разыграли. Но сердиться на это не следует. Выдумщику надо даже спасибо сказать: на целое лето придумал для ребят полезное дело.

— Как же, есть за что спасибо сказать… — мрачно пробурчал Леша.

Он думал о Косте. Его коварная роль в этой истории не вызывала никаких сомнений. Косте нужна была тишина, чтобы работать над дипломом, и он разыграл все, как по нотам: нашел пещеру, раздобыл непонятной формы кувшин, заполнил кукурузным зерном, закопал в золе, нарисовал дурацкого мамонта, в общем, обкрутил Лешу вокруг пальца, как маленького.

«Ну, погоди, дорогой дипломник, — мысленно обращался распаленный негодованием младший брат к старшему, — будет тебе спокойная жизнь, ох будет…»

Алексей Павлович встал, шутливо подвернул вихор на Лешиной макушке и сказал, что рад был встретиться с мальчиками и рад будет видеть их еще.

— Вы приходите ко мне, ребята, — сказал он. — Домой приходите. Покажу вам морские раковины. Их мне привозит брат, он моряк, всюду плавает. И, знаете, — капитан для большего впечатления прищурил глаз, — одна есть из Мексики. Большая, с детскую голову, здорово шумит. Приложишь ухо — будто океанский прибой.

— Из Мексики? — Леша загорелся. — Значит, он был в Мексике?

— Брат? Был. В прошлом году.

— А в Батикаве?

— Насчет Батикавы не скажу, обманывать не буду, думаю, что нет. Моряки ведь только в порты попадают…

Ничего не ответил

Трое идут по улице. На душе у каждого смутно, пусто, неясно. Неизвестно, о чем говорить, неизвестно, что делать… Не будь этого посещения милиции, этого разговора с Алексеем Павловичем, все шло бы как шло. Возились бы сейчас на полянке, рыхлили бы землю. Рыхлить нужно обязательно. После недавней поливки образовалась такая корка, что, если ее не убрать, нарушится кислородный обмен в почве. А это непорядок. Без кислорода растениям нельзя.

Но теперь, когда точно выяснилось, что доисторическая кукуруза вовсе не доисторическая, какой, спрашивается, смысл беспокоиться о правильном кислородном обмене, о том, чтобы не было корки на почве, и вообще возиться на участке с утра до ночи? Обыкновенная кукуруза и так дозреет, ничего с нею, обыкновенной, не сделается.

О том, что нет никакого смысла ходить на участок и рыхлить землю, первым, не стесняясь в выражениях, высказался Валька. Хватит, сказал он, ишачить, дураков нет.

Пятитонка молчал, но по тому, как виновато поглядывал он на Лешу, было видно, что он тоже так считает.

Оба были уверены: Леша начнет сейчас спорить, станет их в чем-то убеждать, будет что-то доказывать.

А Леша не спорил. Он и сам-то, в общем, думал, как Валька, ему только неприятно было слушать его грубости. При чем здесь «ишачить»? Почему — дураки?

Но вдаваться в объяснения Леша не стал. Просто пожал плечами и свернул на свою улицу, хотя мог еще пройти с ребятами до следующего угла.

Валька и Пятитонка смотрели на удаляющуюся спину приятеля. Им было почему-то жаль Лешу.

Ночные думы

Ночью Леша проснулся и стал думать о кукурузе. Печальные это были мысли. Нет больше доисторической находки, нет великого открытия, нет научного опыта, ничего нет, все лопнуло, как мыльный пузырь.

Впрочем, как сказать… Кукуруза ведь не мыльный пузырь. Она выросла. Пусть обыкновенные, пусть не доисторические, но стебли шумят сейчас под ветром на полянке. Леша знает на них каждый листик, каждую метелочку…

Что-то душно. Леша повернулся на другой бок. Подумалось, ему-то хорошо: захотел побольше воздуха, выпростал голову из-под одеяла, и пожалуйста — набирайся кислорода, дыши. А кукурузным корням каково? Задыхаются, а кислороду до них не добраться…

Рассвело по-настоящему. За окном, как на фотографии, четко вырисовывался ствол тополя. Чирикнул ранний воробей.

Леша тихо поднялся, стал одеваться.

Громовой окрик

Леша только пришел на полянку, только забрался в пещеру, чтобы взять свою мотыгу, как услышал молодецкий посвист. В чистом воздухе далеко вокруг разносилась знакомая, расцвеченная причудливыми вариациями мелодия «Распрягайте, хлопцы, коней».

Леша замер. Смотри ты, Пятитонка!..

Прошло несколько минут. Пятитонка появился из-за кустов, старательно досвистел мелодию, потом с отрешенным видом забрался пятерней в затылок, потом, не меняя задумчивого выражения лица, взял прислоненную к дереву Валькину мотыгу, не спеша направился к рядам кукурузы.

Леша не без удивления наблюдал за другом: чудеса — сам пришел, сам берется за работу…

Видно, решил толстяк, что, кроме него, никому больше нет дела до участка. Ну погоди же!..

Леша знал про одно замечательное свойство пещеры. Его случайно открыл Валька: каменный раструб входа не только похож на великанский громкоговоритель, но и действует как громкоговоритель. Нужно только знать место, откуда кричать.

Быстро отсчитав от входа в глубину неполных пять шагов, Леша пригнулся к земле и голосом милиционера Еськина крикнул:

— Подросток Граевский, почему здесь?..

Громовой окрик обрушился на подростка Граевского как с ясного неба. От неожиданности Пятитонка тонким голосом ойкнул, вобрал голову в плечи, растерянно оглянулся.

У входа в пещеру стоял Леша и хохотал.

При виде Леши на добром лице Пятитонки расплылась улыбка.

— Ой, Леша, это ты?..

— Нет, не я.

— Ты, значит, тоже пришел?

— «Тоже»! — возмутился Леша. — Я пораньше твоего тут.

— А зачем ты пришел, Леша?

— А ты зачем?

— Я, понимаешь… — Пятитонка поморгал. — Жалко стало кукурузу, Леша. Ну что в самом деле… Она ведь не виновата, верно? Зачем же бросать?

Солнечный удар

Леша с Пятитонкой работали молча. Леша рыхлил с одного конца, Пятитонка — с другого. Не уговариваясь, каждый старался быстрее дойти до середины ряда и перейти на половину напарника.

Так прошли три ряда. В первом ряду обогнал Леша, во втором и третьем — Пятитонка. Толстяк когда нажмет, за ним не угнаться.

Выпрямили замлевшие спины, минуту передохнули, разошлись, чтобы начать новый ряд.

Леша вышел на четвертую борозду и прислушался. Ему показалось, будто кто-то работает рядом. Странно, неужели Пятитонка по ошибке пропустил ряд?

Обойдя линию кукурузных стеблей, Леша посмотрел вдоль пятого ряда.

Да и здесь работа шла вовсю: почву рыхлил… Валька.

С другого конца борозды показался Пятитонка. Он тоже увидел Вальку и, пораженный, повторил фразу, какой недавно встретил Лешу:

— Ой, Валька, это ты?

Валька стоял лицом к Пятитонке, Валька смотрел на него ничего не выражающим взглядом, Валька продолжал мотыжить.

В разговор вступил Леша.

— Ты как здесь, Валька? — спросил он. Валька, не отвечая, двигал мотыгой, как автомат.

— Валька… — Леша дотронулся до Валькиного плеча.

Тут Валька метнул в сторону мотыгу, упал на землю, закатил глаза.

— Пятитонка, воду! — отчаянным голосом крикнул Леша. Он решил, что у Вальки солнечный удар. А при солнечном ударе следует отнести человека в тень и положить на голову холодный компресс.

Пятитонка побежал за водой.

А Леша, натужась, ухватил Вальку под мышки и поволок под кукурузные листья.

И тут Валька вдруг произнес нормальным голосом:

— Отпусти, щекотно.

Оказывается, Валька пришел на участок так, что ребята не слышали, увидел их за работой и решил разыграть. Сейчас он предложил Леше тоже лечь на землю, закрыть глаза. Интересно, что будет с Пятитонкой, когда он увидит обоих без чувств?

Лешу долго уговаривать не пришлось. Лег, сомкнул веки и сверх программы, для пущего эффекта, прикусил язык.

Донесся слоновый бег Пятитонки, послышалось его тяжелое дыхание. Толстяк торопился изо всех сил.

Подбежал, остановился, поднес руку к затылку. По тому как аккуратно оба лежали голова к голове, как подозрительно подрагивали у обоих ресницы и кривились губы, он все понял.

23
{"b":"191394","o":1}